Глава 12

Сэм вытирал пот со лба после изнурительных кросс-пробежек. Тренер кричал что-то о дисциплине, но мысли его были далеко: в зале суда, где сейчас находилась Изабель.

"Реал Марбелья" против бывшего физиотерапевта клуба - вспомнил он. Тот утверждал, что его уволили незаконно, и требовал компенсацию. Изабель вела дело клуба.

- Эй, Сэм! - раздался насмешливый голос. Это был Лукас Ван дер Вейден, голландский полузащитник, известный своим острым языком. - Твоя подружка-юрист сегодня рвёт в суде того бедолагу-физио? Говорят, она даже слёзы вдовы превратит в пункт обвинения.

Смешки. Сэм стиснул зубы.

- Она просто делает свою работу, Лукас.

- Конечно-конечно, - тот щёлкнул языком. - "Работа". Главное, чтобы клуб не потерял ни цента, да? Люди - дело десятое.

Сэм не стал никак комментировать издёвки. И после тренировки он всё же заглянул в здание суда. Изабель стояла перед судьёй, её голос звучал холодно и безупречно:

- Мой клиник, "Реал Марбелья", действовал строго в рамках контракта. Г-н Ривера подписал соглашение о конфиденциальности, которое нарушил. Его увольнение - следствие его же действий.

Бывший физиотерапевт, седой мужчина лет пятидесяти, сгорбился на скамье.
- Но я тридцать лет работал в этом клубе! - прорвалось у него.

- Что не отменяет факта нарушения... - парировала Изабель.

Сэм смотрел на Изабель и не узнавал её. Не узнавал в этой холодной, собранной женщине ту девушку, которую он помнил – ту, что когда-то дрожала от страха, умоляя его не оставлять мать одну, когда та заболела. Та, что с рыданиями кричала на него, когда он, наивный и полный надежд, предложил стать донором, чтобы помочь ей с дорогостоящим лечением. В ее глазах тогда плескалось отчаяние, а сейчас в них читалась лишь расчетливая целеустремленность. Он не мог поверить, что это один и тот же человек. Что могло произойти с ней за эти несколько лет, чтобы она так изменилась?

После напряженного заседания по делу о нарушении контракта, он поймал ее у выхода из зала, когда она собирала свои вещи. Атмосфера в зале была густой от напряжения и скрытой враждебности. Изабель, как юрист "Реал Марбельи" выглядела абсолютно невозмутимой, словно наблюдала за всем этим со стороны, не испытывая ни малейшего сочувствия к своему оппоненту.

- Ты действительно не оставила ему ни шанса, да? – спросил он прямо, стараясь скрыть в голосе дрожь. Он чувствовал себя преданным, словно его личная история, их общая боль, были забыты.
Изабель поправила папку с документами, на которой красовался герб "Реал Марбельи" – стилизованное изображение. Ее движения были плавными и отточенными, выдавая годы тренировок и привычку к контролю над ситуацией.

- Это моя работа, Сэм. Я защищаю интересы клуба... – ответила она, не поднимая глаз. Ее голос был ровным и бесстрастным, лишенным каких-либо эмоций.

- Даже если это значит сломать судьбу человека? – настаивал Сэм, чувствуя, как внутри нарастает гнев. Он видел, как Ривера сгорает от стыда и отчаяния под тяжестью обвинений. Он знал, что тот совершил ошибку, но это не давало права так жестоко с ним расправиться.

Она нахмурилась, и на ее лице мелькнула тень раздражения. Это была единственная эмоция, которую он смог разглядеть за ее непроницаемой маской.

- Он сам подписал контракт, – парировала она, указывая на толстую стопку бумаг в своей папке. – В нем четко прописаны все условия, включая последствия нарушения. Правила существуют для всех, независимо от их таланта или положения. Мы не можем делать исключения, иначе это подорвет всю систему. Это вопрос принципа, Сэм. И вопрос репутации клуба.

Сэм отступил на шаг, чувствуя себя бессильным. Он понимал, что спорить с ней бесполезно. Изабель была непреклонна, как скала. Он видел, что она верит в то, что делает, и что ее преданность клубу затмила все остальное. Он не мог понять, как она могла так ожесточиться, как могла забыть о сострадании и человечности.

- Ты иногда пугаешь меня...

Она замерла, будто он ударил её, но не растерявшись, продолжила:

- Потому что я не позволяю чувствам мешать делу?

- Потому что ты веришь в это. - Он почувствовал, как в горле встал ком, и отвернулся, не в силах больше смотреть ей в глаза.

Позже, дома, Сэм пересматривал запись матча, но видел только её лицо в зале суда.

"Она всегда была такой?" - прошептал он в пустоту, чувствуя, как в груди нарастает отчаяние. Он пытался вспомнить, когда и как произошла эта трансформация, когда его близкий человек превратился в безжалостного юриста, готового пожертвовать чужой судьбой ради достижения цели. Но в памяти всплывали лишь обрывки воспоминаний, размытые временем и болью.

А Изабель в это время, в своей идеально организованной квартире, листала дело Ривера до самого конца, тщательно изучая каждую деталь, каждый документ. Она двигалась бесстрастно и методично, словно выполняла рутинную работу, не обращая внимания на судьбу человека, чью жизнь она фактически решала. И вдруг ее взгляд зацепился за примечание, аккуратно написанное мелким шрифтом в конце одной из страниц:

"Ривера - единственный, кто настаивал на дополнительном обследовании травмы Хавьера Морана в 2018-м. Тот позже завершил карьеру из-за осложнений."

Изабель замерла, ее пальцы непроизвольно сжали край папки. Она вспомнила Хавьера Морана – талантливого игрока, чья карьера была разрушена из-за неверного диагноза. Она вспомнила, как тогда, будучи начинающим юристом, она настояла на более тщательном обследовании, несмотря на сопротивление руководства клуба. И как ее предупредили, что ее упрямство может навредить карьере игрока. Она закрыла папку с глухим стуком, словно отгоняя навязчивые мысли. В ее глазах мелькнула тень усталости, но она быстро скрыла ее за маской непроницаемости.

"Почему я должна объяснять ему, что иногда жестокость - это просто другая сторона ответственности?" – прошептала она, обращаясь скорее к самой себе, чем к Сэму. Она верила в то, что делает. Она верила, что защищает не только интересы клуба, но и будущее футбола, будущее международного спортивного права. И для этого иногда приходится принимать трудные решения, идти на жертвы, даже если это причиняет боль другим. Она считала, что Сэм просто не понимает всей сложности ситуации, не видит всей картины. Он слишком идеалистичен, слишком наивен. И, возможно, именно поэтому он не сможет понять ее выбор.
Через неделю после суда Лукас Ван дер Вейден не явился на тренировку. В раздевалке шептались:

- Слышал, у него проблемы с контрактом?