Глава 6.

— Не прикасайся ко мне, — прошептала Хлоя, но её голос дрогнул, и она не отшатнулась. Стояла, вжавшись спиной в стену, но не делала попытки уйти.

— Почему? — Вивьен не убрала руку. Её пальцы скользнули ниже, по шее, задержавшись на пульсе. Бил он часто. — Боишься, что почувствуешь то, что пыталась похоронить последние два года?

— Не смей, — в глазах Хлои вспыхнула паника. Она чувствовала, как что-то внутри неё рушится — та стена, которую она строила годами, чтобы не чувствовать, чтобы не желать, чтобы не хотеть ту, кого должна ненавидеть. — Не смей говорить о том, чего ты не знаешь.

— Не знаю? — Вивьен усмехнулась, но в усмешке не было насмешки. Была горечь. И какая-то странная, непривычная для неё уязвимость. — Ты думаешь, я не видела, как ты смотрела на меня на гала-ужине в прошлом году? Как задержалась у окна, когда я танцевала одна в кабинете под джаз? Ты думаешь, я не знаю, что ты хранишь моё фото в телефоне в папке с паролем «отец»?

Хлоя побледнела. Все эти годы она думала, что охотится в одиночку. Что она невидима. Что её ненависть — это её тайна. А Вивьен видела её. Видела всё. Даже то, что Хлоя сама боялась в себе признать.

— Ты следила за мной так же, как я за тобой, — прошептала она, и в голосе её не было обвинения. Только понимание.

— Я следила за тем, кто должен был меня убить, — Вивьен наконец убрала руку и отошла на шаг. — И увидела девушку, которая каждую ночь борется с собой. Которая хочет ненавидеть меня, но не может. Которая боится собственных чувств сильнее, чем пули.

— Я не боюсь, — выдавила Хлоя, но её губы дрожали, и Вивьен видела это.

— Ты врёшь, — Вивьен щёлкнула пальцами. Охранник вышел, закрыв за собой тяжёлую дверь. Вивьен сама отстегнула наручники на запястьях Хлои. — И я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Потому что я чувствую то же самое.

Хлоя замерла. Она тёрла покрасневшие запястья, но смотрела на Вивьен так, словно та только что произнесла самые страшные слова в своей жизни.

— Ты не можешь… — начала Хлоя.

— Не могу что? Чувствовать что-то к девушке, которая хочет меня убить? — Вивьен наклонила голову. В её глазах плясали опасные огоньки, но в них же была и честность. — Оказывается, могу. Ты следила за мной четыре года. Я следила за тобой четыре года. Если это не самая странная форма близости, то я не знаю, что это.