Глава 1
Акт 1. Колокол и цветы.
[Основано на классической пьесе театра кабуки "Дева в оленьем шёлке из храма Додзёдзи", или же "京鹿の子娘道成寺". В рассказе будут использоваться отрывки песни из самой пьесы, а также из прочих японских произведений.]
•••𒊹︎︎︎•••
Далеко среди горных массивов, сосново-кедровых чащ да студёных вод горных рек раздался эхом священный звон. Опоясывая небо птичьими стаями, сей напев пробуждал непозабытые сердцем обиды, вещая цветку сумеречный путь к вершине своей. В глубине зарделого небесья слышется едва уловимое эхо:
•
Среди цветов лишь сосны одни,
花の外には松ばかり
Среди цветов лишь сосны одни...
花の外には松ばかり
Сумерки сгущаются... Не звон ли колокольный в них слышен?
暮れ染めて鐘や響くらん
•
Среди самых прекрасных горных сосен и величавых кедров эпохи Эдо раскинулись цветочные просторы, крытые радостью и звоном нового колокола. Храм Додзёдзи - жемчужина провинции Кии. Всюду слышен шум и ликование.
- Новый колокол! Восславим же новый колокол Додзёдзи! - только и твердят мужские голоса.
Чреда монахов проносится вокруг, каждый складывает руки у подбородка. Тёмно-серые и тёмно-коричневые рясы с юбкоподобными штанами мелькают по небольшой площади, что была слегка затемнена сенью цветущих вишен. Весенняя радость прибыла в храм Додзёдзи с самым живописным периодом цветения вишни. А среди крон и душистых лепестков сиял бирюзовым лоском и золотом сам виновник торжества - большой колокол. Гул его сражал сердца, заставлял склоняться на колени в мольбе. Казалось, сам голос Будды можно было распознать в его отзвуке, когда тот уходил далеко по священным землям. И сосны, и цветы были пред ним покорны - всё хотело достичь независимости от мирской привязанности. Или же нет?
•••
Тёмные рясы носились из стороны в сторону. И молодые, и старые монахи хотели поклониться новому колоколу. Увенчанный драконьей головой он стоял и слегка свистел на весеннем ветру. До чего же он прекрасен! Сколько ж лет ему служить!
- Восславим же сей колокол! - сказал один из монахов.
- Помолимся же Будде за него! - ответил другой.
- "Мнимая радость..." - подумалось кому-то, кто исподтишка глядел на бирюзовый лоск исподлобья.
Старый монах с седыми бровями и ресницами вышел из-под тени вёрткой сосны, ковыляя на своей тросточке. Его глаза давно так не радовались, глядя на источник чистейшего божественного звона.
- Самый лучший колокол во всей провинции Кии, я бы сказал. - улыбнулся старик.
- "До чего же... Цинично... Цинично видение его! Не в колоколе суть мольбы!" - снова очернил сей праздник чей-то злой взор.
•
На колокол этот - обид бесчисленных полна!