Глава 10. Отголоски

Линн не спала третью ночь.

Кофе, блокнот с набросками схем и тихое щёлканье клавиш ноутбука — всё это стало её постоянным окружением. В голове — путаница: нити, флажки, узоры, имена. Но сквозь этот хаос наконец-то пробился новый элемент.

Савранек. Эмиль Савранек.
Имя всплыло в отчёте, как заброшенный якорь — и сразу потянуло за собой всё остальное.
    •

Он был с ними в лагере. Тихий, сдержанный мальчик, которого никто особенно не замечал. Он ушёл за шесть дней до снимка. Просто исчез, будто его вычеркнули. Никто не спрашивал, куда. Никому не было дела.

Но теперь он всплыл в другом месте — в больнице, куда перевели Ноа.
Эмиль Савранек, младший медбрат. Работал в ночь, когда в отчётах была зафиксирована смерть пациента X112.
Пациента, чья настоящая личность — Ноа.

Линн резко выдохнула, захлопнув ноутбук.

"Он знал. Или видел. Или помог."

    •   

Квартира Савранека встретила её тишиной и приглушённым светом от плотных штор. Она вошла под видом следователя — удостоверение ещё действовало, связи ещё работали.

Внутри — идеальный порядок. Всё стерильно. Как у человека, который боялся случайно остаться в чужой памяти.
Линн прошлась по комнате. Медицинская литература. Чайник. Тонкая кофейная чашка. И почти пустая мусорка рядом с письменным столом.

Из неё торчал скомканный лист.

Она развернула его. Бумага была испачкана, край залит каплей кофе. Но на середине — рисунок.

Сигнальные флажки. Ручная прорисовка. Стрелки. Узлы. Узоры.
Линн замерла. Это был язык, который она выучила в детстве. В лагере.

Каждое положение флажков — буква. Сообщение.

"Там, где конец стал началом."

    •   

Стук. Металлический контейнер под кроватью. Она приоткрыла его.
Внутри — использованные шприцы. Отметки на них:

"Erlotinib / Tarceva — 150mg."
Препарат. Для больных раком лёгких.

Но здесь не было больного.
Здесь был убийца. Или свидетель. Или соучастник.
    •   

На обратной стороне листа с флажками — надпись, будто выведенная в торопях, острым нажимом:

"Один из нас помнил. Один — молчал. Один — соврал."

Линн сжала бумагу в ладони. Сердце билось громче обычного.
Она вспомнила: Савранек — третий. Но кто из них тогда был первым?
    •   

Записка была сложена так, словно её пытались выбросить... но в последний момент передумали.
Всё здесь — словно намёк. Савранек хотел, чтобы она нашла это. Или чтобы кто-то другой не нашёл.
    •   

— Всё нитями. Всё узлами, — тихо прошептала она. — Даже смерть.

Смерть Савранека была не просто чистой. Она была наказанием. Точной, медицинской. Без шанса на сопротивление.
    •