У гадов горячая кровь
— Орлов! — слышу я голос Юджина Александровича. Впервые он настолько грозный и настоящий, отчего по телу проходит неприятный холод, а конечности ощущаются ватными.
Я резко оборачиваюсь к двери и в оцепенении привстаю с учительского стула. Моя спина немного закрывает фотографии на компьютере, но это не становится помехой для него. Юджин Александрович практически подлетает ко мне. В этот раз напряженного диалога в начале не предвидится. Он сразу хватает запястье и выводит из-за стола, будто проблемой является лишь рассиживание на стуле, а не взлом компьютера.
Говорить что-то первым не поворачивается язык. Я смотрю на Юджина Александровича с широко открытыми глазами и не меняю выражения лица уже несколько секунд. Он же то хмурится, когда разглядывает мою тупую физиономию, то растерянно осматривает стол.
—Ты ведешь себя абсолютно некорректно! Как ты посмел приблизиться к школьному имуществу без разрешения! — высказывается Юджина Александровича.
Мое лицо принимает еще более странный вид, когда после, казалось бы, яркого начала, учитель снова вовращается к назидательному тону. Он говорит громко, но собранно, снова подбирая правильные слова.
Я закатываю глаза, уже забывая, что показывает монитор, как Юджин Александрович резко напоминает об этом.
— Орлов, что ты искал? — говорит он с заметным волнением и немного толкает мое плечо, чтобы пройти к стулу.
Теперь я проклинаю себя за недовольство прежним тоном. Юджин Александрович медленно садится на место. И без того белое лицо начинает терять краску с каждой прочитанной строчкой на фото. Я отхожу все дальше к доске. Свой цвет кожи без зеркала не видно, но он явно не отличается.
В комнате повисает тишина. Распахнутая дверь так и манит просто сбежать, но ноги удерживает то ли совесть, то ли здравые мысли. Учитель ничего не говорит. Замечаю, как он берет мышку и нажимает на прозрачную стрелку, пролистывая фотографии дальше. Кажется, сейчас нет нужды читать абсолютно все, несколько секунд назад Юджин Александрович понял, о чем речь.
Наступает тот самый момент — между началом разговора и последними выводами. Я чувствую это и буквально вжимаюсь в доску. Черная рубашка вытирает содержимое домашнего задания, покрывая всю спину мелом.
— Ты где это взял? — бросает Юджин Александрович грубо, только поворачивая голову из-за плеча. Его взгляд дышит ненавистью, глаза сверкают в свете солнца за окном.
— Это сделал не я. Я их убирал, — отвечаю спокойно, сам поражаясь внутри от самообладания.