Дерево души
Добравшись до лесного домика лекаря, они начали свой путь по темному переулку чащи. Лекарь шел уверенно, словно насквозь, не натыкаясь ни на одно дерево, будто их не было вовсе. Ламберт двигался аккуратно, пытаясь не отставать. Он все хотел разглядеть хоть какие-то ориентиры, запомнить маршрут на случай, если лекарь бросит его тут на погибель, но даже не понимал, в какую сторону они движутся. Ему казалось странным иди так уверенно, будто впереди расчищенная дорога. Ламберт вытянул руку и стал махать ей перед собой, пытаясь ухватить зыбкую материю чащи.
– Здесь нет деревьев?! – голос Ламберта сорвался хриплым шепотом.
– Они есть! Просто по большей части это иллюзия. Чаща рассеивает темную дымку, защищаясь от людей. Так что можете идти смелей. Видите ли, человеческие страхи сами себя обнажают в темноте. Кто-то боится утонуть, тогда перед ним огромная глубина или высокая отвесная скала. Ядовитые пары появляются из ниоткуда, как туман, одурманивая разум, и человека может погубить собственная фантазия. Чаща не просто лес, она мать богине Гекате и оберегает свою обитель.
Ламберт напряг мышцы живота. Ему казалось, что это поможет совладать со страхом, ведь он слышался даже в его дыхании. Они двигались размеренно, словно спускались вниз по лестнице в самую глубь подземелья. Каждая яма и впадина на земле служили новым источником страха перед неизвестностью, и Ламберт понял, что отчаянно напуган, как никогда в своей жизни. Он делал осторожные шаги, будто искал во мраке очередную ступеньку, боясь промахнуться. По мере продвижения начинало холодать, изо рта то и дело вырывались белые облака пара. Появился запах гнили, что врезался Ламберту прямо в горло. Он ощущал себя в огромном зловонном брюхе чащи, которая проглотила дюжину людей, и под ногами трещали вовсе не сучья, а груда костей. В какой-то момент он был рад, что темнота скрывает весь ужас, что творится вокруг. Его легкие стали сжиматься в спазмах, словно воздух был морозным и обжигал, от этого ему приходилось делать глубокие вдохи через рот, а холод так сковал его грудь, будто на ней лежал тяжелый камень, не давая распрямиться.
– Скоро ты привыкнешь, – понимающе сказал лекарь.