конец
Прошло несколько недель. Зима окончательно отступила, за окном таял снег, и в квартиру Арсения все чаще пробивался яркий весенний свет. Он словно проникал и внутрь Антона, постепенно растворяя ледяную скорлупу, в которой тот пребывал так долго.
Их сосуществование кардинально изменилось. Арсений сдержал слово. Он приносил еду и оставлял ее на тумбочке без комментариев. Сначала Антон почти не притрагивался к ней, все еще ожидая подвоха. Но день за днем, видя, что его не заставляют, не упрекают, он начал есть — сначала понемногу, потом все увереннее.
Они почти не разговаривали, но тишина между ними теперь была не враждебной, а скорее привычной, даже комфортной. Арсений иногда спрашивал, как он себя чувствует, не нужно ли что-то. Антон отвечал коротко, но без прежней ненависти в глазах. Шрамы на его руках постепенно заживали, превращаясь в бледные полосы.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне и Антон пил какао а Арсений чай, мужчина отложил свою кружку. Его лицо стало серьезным.
— Антон, твои анализы в норме. Пневмонии больше нет. Ты физически здоров.
Он сделал паузу, давая ему осознать эти слова. Антон молча смотрел на него, предчувствуя, что будет дальше.
— Я не имею права держать тебя здесь бесконечно, — продолжил Арсений, его голос был ровным, но в нем слышалась напряженность. — У меня нет на тебя никаких документов. Ты несовершеннолетний. Юридически я... похититель.
Он горько усмехнулся.
—Мы должны решить, что делать дальше. Ты можешь вернуться домой.
При этих словах лицо Антона исказилось таким чистым ужасом, что Арсению стало больно. Парень резко покачал головой, его дыхание участилось.
—Нет. Только не туда. Я не могу. Ты же... ты же знаешь.
Арсений кивнул. Он знал. Он все понимал.
—Есть другие варианты. Соцзащита, приют. Можно попытаться оформить опеку... но это долго, сложно и не факт, что получится. Или...
Он замолчал, как бы взвешивая свои следующие слова.
—Или ты остаешься здесь. Неофициально. Пока не закончишь школу. Пока не станешь совершеннолетним и не сможешь сам решать свою судьбу.
Антон смотрел на него, не веря своим ушам.
—Но... как? Ты сказал... юридически...
— Я врач, а не юрист, — Арсений пожал плечами. — Мы что-нибудь придумаем. Скажем, что ты мой дальний родственник, и твои родители... уехали. В конце концов, это мой дом, и я решаю, кто в нем живет.