Без права на выбор
Глава 5
Сон принес не облегчение, а вязкие, липкие кошмары. Мне снились бесконечные лабиринты из шелка, в которых меня преследовал тихий, вкрадчивый смех, и холодные пальцы, сжимающие мое горло.
Я резко открыла глаза, тяжело дыша. Солнечный свет резал веки, но утреннее тепло Чикаго сегодня казалось фальшивым. Всё тело ломило после вчерашнего, а на левом локте сиял багровый синяк — след от хватки того ублюдка в клубе.
Я заставила себя подняться и поплелась в ванную. Умылась ледяной водой, долго разглядывала в зеркале свои бледные щеки и припухшие веки. Нанесла увлажняющий крем, попыталась консилером замазать тени под глазами. Мне нужно было выглядеть нормально. Нужно было казаться сильной, хотя внутри всё дрожало, как натянутая струна.
Когда я спустилась на первый этаж, меня встретила звенящая тишина. Но едва я перешагнула порог гостиной, как почувствовала тяжелый, удушающий сладковатый аромат. Он заполнил весь дом. Так пахнут лилии. Королевские, безумно дорогие и смертоносные в замкнутом пространстве.
Отец сидел на диване. Он даже не переодел вчерашнюю рубашку — она была помята, верхние пуговицы расстегнуты. Он сидел, низко опустив голову и зарыв пальцы в поредевшие волосы. Его плечи мелко подрагивали.
А на журнальном столике перед ним возвышалась огромная, просто невероятная корзина ослепительно белых лилий. Среди идеальных бутонов контрастным пятном выделялся маленький черный конверт из плотной матовой бумаги.
Я медленно, словно под гипнозом, подошла к столу. Сердце застучало в ушах.
— Пап?.. — тихо позвала я.
Отец не поднял головы, лишь глухо, надрывно застонал.
Я протянула руку и взяла конверт. На нем не было адреса, только лаконичная золотая печать с буквой «V». Дрожащими пальцами я достала плотную карточку. Внутри аккуратным, размашистым мужским почерком было выведено:
«Белые лилии — символ чистоты и невинности. Жаль, что в Чикаго такие цветы долго не живут. Береги себя, Ливия. Наша следующая встреча будет гораздо интереснее. К.В.»
От этих строчек по моей спине пробежал ледяной пот. Это не было поздравлением с тем, что я выжила. Это было предупреждение. Мягкая, завернутая в дорогую обертку угроза. Он знал обо мне всё. Он играл со мной.
— Это он прислал, да? — мой голос сорвался на шепот. — Кассиан Вергас.
Отец наконец поднял на меня свои покрасневшие, полные отчаяния глаза. В них больше не было гордости — только абсолютное, жалкое поражение.