Глава 18. Притворимся что не было ничего...
Некогда спокойная, приторно-нежная атмосфера содрогнулась. Даже солнце, заливавшее коридор мягким светом, спряталось за плывущую мимо тучу, словно испугавшись того, что должно произойти. Коридор, ведущий в зал, потускнел, потерял жизнь. Всё вокруг стало настолько гнетущим, что хотелось бежать — туда, где ещё есть свет, где можно забыться и не думать о том, что приближается. Воздух стал вязким, неприятным, что усиливало желание побега.
Шедоу Милк стоял неподвижно, как скала. В нём не осталось и тени того зла, которое когда-то проклинали. Он больше не выглядел чудовищем… На миг он показался героем — истинным, почти светлым. Или, возможно, всё это было лишь обманом, иллюзией, рождённой страхом и болью момента, которое Лилия пока не увидела.
Чистая Ваниль, оцепенев, прожигал взглядом того, кому когда-то протянул руку дружбы — только чтобы затем оттолкнуть собственную доброту.
«Доброта тебя погубит, вот увидишь…» — эхом звучали слова, когда-то сказанные ему. И, возможно, так и случилось.
Нет — именно так всё и было. Эта самая доброта породила в нём заботу о Лилии, мягкую, почти святую — пока не превратилась в зависимость, ловко маскирующуюся под «заботу». Он перестал замечать её чувства, ослеплённый манией защитить от зла, что витало вокруг.
Вот только теперь защищать нужно было саму Лилию — от её Ванили. Ведь именно он стал тем самым злом, от которого клялся уберечь.
Он был сломлен. И в тот миг Шедоу показалось, будто в гетерохромных глазах Ванили промелькнула ясность — призрак того, кем он когда-то был. Но потом где-то затерялся.
— И теперь ты скажешь, что твоя одержимость — это забота? — голос Шедоу прозвучал холодно, почти безжизненно, как сталь, соприкасающаяся с кожей.
Вопрос не требовал ответа. Риторический вопрос. Шедоу знал, что услышит. Что сейчас вырваться с ус этого "героя". Он знал это заранее — и всё же хотел услышать ложь из его уст.
Ваниль замешкался. На миг его губы дрогнули, будто слова застряли где-то в горле. Но всё же он заговорил — тихо, почти шепотом:
— Я… лишь хочу защитить её, — едва различимо произнёс он. — Я боюсь, что что-то может погубить её… или кто-то.
На слове «кто-то» он сделал ударение, и в этом не было ни капли сомнения, кого именно он имел в виду. Конечно, Шедоу.
Но действительно ли Шедоу хотел разрушить? Или это был лишь страх Ванили, рожденный в сердце, где любовь уже давно превратилась в тень безумия и собственничества?