Глава 33. Кровавый переворот

Власть — это яд, который медленно убивает тех, кто к ней прикоснулся.

Около трех недель Эшли приходила в себя после пробуждения от ранения. Все свои сбережения она вложила в поиск и найм бойцов. Новые знакомые, Жнецы, как назвал их Хантер, были бы лучшими из тех, кого можно нанять, но она понимала: заслужить их расположение почти нереально. Они вроде как невзлюбили ее, и это оправдано убийством их хозяина. Но то, что Жнецы были такими же, как и она сама, манило, вызывало желание узнать их лучше, сблизиться.

«Разве я не сделала им одолжение? Избавила от ноши. Освободила. Они должны быть благодарны!»

Кеннет раскладывала кинжалы по ножнам черного, как сама ночь, комбинезона. С каждым днем гнев в ее не менее черной душе рос, подобно штормовому приливу, грозя поглотить все вокруг. Ощущение, что несправедливость — ее вечная спутница, не покидало ни на секунду. Злоба затмевала разум, лишая способности трезво мыслить. Внутри копилось беспокойство, разъедающее и отравляющее каждый миг.

Причин для этого было предостаточно, как она сама считала. Искалеченное детство — вопиющая несправедливость. Полное подчинение, не жизнь, а жалкое существование — несправедливость, возведенная в абсолют. Эти события сложились в мрачную картину прошлого, оставив лишь шрамы горечи и недовольства. А Бен, который бросил ее умирать, видимо стал последней каплей.

Хотя понимала, сама виновата в том, что Хамфри вообще оказался в злополучном ресторане, но сам факт оставления вызывал злость. Если бы он добил ее, было бы не так обидно. Но бросить среди десятков трупов бойцов Хантера, ее создателя и злейшего врага, в луже крови, свернувшейся в склизкую, липкую массу… Это слишком подло.

Эшли не думала, чтобы вернуться в Виртус и потребовать объяснений, как истеричная бывшая. Бена нужно оставить в прошлом. В Нэшвилле ее ждала куда более сладкая цель: унаследовать империю мертвого папаши.