Глава 12

Несмотря на уют «Ядра», Елена не могла отделаться от ощущения, что за ними наблюдают миллионы глаз через тепловизоры и спутники. Тишина внутри горы была слишком глубокой, почти осязаемой.
Около трех часов ночи по внутреннему времени базы по залам пронесся низкочастотный импульс. Елена проснулась от того, что поверхность её кровати завибрировала. Свет в комнате не включился, но стены начали пульсировать тревожным алым оттенком.
— Елена, не вставайте без команды, — голос Моники раздался прямо из воздуха над её головой.
Елена накинула черный халат и выбежала в главный зал. Тим уже был там. Он стоял на центральной платформе, босой, в одних черных брюках. Его спина была напряжена, а вокруг пальцев кружили микроскопические черные частицы, складываясь в сложные динамические узоры.
— Что происходит? Они нашли вход? — Елена подбежала к нему.
— Нет. Хуже, — Тим не оборачивался. — Они начали «Ночной шторм».
Перед ними развернулась панорамная проекция поверхности горы. То, что Елена увидела, заставило её кровь застыть. Это не была атака ракетами или солдатами. Небо над Альпами превратилось в кипящий котел искусственной грозы. Тысячи серебристых капсул падали из стратосферы, распыляя в воздухе некое вещество.
— Атмосферные линзы, — пояснила Моника, появившись рядом с Тимом. Её лицо было максимально сосредоточенным. — Они создают искусственное давление, чтобы вызвать направленный ультразвуковой удар. Они хотят буквально «вытряхнуть» нас из горы, превратив гранит в песок.
Гора содрогнулась. Это не был взрыв — это была изматывающая, нарастающая вибрация, от которой начали звенеть зубы. Елена почувствовала, как её координация нарушается.
— Тим, мы не выдержим такой резонанс! — крикнула она, хватаясь за край обсидианового стола.
Тим закрыл глаза.
— Моника, переведи всю энергию вычислительного центра на внешний слой. Нам нужно изменить резонансную частоту всей горы. Я стану её каркасом.
Это было невероятное зрелище. Тим вошел в глубокий транс. Его тело начало светиться мягким черным светом — парадокс, который могла создать только его природа. Он опустился на колени и прижал ладони к полу.
В ту же секунду вибрация в зале изменилась. Гул от «Ночного шторма» наверху всё еще продолжался, но здесь, внутри, воцарилась противоестественная тишина. Тим взял на себя управление каждым атомом горы, гася звуковые волны внешней атаки своими собственными колебаниями.
— Он делает это... вручную? — прошептала Елена, глядя на капли пота, стекающие по спине Тима.
— Он дирижирует миллиардами тонн камня, — Моника подошла к Елене и обняла её за плечи, создавая вокруг них локальное защитное поле. — Если он ошибется хоть в одной ноте, гора сложится как карточный домик. Но он не ошибется.
Тим резко открыл глаза. Они были абсолютно черными, без белков и зрачков.
— Хватит обороны. Моника, запусти «Иглу».
Моника кивнула и активировала скрытую систему. Из вершины горы, прямо сквозь толщу снега и искусственного шторма, в небо ударил тонкий, как волос, луч фиолетового цвета. Он пронзил облака и достиг одного из спутников-излучателей «Авангарда».
На проекции было видно, как одна из красных точек мгновенно исчезла. Затем вторая. Третья. Ультразвуковая атака захлебнулась. Луч Тима не взрывал спутники — он вызывал в их электронике мгновенный коллапс материи, превращая сложные процессоры в куски обычного стекла.
Шторм наверху начал стихать. Грозовые облака рассеялись, обнажив холодные звезды. Тим тяжело выдохнул и убрал руки от пола. Его глаза вернулись в нормальное состояние, но он выглядел изможденным.
— Они не остановятся, — произнес он, принимая из рук Моники стакан с восстанавливающим раствором. — Это была лишь проба. Они знают, что я здесь, и теперь они знают, что я могу дотянуться до них даже на орбите.
Елена подошла к нему и осторожно коснулась его плеча.
— Ты спас нас. Снова.
— Я защищаю то, что принадлежит мне, — Тим посмотрел на неё, и в его взгляде, несмотря на усталость, промелькнула стальная решимость. — Пойдем. Тебе нужно отдохнуть. Завтра «Ночной шторм» сменится бурей, которую устроим мы.
Моника проводила их взглядом. Она уже начала расчеты для следующего этапа. Напряжение в «Ядре» не исчезло — оно просто трансформировалось в холодную готовность к большой войне.