Марина. Шведский стол

Я не могла жить без таблеток. Конечно, ты герой, когда терпишь, но кто оценит твой героизм по заслугам? Да никто.

— Я принесла тебе аспирин, — прокуренным голосом сообщила Ханна, бросая мне бутылёк на постель. — Как ты себя чувствуешь?

Я скосила взгляд на таблетки. Бутыль такая же серая, как и комната вокруг. И как мир снаружи. Дождь лил не переставая вот уже третьи сутки.

— Он уже не помогает. Можешь забрать.

Ханна фыркнула, облокачиваясь на дверной косяк и зажигая сигарету. Её челюсть противно хрустнула — я уже привыкла к этому тику, поэтому в этот раз даже не обратила внимания.

— Марина, — предупреждающе произнесла она, делая долгую паузу и выпуская в комнату клубы дыма.

Я выдохнула, полностью игнорируя её присутствие, и отошла к серому столику в углу комнаты. Одна его ножка держалась на самодельной подпорке. Ханна медленно последовала за мной, останавливаясь за спиной.

— Дай руку.

— Зачем? — скосила я на неё взгляд.

— Девочка моя, ты меня за дуру держишь? — хрипло произнесла она, протягивая ко мне кривые от артрита пальцы.

— Не трогай меня, — дёрнулась я.

Ханна промолчала, опустив глаза на мою ладонь — так, будто заметила на ней нечто запретное. В этом взгляде было то же изумление, с каким священник смотрит на стигматы. Её рука застыла на полпути, не осмелившись прикоснуться.

— Ты же это видишь? — спросила она тихо, почти безучастно.

— Да о чём ты, мать твою?! — огрызнулась я, засовывая руки в карманы. Странно. Ладони снова мокрые.

— Ни о чём, — отрезала она, качнув головой и собираясь выйти.

Как же раздражает. Ненавижу.

Низ живота снова болезненно оттянуло. Затылок кто-то сжал большой ладонью, вдавливая пальцы в череп и не давая пошевелиться. Ещё глотка — словно туда вставили штырь, который нельзя ни проглотить, ни выплюнуть.
А оно так и было. Отец Казимир всё ещё был во мне. Если подумать, он редко меня покидает.

Ханна дошла до двери и остановилась, в последний раз взглянув в мою сторону. Я проводила её самым ядовитым из взглядов. Стоило ей выйти за порог, как я вернулась к постели, поднимая подушку.

Пусто.

Живот потянуло сильнее, а череп сдавило с новым рвением. С недавних пор к этому добавилась ломота в костях — но то было последствиями моей зависимости. Ещё я сильно похудела: есть было невозможно, ведь вся еда с готовностью ракеты вылетала наружу. Я знала — если снова потянусь к еде, рвать будет как минимум несколько дней.

Опустившись на колени, подняла матрас. Опять пусто.