Глава четвёртая. Часть третья.
Ещё два блаймера стали неуправляемыми безжизненными космическими телами. Коул проскочил между ними, не успев даже сообразить, что произошло. Лишь секунду спустя его передёрнуло от осознания близости смерти. Она будто бы взгромоздилась на белеющий нос машины Фрэнка и застыла в ожидании. Скрытые чёрным капюшоном бездонные ямы вместо глаз излучали пронизывающий холод.
Лоб Фрэнка покрылся испариной. Мелкие бусинки пота перекатывались по коже, как им вздумается, стекаясь в крупные капли. Коул машинально протянул руку, чтобы вытереть лоб, но удар толстой перчатки о визор шлема вернул его к реальности.
- Давай уж, не подведи, - не своим, дрогнувшим голосом сказал Фрэнк и похлопал по внутренней отделке блаймера.
Звено настигло корцианские эсминцы, когда до Секунды-Регулы оставалось не больше ста тысяч километров. Идеальное расстояние для атаки из засады.
Крейсер и ракетоносец сил центральных планет, прежде чем отступить и предоставить пришедшим на помощь блаймерам возможность остановить бегство противника, произвели несколько залпов. Первыми ударили лазерные турели, спалив большую часть рефракционных полей неприятеля. Следом пошли противокорабельные ракеты. Двадцать метров высоких технологий каждая - почти совершенное средство умерщвления врага, жаждущего скрыться в тени Секунды-Регулы. Ракеты подорвались в непосредственной близости от эсминцев, разрядив их защиту окончательно, но без существенного ущерба кораблям. Сопла двигателей уцелели, и противник продолжил движение в сектор, где не наблюдалось никакой активности, хотя по всем правилам пора было контратаковать.
Фрэнка смущало то, что при желании корцианцы давно могли совершить Прыжок, но по непонятным причинам не делали этого.
Никто во флоте Объединённых сил центральных планет не догадывался, что они уже дважды успели войти и выйти из иного пространства. Воздействия гравитационных полей планет и звезды Банч сказались на экипажах эсминцев. Люди с зелёными от болей в животах и головокружений лицами с трудом держались на ногах. Управление в таком состоянии кораблём и пушками, огрызавшимися в ответ на огонь вторгшегося в систему флота, приравнивалось к подвигу. Отдай же капитаны эсминцев приказ об очередном Прыжке, то бунта не избежать.
Корцианцы готовы были сражаться до последнего заряда плазмы, до последнего вздоха механика, умеющего обращаться с винтовкой, чтобы отвлечь часть сил врага на себя и облегчить задачу адмиру Онробу. А вот бежать, умирая в муках выворачиваемого наизнанку организма, никто не желал.