ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 5. Грязная честность

Коллеги порхают вокруг зеркала, вешая на них пластиковую омелу и поправляя мишуру, которая в свете люминесцентных ламп кажется колючей и дешевой. С самого утра девочки полны какого-то странного веселья, что мне аж не по себе. Возле меня оказывается Эванджелина, подняв над нашими головами пучок омелы.

- Где мой поцелуй? – Подставляет она щёку. Незаметно беру конфету из тумбы и вместе с обёрткой кладу ей в рот.

- Гуляй. – Шутя отталкиваю её плечом. – Целоваться я буду только с голубоглазым блондином в фиолетовой бабочке. – Поджав губы, опускаю взгляд на стойку и тут же тишина становится какой-то напряжённой, что приходится всё-таки осмотреться. – Что? – Рассматриваю я мастеров маникюра.

- Повтори, кажется, я оглохла. – Демонстративно прочищает уши Эмма.

- Ой, отстаньте! – Начинает отгонять их Эви, коротко рассказав о том, где я волонтёрствую и с кем работаю.

Тема быстро сходит на нет, когда в салон входит Джойс.

- Ало, девочки, вас ничего не смущает? – Строго и почти недовольно проговаривает она, снимая куртку. Мы все разом замерли, ожидая приговора хозяйки. – Кажется, вы кого-то забыли.

Сразу за ней в салон входит Мелиса и её тут же облепляют со всех сторон в объятия. Если Мелиса всё ещё с нами, значит Рождество уже удалось. После нескольких клиентов я снова приступаю к работе, протираю полки, развешиваю старое поступление, пока Джойс что-то проверяет в ноутбуке на моём столе.

- Серьёзно? – Вопросительно поворачивается она ко мне, что я тут же замираю, точно лань перед автобусом. Должно быть увидела согласованный с девочками график.

Поджав губы, я не знаю, что ответить, так как после праздников первая на работу опять я выхожу. Тогда почти никого из девочек не будет, наш салон будет активен только в качестве магазина.

Кости у меня ноют от усталости, но ещё двое суток в четырёх стенах я не вывезу. Мне и так невмоготу то короткое время, которое я провожу дома.

После обеда Джойс начинает делиться подарками, точнее премиями. На радостях даже рабочий день сократился. Что после пяти я остаюсь абсолютно одна. Возвращаться домой пока желания нет, так что, разогрев еду, обосновываюсь в подсобке и лениво ковыряю вилкой рис.

Колокольчик над дверью вздрагивает, рассыпая резкий, неприятный звон. Надо двери запирать.