17 часть

Моя дорогая - Красная королева

От Автора

————————————

Туркин слабо подтолкнул русую в плечо сбоку, от чего та сразу покачнулась, хватаясь обеими ладонями за рукав куртки кудрявого, не успевшего убрать руки от неё.

Кожа сероглазой приобрела синюшный цвет от холода, который укутывал девочку в свои колючие объятия, но от них было не убежать. Мороз пробегал по тонким покровам подобно лапкам быстрого насекомого, совершенно случайно приземлившегося на юное тело. Страх также объял Веру, которая, как бы иронично это не звучало, теряла всякую веру в человечество и людей.

Взгляд её из испуганного и затравленного плавно переходил в спокойны и абсолютно отчужденный. Словно её никогда и не было в этом теле. Словно всё это сон, глупый и поверхностный.

В другое худощавое женское плечо вцепилась со всей злости рука Суворого старшего, который испытывал такой неподдельный гнев, что был готов собственноручно покалечить каждого из Домбыта, кто хоть как-то был связан с тем, что его пацаны сейчас стоят перед ним на коленях и боятся шелохнуться. Турбо же подозрительно всех осматривал, ища неочевидные мелочи, которые могли сыграть на руку Желтому и Цыгану, которые стояли подобно незыблемым горам на самом краю мира, который, казалось, был у их ног.

Серые глаза уставшим блеклым светом засияли в сгущающемся с каждым мгновением полумраке. Девушка смотрела на брата и понимала, что скоро окажется дома, в своей кровати, где её уже никто не достанет и не тронет. Взгляд Вадима оставался таким же холодным и резал ножом по нежной девичей душе абсолютно без слов. Темные зрачки скользили по некогда родному мужскому силуэту, но не находили там того тепла и любви, словно Желтый никогда и не обнимал сестру, словно не говорил с ней часами, словно она была ему никем и ничего для него не значила.

— Моих пацанов отдавай и сестрица твоя не пострадает.

Грозный оскал тут же хитрой змеёй заполз на лицо Желтухина, а Цыганов напрягся так, будто готовился убить на месте и Адидаса, и Турбо.

Никто не произносил больше ни слова. Универсамовские ждали действий от оппонентов, а ДомБытовские, точно обмениваясь мыслями, продумывали план действий.

Время тянулось как резина, а открытая кожа хрупкой девчонки стала приобретать цвет чисто-кристального льда: оттенки почти растворялись в крови, становясь прозрачными, а вены синели с каждым её вздохом всё сильнее. И без того поверхностное дыхание Веры становилось ещё реже и скуднее, а глазки, уже затуманенные, моргали медленнее.