12

/Эдвард/
Так странно: буквально три дня назад я лежал в мягкой, удобной постели, обнимая любимую невесту, с которой планировал встречать Новый год. А что сейчас? Сейчас перевернулось всё, и я даже не могу сказать точно, по чьей вине. Новый год через четыре дня. Плевать на меня, на всех плевать, если честно, но ведь Айлин тоже не проведёт праздничный день в радости, и от этого сердце неприятно пронзает. Я, честно, не хотел. Хотя кому теперь помогут мои оправдания? Я идиот. И я буквально молю Бога, в которого раньше не особо-то верил, чтобы Айлин быстро забыла и отпустила меня. Пусть даже возненавидит. Главное, чтобы себе не вредила из-за такого дурака, как я, и счастлива была. Трудно даже представить то, как она сейчас плачет... Нет, она не плачет, точно нет, ей слёзы не идут.

За два дня до этого. День рождения Вивьен.

Айлин ушла на День рождения своей подруги, предварительно обменявшись со мной самыми лучшими нежностями. Я точно знаю: кроме неё так не умеет никто. Она — моё всё, ей принадлежит вся моя любовь, а мне — её. Я крайне сожалею о том, что всё ещё не взял её в жёны официально, что в её паспорте ещё сохраняется девичья фамилия. Я мечтаю, чтобы она представлялась людям как Айлин Хартман, но пока только я зову её так.

Признаться честно? Я уже скучаю. К сожалению, у меня даже планов на сегодня нет, поэтому не имею понятия, как бы поинтереснее скоротать день.

Всё, хватит, в конце-то концов, чего я веду себя, как щенок, когда его хозяева ушли на работу? Пора бы и правда делом заняться. Например, к семье съездить. Я давно обещал родителям заехать к ним. Мама постоянно ворчит, что, мол, единственный сын уехал, дом опустел, скучно стало. Со мной в доме и правда нельзя было заскучать, особенное, когда друзья в гости приходили, но ведь нельзя же всю жизнь сидеть в родительском гнезде? Из него обязательно надо вырваться, но навещать по возможности. Отец поддерживает меня в данном плане и постоянно успокаивает мать. За это ему огромное спасибо.

Даже хорошо, что я поеду один: у Айлин напряжённые отношения с моей матерью. Да, они определённо лучше, чем несколько лет назад: нет вечных упрёков и нравоучения, но я всё же вижу, что моей любимой невесте некомфортно рядом с её будущей свекровью. Стараюсь уважать их обеих, а потому не позволяю им негативно высказываться друг о друге и стараюсь реже их сталкивать. Это, своего рода, компромисс. Хотя я всё же надеюсь, что когда-нибудь ситуация наладится.

Отец же, наоборот, принимает и любит Айлин, как родную дочь. Так и сказал однажды: «Ты можешь звать меня отцом». Она растрогалась, заплакала и ответила, что подумает. Объяснила, что для неё это очень ценно, просто нужно устаканить всё в голове. Позже, наедине, Айлин поделилась своими опасениями о том, что чувствует, словно предаст таким образом родного отца.

***

— Эд, пойми, господин Альберт дорог мне, и я ценю его любовь, заботу, просто... — помню, как она запнулась на этом моменте, — был бы мой папа не против того, что я зову отцом чужого человека?

Клянусь, она выглядела, как маленький котёнок, отчаянно ищущий поддержку.

— Ну, то есть нет, твой отец мне не чужой совсем, я просто... ну, имею в виду, что он ведь не по крови мне родной, у меня был мой папа... он один, единственный... это не предательство? — Айлин посмотрела на меня с каким-то раскаянием в глазах.

Я прижал её ближе к себе, положив подбородок на её макушку. Обеими руками гладил её спину. Очень за неё больно. Прошло столько лет, но некоторые раны не заживают полностью и даже не становятся шрамами. Они просто покрываются корочкой и периодически кровоточат.

— Нет, дорогая, не предательство, — произнёс я приглушённым голосом, — ты ведь не отрекаешься от своего отца, не перестаёшь любить его. В любом случае, только тебе решать. А мы поддержим любой твой выбор.

***