Глава 6. Пощечина

«Stayindrugs.

Eat your school.

Don't do vegetables».

Граффити на стене школы

Томми думал, что, когда увидит покоцанное табло этого придурка Матиаса, ему полегчает. Ну, или что он хотя бы удовлетворение моральное получит: все-таки торжество справедливости, все дела. Но никакой радости он не почувствовал. Наоборот. На душе было пусто и гадко, будто в урне, в которую кто-то плюнул. А плюнул-то сам Томми. Это он, а не Матиас, вывалялся в дерьме. Измазался так, что, как ни мойся, вонь будет долго еще тянутся за ним шлейфом, не давая забыть о сделанном. Томми понял, что никогда больше не попросит брата о подобной услуге. В этом и была разница между ними: Кеннету «наклацать в харю», как он сам говорил, ничего не стоило. Все равно что яйца почесать: скуку разгоняет и приятно. А Томми... тут все было сложно.

Одно дело прятаться в тени старшего брата, чтобы дождик не капал. Другое – вызывать монстра из этой тени для расправы со своими врагами. Выходило трусливо и подло. Выходило, что Томми сам становился немножечко монстром. Там чешуя наросла, там клык вылез. Вроде ерунда, но тут все как фильмах про мутантов: ложишься спать человеком, а утром встал – уже зомби-людоед. Томми так не хотел. Но сделанного не воротишь. Все, что он теперь мог – стараться избегать Матиаса, чтобы его расквашенная физиономия не напоминала лишний раз о собственной низости.

До конца уроков это вроде неплохо получалось – благо, когда сидишь на первой парте, достаточно просто не оборачиваться. Но стоило выйти из школьных дверей, и Матиас оказался тут как тут: опухший и встрепанный, поцарапанные руки сжимают руль велика. Томми напрягся: решил, что одноклассник наплевал на угрозы Кеннета и жаждет мести. Это было как нельзя некстати: неподалеку стояла Светлана и рылась в сумке, будто проверяла, не забыла ли в классе что-то важное. Но вместо того, чтобы накинуться на причину своих бед с кулаками, Матиас выставил перед собой велосипед.

- Вот.

- Чего «вот»? – Томми сморщил нос: все-таки от жертвы Кеннетова правосудия ощутимо пованивало.

- Ну, байк. Он теперь твой, - Матиас попытался всучить ему руль черного «Суперфлая».

- В смысле, «мой»? – попятился Томми.

Парень скорбно глянул исподлобья заплывшими глазами. Фингалы вокруг них располагались симметрично, как на морде мишки-панды.

- Значит ты так, да? – шмыгнул Матиас распухшим носом. – Ну, что мне сделать? Извиниться? На колени встать?