Глава шестая. Часть четвёртая.
Беспилотный планетолёт опустился перед Дейтом. Накрывший эту часть города полумрак не хуже молний разрезали вспышки маячков, предупреждающих об остановке водителей машин на ручном управлении. Услужливо выдвинулась ступенька, а створка двери сложилась на крыше, приглашая Нилза сесть в потёртый за годы функционирования салон. Не оборачиваясь к снимающим его затылок камерам, Дейт запрыгнул в планетолёт и, бросив взгляд на журналистскую братию, назвал адрес. Загудели сервоприводы, вернув дверь обратно. Глухо зашумели под полом механизмы ступеньки, когда машина начала подъём.
За покрытым каплями тенуарпластом бокового окна начал своё преображение Рибен. Измождённый Нилз, отбросив мысли и негативные эмоции, заметил, как среди безрадостных оттенков серости и грязи проглянули сочные пятна пёстрых витрин, закиданных товарами и усеянных проекциями распродаж. Как зелёными, казавшимися пушистыми из-за густой листвы мостами раскинулись среди небоскрёбов в десяти и даже в двадцати уровнях от земли подвесные парки, полные людей. Город жил вопреки войне, катастрофе при Сулахо и трибуналу с ангажированными судьями над пропавшими без вести командирами флота Объединённых сил. Рибен словно не замечал ни пугающих событий вокруг, ни чудесного спасения молодого пилота, выведшего в одиночку корабль с поля боя. Не обращал внимание на занимавший последние дни ум Дейта суд, казавшийся Нилзу событием межпланетного масштаба, раз на Ремени слетелись эльсенадоры и высшие военные чины. Но трибунал не был интересен никому, кроме политиков и генералов, а также изображающих бурную деятельность журналистов. Бессмысленная возня в навозной куче, именуемой политикой. Людям не до неё, у них своя жизнь, которую маленькими трагичными, пикантными или комедийными историями рассказывают миллионы окон Рибена.
Глаза Дейта скользили по конторам, где совершались сделки, где коллеги по работе предавались любви, испытывая возбуждающие притоки адреналина от осознания, что их могут застукать. Заглядывали на кухни, с которых долетали ароматы свежеприготовленных блюд, отзывавшихся недовольным урчанием в животе. Видели совместные игры друзей, споры супругов и детские забавы, вызвавшие у Дейта невольную улыбку. А напуганные низкочастотным гулом планетолёта птицы, срывающиеся с крыш, напомнили ему устроенную когда-то давно, словно прошло лет двадцать, гонку на угнанных машинах.