Гнев и нежность
Глава 22
Я очнулся в тумане.
Белый, слепящий свет. Запах антисептиков. Приглушенные голоса. Я чувствовал, как меня везут на каталке. Сквозь полуоткрытые веки я видел мелькающие зеленые халаты.
— Кассиан, держись, друг, — голос Рамона был хриплым, тревожным. Он бежал рядом с каталкой, его ладонь тяжело лежала на моем здоровом плече. — Мы в клинике Клейна. Всё свои. Тебе вынут эту чертову пулю. Только держись.
— Ливия... — мой голос был слабым, прерывистым шепотом. — Не говорите... ей...
— Колесный наркоз, быстро! — скомандовал Клейн, оттесняя Рамона в сторону. — Мы заходим в операционную. На выход, парни. Дальше наша работа.
На моё лицо опустилась прохладная пластиковая маска. Я сделал глубокий вдох, почувствовав сладковатый, усыпляющий вкус газа. Чернота, стоявшая на границе моего сознания, мгновенно хлынула вперед, смывая боль, страх и мысли о девушке, которую я оставил дома.
Особняк Вергасов погрузился в тревожную тишину.
Ливия сидела в гостиной, пытаясь читать книгу, но буквы расплывались перед глазами. Каждый шорох за окном, каждый отдаленный звук мотора заставлял ее вздрагивать.
Кассиан уехал рано утром. Его поцелуй на прощание, его слова
«Я скоро вернусь» — все это теперь звучало в ее ушах как страшное пророчество. Она чувствовала, как нарастает волна паники. Чувствовала, как её сердцебиение ускоряется, а ладони покрываются холодным потом. Её интуиция кричала об опасности.
Прошли часы. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные оранжево-багровые тона. Около восьми вечера на подъездной дорожке послышался приглушенный шорох шин. Ливия вздрогнула, подскочила с дивана и бросилась к окну.
Бронированный «Ауди», на котором Кассиан уехал утром, медленно подъехал к крыльцу и остановился. Дверь со стороны водителя открылась, и из машины вышел Маркус. Один.
Сердце Ливии упало куда-то в живот, а затем бешено забилось в горле. Маркус был один. Кассиана не было.
Она, не помня себя от страха, выбежала из гостиной, промчалась по коридору и, буквально спотыкаясь, скатилась по мраморной лестнице вниз. Марфа, услышавшая шум, выскочила из кухни, но Ливия уже распахнула массивную входную дверь, распахивая её навстречу холодному, сырому вечернему воздуху.
Маркус поднимался по ступеням крыльца. Его лицо было бледным и осунувшимся, под глазами залегли глубокие тени. Он выглядел измотанным, словно не спал несколько суток. Его строгий темный костюм был испачкан чем-то темным, а на рукаве виднелись бурые, подсохшие пятна.