Марина. Бог мертв
Кап-кап...
Интересно, откуда звуки? Наверное, кран не закрыли как следует. Совсем не берегут святую воду.
Кап-кап-кап...
Ну вот, снова. Ужасный звук, действует на нервы и не дает уснуть. А может, это и не вода капает?
Сверху кто-то застонал, а потом вскрикнул. По голосу — сестра Агнешка. Она часто так стонет, когда отец Казимир приходит поздно вечером. Сначала они вместе молятся, а потом она кричит. Всегда одно и то же. Но кричит только Агнешка.
Я открыла глаза. Потолок темнел пятнами, словно кто-то размазал по нему сажу. Днем церковь не такая, как ночью. Ночью она словно гниет изнутри, и запах свечей и ладана кажется ужасно приторным. Интересно, это все потому, что Бог тоже засыпает? Поэтому не может помочь и оставляет меня одну, как только солнце исчезает за горизонтом?
Я присела на холодной постели и прижала колени к груди. Может, попробовать помолиться? Но кому? На стенах — детские рисунки, криво прибитые гвоздями. Вот и Божья Матерь с огромными, как бездна, глазами, а вместо нимба над головой у нее — красный кружок. Но я не могу молиться рисункам — неправильно это. Надо добраться до зала. Если заметят, что сбежала, отец Казимир снова будет злиться. Его лицо в такие моменты становится мертвым и безобразным.
Но сегодня он выбрал Агнешку, поэтому, может, и не заметит ничего.
Я попыталась встать, и кровать предательски скрипнула. Мои ноги коснулись ледяной плитки. Ну вот, я ведь снова могу заболеть. Не хочу болеть, но когда я кашляю — отец Казимир не зовет меня к себе. Осознав это, я с готовностью встала на холодные плиты обеими ногами.
Кап-кап-кап...
Послышался шорох. Задумавшись, я не заметила, как крики сверху стихли. Интересно, сколько я так стояла? Это мне до безумия не нравится — я постоянно теряюсь и не вижу ничего вокруг. Так может пройти много-много времени, но я и представить себе не могу, сколько.
Что-то внезапно коснулось плеча, но почему-то страшно не было. Я обернулась.
Сестра Агнешка стояла в кромешной темноте, как-то странно на меня глядя.
— Почему не в постели? Простудишься.
— Я хотела помолиться, — шепотом ответила я, глядя ей в глаза.
Странно, но Агнешка не плакала. Почему она не плакала? Потому что взрослая? После отца Казимира все плачут. Все, кроме Агнешки. И меня.
— Сейчас поздно — иди в постель, пока никто тебя не заметил. Завтра святой отец придет к нам, и мы помолимся вместе.
В ее голосе почти никогда не было эмоций. Не было их и сейчас.
— Сестра Агнешка, — повернулась я к ней, — я хочу помолиться, чтобы он больше не приходил.