Глава 5 - Звёзды

Бекки вышла из клиники в ужасном настроении. Сегодня ей было особенно плохо. Она села на ступеньки у входа, втянула соленый воздух и посмотрела на вечернее небо: тучи хмуро нависали над городом, грозясь вот-вот обрушиться дождем. Она достала телефон и написала Фрин:

Пасмурно — и на улице, и на душе

Ответ пришел быстро:

Чего ты хочешь?

Бекки знала, что сегодня ей хочется лишь одного.

Напиться. А ты?

Ответ вызвал слабую улыбку.

А я хочу провести время с тобой

Приезжай часа в три

Бекки согласилась.

Она доехала до пляжа и села на капот, смотря вдаль. Водой владело буйство, волны сталкивались и с громкими ударами бились о берег. На небе не было и намека на закат — только промозглая тьма. Холодный ветер дул нещадно, и она с благодарностью подставляла ему лицо, чувствуя, как с ним по крупицам уносится боль.

Она знала, что стоит облакам устать, как они рухнут на землю и за секунды зальют все. Она рисковала стать жертвой этого надвигающегося шторма, но все равно до последнего оттягивала уход.

Стоило ей сесть в машину, как ливень действительно сплошной пеленой накрыл город. Она не стала пытаться прорваться через эту водяную стену, откинула спинку кресла и улеглась поудобней. Ей нравилась такая погода. Отчасти поэтому она хотела остаться в этом городе: большую часть времени он был солнечным и гостеприимным, и она чувствовала умиротворение, но иногда, в дни как этот, он будто перенимал ее настроение, и она чувствовала с этим ним еще большую близость. Она усмехнулась, почувствовав, как от этих мыслей тоска в сердце немного отступила.

Вскоре отступил и шторм.

Бекки добралась до любимого кафе и поела вместе с пожилым хозяином. Она часто приходила к нему по вечерам, прося сделать завтрак, и он прозвал ее своей полуночной гостьей. Добрый старик.

К полуночи она добралась до магазина и купила бутылку рома. Решив оставить машину дома, она по памяти пошла к Фрин, сопровождаемая ручейками, тянущими дождевую воду к побережью. Тучи ушли, и она снова могла любоваться звездами. Как же она их любила...

Время пролетело незаметно, и вот она уже сидит на полу в гостиной Фрин, опустошив пару бокалов.

Фрин, делящая эту ночь с красным вином, с улыбкой наблюдала за тем, как Бекки, уперевшись в горлышко бутылки одним пальцем, наклоняла и крутила ее.

— Балуешься?

На щеках Бекки появились ямочки улыбки, и она проделала особенно опасный маневр, едва удержав бутылку. Фрин налила себе еще вина и сказала:

— Наша встреча — это судьба.

— Разве?

— Конечно. Мы ни разу не пересекались, хотя лечились в одной и той же клинике, и встретились ровно в последний день.

— Никакая это не судьба. Просто я задержалась, а ты пришла рано. — Фрин на это фыркнула, и Бекки посмотрела на нее слегка расфокусированным взглядом. — Судьбы не существует.

— Зануда. — Фрин взяла сырную тарелку и забралась на диван. Спустя пару минут она повторила слова Бекки: — «Просто я задержалась, а ты пришла рано». Это так поэтично.

Бекки, уже решившая, что стакан ей ни к чему, отпила ром прямо из бутылки, а потом подползла к дивану и укусила Фрин за коленку, после чего завалилась на пол и засмеялась.

Через несколько минут она вытянула ногу и ткнула Фрин в колено, которому досталось уже во второй раз.

— О чем ты думаешь.

— О тебе.

— А еще?

— О дожде. Ты видела, что творилось вечером?

Бекки надула губы и не стала отвечать. Уровень ее опьянения был ближе к дурачеству, чем к дождю, но пара глотков — и ее настроение сровнялось с Фрин.

— «Просто я задержалась, а ты пришла рано». Это правда поэтично.

Фрин рассмеялась и спустилась на пол. Она оперлась на диван и посмотрела на девушку, чье настроение опять переменилось.

Бекки серьезно спросила:

— Почему ты здесь?

— Я уже рассказывала.

— Нет, почему ты здесь.

Фрин пожала плечами.

— У мамы был один знакомый фотограф, мы пересекались пару раз. Когда она умерла, он приехал на похороны и посоветовал мне клинику в этом городе. Рассказал о враче, который когда-то ему помог. Я ходила к нему весь этот год. — Фрин отпила вина, ее голос звучал спокойно. — Задавило сломанным деревом... Звучит как выдумка.

Бекки приподнялась с ковра и неуверенно села.

— Соболезную.

— Такая глупая смерть, да? Как такое самой пережить? Некого винить, не на кого злиться, просто больно, и ничего с этим не поделать. — Фрин опустила взгляд. — Ее не стало, и эту пустоту заполнить оказалось нечем. Лечение не вернуло мне ее, но помогло жить дальше. Я могу быть счастлива, как мама и хотела. — Фрин повернула голову к Бекки, пьяно улыбнулась. — Поэтому я здесь. И сейчас я чувствую себя очень счастливой.

