Глава 12

Я впервые проснулась полная сил. С Соней было решено готовить сырники. Наевшись и выпив чашечку кофе, мы затеяли уборку: расхламили коридор, повыкидывали старые куртки и безрукавки. Всё безбожно шло на кострище; я оставила только розовый платок бабушки — казалось, он до сих пор пах ею. На всё это мы потратили почти весь день.

Мы развели огромный костёр. Я, завороженная, смотрела на танец, который оттанцовывал огонь — то вспыхивая страстным танго, то затихая до вальса. Пепел поднимался ввысь, и воспоминания предательски улетали вместе с ним.

Ко мне подсела Соня. С минуту помолчав, она спросила у меня то, на что я не хотела отвечать:
— Расскажи мне, почему ты тогда села к нему в машину.

Эти воспоминания серпом ранят душу; это самое болезненное, что когда-либо было со мной. С минуту помолчав, я сказала:
— Потому что я устала. Я перестала верить в себя. Мне казалось, что я не в состоянии всего достичь сама.

Осенние листья плавно падали вниз. Каким-то листьям везло меньше, и своим упрямым падением они стремились в огонь. Красота, летящая к теплу, сталкнулась с собственной погибелью.
— Что было, когда вы приехали к нему?
— Я не хочу этого рассказывать.

Соня понимающе промолчала. Вдруг я задумалась о том, что, может, если я кому-то расскажу, я смогу это отпустить, и мне станет легче.
— Отсутствие человечности закрыло ему глаза на чужую боль. Когда я села, я знала, что со мной будет.