Глава 2: Стеклянные стены и сизый дым
✨✨✨✨✨✨✨
Утро Элеонор началось с того, что она трижды переставила фарфоровую чашку с кофе, пока та не оказалась ровно в центре мраморной столешницы. Геометрия всегда была её личным сортом успокоительного. Прямые углы, параллельные линии, отсутствие пыли - это был её манифест миру, способ заявить: «Здесь всё под контролем». Но сегодня симметрия не работала.
Она всматривалась в свое отражение в зеркале ванной, нанося макияж с хирургической точностью. Тонкий слой праймера, дорогая тональная основа, едва заметные румяна. Каждый взмах кисточки был как удар молотка, забивающего гвозди в крышку гроба её вчерашней ночной откровенности. Она тщательно закрашивала едва уловимую тень под левым глазом - следствие бессонницы и бесконечного перечитывания коротких сообщений на мерцающем экране.
«Ты серьезный юрист в международной организации, Элеонор. Ты защищаешь жертв репрессий и консультируешь Гаагу. Ты не можешь рассыпаться из-за пары строчек от девчонки, которая пахнет краской и дешевой свободой», - чеканила она про себя, затягивая пояс на строгом жакете так туго, что ребра начали протестовать. Она надела туфли на шпильке - свой рабочий экзоскелет - и вышла в прохладное белградское утро.
Дорога до офиса превратилась в пытку. Белград гудел, раздражая своей бессмысленной, хаотичной суетой. Элеонор ловила себя на том, что с какой-то яростной, почти болезненной брезгливостью разглядывает водителей в соседних машинах через стекло своего внедорожника. Ей казалось, что все они - лишь небрежно нарисованные декорации в её выверенном мире, который внезапно дал глубокую трещину. Она видела, как мужчина в старом «Пежо» смеется, разговаривая по телефону, и это вызывало у неё почти физический приступ гнева. Как он может быть таким беззаботным, когда в мире существует такая пугающая вещь, как искренность?
Офис международной организации встретил её привычным шумом: шелест принтеров, негромкий гул кондиционеров и запах дорогого антисептика. Это было её безопасное пространство. Здесь всё подчинялось регламенту. Она прошла к своему кабинету, кивнув секретарю так сухо, что та невольно выпрямила спину.