— Я очень за тебя рада. Ты молодец.

— Да, точно, я большая молодец. Гордись мной.

Бекки подползла ближе, поцеловала Фрин в висок.

— Очень горжусь.

Фрин посмотрела на губы девушки, но, увидев ее взгляд, отстранилась. Бекки скрестила ноги и руки, ушла в себя. Фрин терпеливо ждала, но в конце концов спросила: «Почему ты здесь?» — и тут же пожалела. Бекки сжалась и как будто стала меньше, слабее. Фрин потребовалось потратить весь сыр и пол банки оливок, чтобы вернуть ей былое веселье.

Ром и вино кончились, и Фрин отдыхала, слушая истории из повседневной жизни Бекки, которые прерывались на середине и путались между собой. Фрин довольно быстро решила, что можно не стараться их запоминать. Рассказ Бекки о ее отдыхе в Восточной Европе и вовсе звучал как текст песни.

— Нет, ну это точно неправда.

— Зачем мне врать?

— Я не уверена, что ты врешь, скорее не особо понимаешь, что говоришь.

— Так ведь пьяна.

Тут Фрин спорить не стала. Она покаталась по полу, легла на спину и раскинула руки.

— Аах, а я-то как пьяна.

Они обе засмеялись. Бекки сосредоточилась, пытаясь вернуться к истории, которую рассказывала.

— Так вот, где я остановилась. Я отдыхала в Ялте. Мы каталась там на лодке.

— Кто «мы»?

— Ну как кто... Я и парус.

Фрин сотряслась от смеха, и тут Бекки икнула и подскочила.

— Блин, это правда песня. Сейчас я ее тебе... — пол показался ей крайне ненадежной опорой, она крепко ухватилась за стол и нашла в телефоне песню. — Вот, слушай. Там и я, и парус. Только добавим немного свежего воздуха.

Бекки распахнула окно и высунулась наружу. По комнате разлился мужской голос:

«Тихо лужи покрывает лед, помнишь, мы с тобою

Целовались ночи напролет под шум прибоя?

Это лето не вернуть уже, я знаю

Но когда печаль в моей душе, я вспоминаю...

Яхта, парус, в этом мире только мы одни

Ялта, август, и мы с тобою влюблены

Яхта, парус, в этом мире только мы одни

Ялта, август, и мы с тобою влюблены

Но расстаться нам с тобой пришлось...»

Валентин Стрыкало — Наше лето

Песня оборвалась, Бекки отбросила телефон.

— Ну почему все песни такие грустные? — Она дала ночной прохладе немного отрезвить себя. — Обожаю звезды.

Она подняла голову и посмотрела на черное небо с крапинками белого света. Звезды стояли на тех же местах, что в ее детстве, в детстве ее родителей и бабушек с дедушками. Вечные светила, сопровождающие ее, куда бы она не шла.

На мгновение сверкнул белый шлейф упавшей звезды, и Бекки тут же загадала то же желание, что загадывала уже давно: «Пусть мне станет лучше».

Фрин поднялась на локтях и окликнула ее:

— Иди сюда, вывалишься еще.

Бекки обернулась.

— Возьмешь на ручки?

— Возьму.

Фрин раскрыла объятия, и Бекки опустилась на пол, оплела ее руками и ногами, как коала эвкалипт. Потом шмыгнула носом.

— Завтра голова будет болеть.

— Угу.

— Я так устала.

— Угу.

— Мне плохо.

Фрин снова промычала, крепче обняла Бекки, и та заплакала. С редкими негромкими всхлипами, почти неощутимой дрожью. Кожи коснулись прохладные слезы.

Они сидели так, в печальной тишине, пока Бекки не отодвинулась, опершись лбом о лоб Фрин.

— Скажи что-нибудь.

— Все будет хорошо.

— Еще что-нибудь.

— Ты красивая.

Бекки улыбнулась.

— Еще.

— У тебя лоб липкий.

Бекки засмеялась.

— Дурочка.

Она ушла в ванную, умылась. Фрин услышала, как что-то зашуршало в прихожей, и пошла туда. Бекки, покачиваясь, пыталась снять с вешалки свою кофту, вместо этого только сильнее натягивая ее на крючок.

— Ты куда собралась, горе мое?

— Домой.

Фрин вздохнула, обхватила ее рукой за живот и потащила обратно. Бекки особо не сопротивлялась и так сильно расслабилась, что Фрин ее чуть не уронила.

— Эй, держись на ногах, мы сейчас упадем.

Бекки недовольно буркнула.

Фрин довела их до спальни, толкнула Бекки на кровать и рухнула следом. Бекки начала толкаться.

— Я пить хочу.

— Отстань.

Бекки продолжила канючить, но впустую: Фрин отключилась. Недовольная, девушка попыталась встать, но не вышло. Она сдалась и залезла под одеяло.