26 глава.

Спустя 2 дня.
Больничная палата. В воздухе висит напряжение, как перед грозой. Кимико пытается встать с кровати, но капельница в руке ограничивает её движения. Чишия стоит у двери, скрестив руки, наблюдая за ней с непроницаемым выражением лица. Его безразличие только сильнее разжигает её злость.
резко, злобно начала кимико:
—Уйди с дороги.
Парень спокойно, с лёгкой усмешкой;
—Сначала попробуй встать, не шатаясь.
Кимико скрипя зубами
—Чишия, я не ребёнок.
Чишия пожимая плечами:
—Ну да. Просто взрослая женщина, которая вчера не могла дышать от боли, а теперь хочет снова резать людей скальпелем.
Кимико дёргает руку, но капельница болезненно натягивается. Она цедит сквозь зубы, стараясь не застонать.
Мико раздражённо:
—Чёрт бы тебя побрал, Чишия.
чишия медленно, с подчеркнутым равнодушием:
—Если будешь так дёргаться, придётся ставить капельницу заново.
Она зло смотрит на него, но он не реагирует. Его безмятежность сводит её с ума.
Кимико яростно:
—Ты не понимаешь! Я не могу просто лежать! Я должна работать!
Беловолосый холодно
—Ты должна восстановиться.
Кимико зло усмехаясь
—Тебе-то какое дело?
Чишия спокойно, но твердо
—Мне есть дело.
Он делает шаг к ней, и Кимико ощущает, как внутри всё закипает. Её злость, её бессилие — всё это рушится о его спокойствие. Она ненавидит это. Её руки сжимаются в кулаки.
Кимико язвительно
—Ты думаешь, что можешь меня остановить?
Парень иронично
—Я думаю, что ты едва стоишь на ногах.
Она делает резкий шаг вперёд, но вдруг теряет равновесие. Чишия ловит её, легко, как будто это не требует от него усилий, и прежде чем она успевает вырваться, он притягивает её ближе, удерживая крепко, но бережно.
тихо, с усмешкой
—Не выпущу.
Кимико чувствует, как его тепло проникает сквозь тонкую ткань её рубашки. Это злит её ещё сильнее. Она резко бьёт его кулаком в грудь — не сильно, скорее просто обозначая протест
Кимико с иронией
—Ты такой зануда.
Чишия не реагирует, только чуть сильнее прижимает её к себе, а затем отпускает. Она сразу отступает, садится обратно на кровать, отворачиваясь.
Кимико ворчит
—Иди уже.
Чишия отвечает насмешливо
—Только если ты пообещаешь не пытаться сбежать.
Кимико бурчит
—Никаких обещаний.
Чишия усмехается, наблюдая за ней ещё пару секунд, затем тихо выходит, оставляя её наедине с раздражением и собственной усталостью.
Чёртов Чишия.
Чишия уже берётся за дверную ручку, когда за его спиной раздаётся хрипловатый голос Кимико. Она не поворачивается, продолжая упрямо смотреть в сторону, но в её словах звучит не просьба — скорее приказ.
Кимико твёрдо
—Принеси мне последние пять папок с диагнозами.
Чишия останавливается. Несколько секунд тишины. Он медленно оборачивается, в его глазах ленивый интерес.
Чишия насмешливо:
—Ты ведь понимаешь, что это тоже работа?
Кимико не глядя на него:
—Я не в операционной. Я просто смотрю документы.
Чишия с ухмылкой:
—Ты не сдаёшься, да?
Кимико спокойно:
—Ты ведь тоже не сдаёшься, если видишь, что пациенту можно помочь.
Чишия скрещивает руки, внимательно её изучая. Затем медленно вздыхает, потирая переносицу, словно решая, стоит ли с ней спорить.
Беловолосый с лёгкой досадой:
—Знаешь, ты — самый упрямый человек, которого я встречал.
Брюнетка спокойно отвечает:
—Я знаю.
Чишия закатывает глаза, но без настоящего раздражения, скорее с намёком на скрытую заботу. Он коротко кивает сдаваясь.
—Ладно. Но если увижу, что ты перерабатываешь, я заберу их обратно.
Кимкио холодно
—Попробуй.
Чишия хмыкает, покачивая головой, и выходит.
Кимико глубоко выдыхает, прикрывая глаза. Черт бы побрал этого парня. Он её раздражает, тормозит, но в то же время... не уходит, даже если она его отталкивает.
