IX.
Andrew Weiss — Escapade
— 48 —
Над павшей крепостью Бофор загорелся алый рассвет. Шатёр Салах ад-Дина, и внутри, и снаружи облитый розоватыми отблесками, шуршал полами на ветру. Слуга наполнил серебряный кубок чистой водой, и султан сам протянул его Балдуину IV. Замешкав всего на долю секунды, продолжающий глубоко внутри вести борьбу между агонией поражения и хладнокровным смирением, молодой король принял кубок. Тогда Салах ад-Дин поднял свой. О том, как действовать друг с другом, султан и король поняли ещё у Монжизара. Таки ад-Дин и Фаррук-Шах, находящиеся позади султана, стали свидетелями прекрасного жеста обоюдного немного согласия и подчёркнутого уважения. Сегодня они воочию узрели, насколько молод король Иерусалимского королевства, который держался ничем не хуже, чем их собственный властитель, бывший намного старше.
Получив известия о том, что армия крестоносцев рядом, Салах ад-Дин тотчас послал ей на встречу посла и пригласил короля христиан говорить. Разбив лагерь среди холмов, Балдуин IV явился один, спокойно демонстрируя отвагу и доверие врагу, и Таки ад-Дин, встретивший его у шатра первым, с того момента накрепко заполнил взгляд молодого монарха — взгляд очень взрослого человека, познавшего и жизнь, и смерть не через утрату другого — на себе самом. Отныне не было удивительным для Таки ад-Дина, что Ромуайнд де Лансере, сгоравший в огне, умирал с именем своего короля на устах.
— Твои люди не стали сдаваться и в этот раз, — сказал Салах ад-Дин, когда кубки были опустошены. — Многие из них согласились на плен и многие выбрали смерть. Ты знал, что так будет, и я восхищён твоим упорством.
— Так же, как и я восхищён твоим, — не опуская гордой головы, ответил Балдуин, хотя агония тела старалась склонить его к земле, — и всё же крепость Бофор строилась не для того, чтобы обидеть тебя, великий султан. Она должна была послужить новым оплотом Веры и Силы для христианского народа.
Когда взгляд Салах ад-Дина заострился, а сам он стал похож на изготовившегося к обороне свирепого тигра, Балдуин продолжил с воистину королевским достоинством, ни на мгновение не умаляя чужого:
— Я знаю о твоих непростых делах в Сирии, великий султан, и о положении в Египте. Я прошу тебя отступить от крепости, ибо наше столкновение сейчас принесёт новые потери твоему уставшему войску.
Салах ад-Дин бегло переглянулся с Таки ад-Дином и Фаррук-Шахом — оба военачальника знали, что Иерусалимский король озвучил правду.