Глава 4. Голоса в коридоре

Коридор гудел, как улей. Кто-то обсуждал контрольную, кто-то смеялся над мемами в телефоне, кто-то соревновался, кто быстрее добежит до столовой. В этом шуме почти никто не обратил внимания на маленький круг, который образовался у шкафчиков.

— Эй, Ли, — протянул один из парней с самодовольной ухмылкой, — это что у тебя? Опять пишешь свои «заметки для учителей»? Может, ты им стихи сочиняешь, чтобы пятёрки получать?

Остальные засмеялись.

Феликс стоял прижатый к шкафчику, сжимая в руках тетрадь. Он молчал. Его плечи были напряжены, а взгляд — опущен. Он слишком хорошо знал, чем это закончится: смехом, парой «шуточных» тычков, издевательскими подражаниями его акцента.

— Смотри, он ещё и рисует! — один из ребят наклонился ближе и заметил маленькие наброски на полях. — Художник нашёлся! Давай посмотрим!

— Не трогай, — выдохнул Феликс едва слышно и прижал тетрадь к груди.

— Да ладно тебе, не жадничай, — ухмыльнулся другой и сделал шаг ближе.

Феликс почувствовал, как сердце стучит где-то в горле. Голос дрожал, но он повторил:
— Я сказал, не трогай.

Смех стал громче. Один из парней потянулся к тетради, и в этот момент в коридоре раздался твёрдый голос:

— Эй!

Все обернулись.

Хёнджин шёл к ним быстрым шагом. Его взгляд был холодным и серьёзным, и это сразу сбило ухмылки с лиц. Вокруг воцарилась тишина, и даже те, кто не участвовал, остановились, чтобы посмотреть.

— Что вы творите? — спросил он, не отводя глаз от зачинщика.

— Мы просто... — парень замялся. — Да шутим мы, Хёнджин, чего ты завёлся.

— Забавно? — Хёнджин скрестил руки. — Мне что-то не смешно.

Парни переглянулись, чувствуя, что ситуация вышла из-под контроля. Обычно Хёнджин был улыбчивым и лёгким — но сейчас в его голосе не было и следа мягкости.

— Отстаньте от него, — произнёс он твёрдо. — И больше не трогайте.

Его слова прозвучали громко, отчётливо. Как приказ.

Некоторые ребята отступили сразу, кто-то пробурчал что-то вроде «ладно-ладно». Смех стих.

***

Феликс всё это время стоял неподвижно, прижимая тетрадь так крепко, что костяшки побелели. Когда толпа рассеялась, он медленно выдохнул.

Хёнджин повернулся к нему.
— Всё в порядке?

Феликс кивнул, хотя сердце всё ещё колотилось.
— Ты... зачем вмешался? — спросил он почти шёпотом.

— Потому что не люблю, когда издеваются над теми, кто этого не заслуживает, — ответил Хёнджин просто.

Феликс опустил взгляд, пальцы теребили уголок тетради.
— Теперь они будут смеяться и над тобой.

— Пусть смеются, — сказал Хёнджин без раздумий. — Мне всё равно.

Феликс поднял глаза. В них было недоверие, осторожность... и благодарность. На мгновение ему показалось, что слова Хёнджина — не просто красивые фразы. Что он действительно имел это в виду.

***

Когда Хёнджин пошёл на тренировку, он чувствовал взгляды со всех сторон. Кто-то шептался:
— Видел? Он заступился за Феликса.
— Что, теперь дружить с ним будет?
— Странный он...

Хёнджин сделал вид, что не замечает. Но внутри чувствовал странную смесь: лёгкую тревогу и неожиданную гордость.

Я сделал правильно, — сказал он себе. И плевать, что они думают.

***

Феликс в тот вечер долго сидел над своей тетрадью. Рисунки выходили смазанными, буквы прыгали. Мысли путались: Зачем он это сделал? Почему ему вообще не всё равно?

Он привык, что вокруг всегда шум, смех, слова, направленные мимо него. Но впервые кто-то сказал эти слова — громко, уверенно, так, что замолчали все.

И внутри у Феликса теплилась робкая, ещё непривычная мысль:
Может быть, я не совсем один.