Спустя десять минут дверь снова открывается. Чишия бесшумно заходит, бросает на её тумбочку пять толстых папок и облокачивается на стену, наблюдая за ней с непроницаемым лицом.
Чишия насмешливо:
—Если через полчаса у тебя появится лихорадка — это не моя вина.
Кимико уже раскрывая первую папку:
—Если не мешать мне, ничего не случится.
Чишия хмыкает.
—Ты безнадёжна.
Он некоторое время просто стоит и смотрит, как она сосредоточенно читает. Потом молча садится в кресло у кровати и достаёт телефон.
Он не говорит, что останется ещё немного.
Она не просит его уйти.
Два дня спустя. Больничная палата. Кимико уже почти смирилась с вынужденным бездействием, хотя каждый час, проведённый без работы, давался ей тяжело.
Но всё меняется в одно мгновение.
Дверь резко распахивается. Она даже не успевает удивиться — слишком стремительно входит Арису. Он бледен, пальцы сжаты в кулаки, дыхание сбито. В глазах тревога, та самая, от которой перехватывает дыхание ещё до того, как услышишь плохую новость.
— кимико...
Она мгновенно напрягается, сердце сжимается. Внутренний голос кричит, что что-то ужасное случилось. Холод пробегает по позвоночнику.
— что?
Арису медлит, словно не хочет произносить это вслух.
— агуни. Его привезли с ножевым ранением.
Тишина.
Мир, только что казавшийся таким реальным, вдруг становится размытым, неосязаемым. Звук в ушах сменяется гулом, а тяжесть в груди становится нестерпимой.
— нет...
Она не осознаёт, как именно поднимается с кровати — просто знает, что должна идти. Нет, бежать.
Боль в теле вспыхивает, но она её даже не чувствует. Адреналин захлёстывает её целиком, заглушая всё, кроме одной единственной мысли.
Нужно к нему. Немедленно.
Она срывается с места и выбегает в коридор, даже не услышав, как Арису зовёт её по имени.
Она бежит.
Рёв крови в ушах заглушает все голоса, все звуки. Пролетают мимо испуганные медсёстры, пациенты, какие-то силуэты.
Только одна цель. Только одно имя в голове.
Она не замечает, как сталкивается плечом с кем-то, теряет равновесие, но тут же снова поднимается и продолжает бежать.
На повороте в неё врезается Чишия. Он чуть покачивается, но ловко перехватывает её за локоть.
— кимико, что...
Она пытается вырваться, дышит тяжело, как загнанный зверь.
— отпусти!
— что случилось?
— агуни!
В его глазах мелькает проблеск понимания. Он не держит её насильно, но и не отпускает сразу.
— стой. Ты не в том состоянии, чтобы...
— мне плевать!
Она вырывается и снова бросается вперёд. В этот раз Чишия не останавливает её. Он молча смотрит ей вслед, затем медленно выдыхает и идёт за ней.
Она врывается в приёмное отделение, и первое, что слышит — обрывки голосов.
«Стабилизируем!»
«Давление падает!»
«Где чёртов хирург?!»
Кимико замирает. Сердце колотится так сильно, что кажется, оно вот-вот вырвется из груди.
Её взгляд мечется, пока не находит носилки. И на них...
Агуни.
Он бледен. Его футболка пропиталась кровью, кожа влажная, дыхание слабое. Вокруг него суетятся врачи.
Кимико делает шаг вперёд, но чья-то рука хватает её за плечо. Она резко оборачивается — Ханрет. Главврач смотрит на неё строго.
— ты не должна здесь быть.
— это мой брат!
— и ты его не спасёшь, если будешь мешаться под ногами.
Она сжимает зубы, пальцы трясутся от напряжения. Ханрет пристально смотрит на неё, затем вздыхает.
— кадзу его оперирует. Карубэ ассистирует.
Она вскидывает голову, сердце на мгновение смягчается. Кадзу — один из лучших хирургов. Но этого недостаточно.
— я тоже буду там.
— нет.
Она бросает на него яростный взгляд.
— я хирург.
— а ещё пациент.
Она уже открывает рот, чтобы возразить, но его голос становится твёрже.
— ты можешь наблюдать. Но за окном
—пожалуйста! Можно я буду рядом с ним..
Ей хочется кричать. Бороться.
Но Агуни важнее.
—если ты не будешь мешать.
Она сжимает кулаки и медленно кивает.