Несправедливость
Каждый период цикла, проведя в одиночку, Калис проходил будто войну. Но это война скорее была с самим собой, а точнее: между чувствами и инстинктами. Он ворочился во сне, всё время мыча от неприятных ощущений. Под плотно закрытыми веками, в попытках уснуть, фигуры становились то больше, то меньше. Они то отдолялись, то приближались. Ему хотелось выпить самого мощного снотворного, что существовал когда-то и упасть в небытие. Но, к сожалению, даже они не работают против его натуры.
Лишь когда на улице небо стало на оттенок светлее, Калису удалось заснуть. Пробуждение оказалось тяжёлым, утро начавшись не с бодрости. Келлер открыл глаза слишком резко и мир на секунду поплыл. В висках неприятно гудело, кожа на теле чувствовалась будто чуть влажной, а сердце билось быстрее, чем следовало бы после сна. Он провёл ладонью по лицу, стараясь собрать себя в кучу. Даже ладони ощущались неприятно липкими. От плотного запаха собственных феромонов, ему хотелось блевать.
Госпожа Ян давно ушла, оставив на диване в гостиной разглаженые вещи и даже чистый платок, который явно не должен был так находится и о котором Калис видимо забыл, поставив его в шкаф, рядом с другими вещами.
Зеркало в ванной предательски напомнила ему о бессонной ночи. Под глазами лёгкие тени, а кожа бледнее обычного.
—Ужасно, но сойдёт, — почти раздражённо бросил он своему отражению.
Скрыв свою гетерохромию ледяным цветом линз, Калис вернулся обратно в спальню, достав из тумбочки, где лежали подавители, автоинъектор. Прижав устройство к бедру, он нажал кнопку и дождался короткого щелчка. Лекарство быстро разлилось по телу прохладной волной, заметно приглушая нарастающую дрожь и возвращая мыслям привычную ясность.
На мероприятие он приехал заранее. Всё выглядело привычно: строгий костюм, идеальная осанка, причёска без торчащих волос. Но внутри всё было иначе. Феромоны продолжали бушевать, превращаясь в тяжёлый фон, который он пытался задавить, но который всё равно сквозил тонкими нотами в воздухе. Он чувствовал это по взглядам некоторых людей. Они словно не могли понять, почему рядом с ним воздух кажется чуть плотнее.