Я выбираю смотреть

После той встречи я поняла одну простую, неприятную вещь: больше нельзя делать вид, что всё происходит со мной.

Это уже происходило через меня.

Разница была тонкой, но именно она не давала мне спать почти до рассвета. Я лежала, глядя в потолок, слушая, как дождь медленно стучит по подоконнику, и думала не о Кае — хотя, конечно, думала и о нём тоже, слишком много, слишком часто, слишком не к месту, — а о том, что он сказал.

Это место реагирует на нас.

На нас.

Я перевернулась на бок, натянула одеяло выше и тихо выругалась.

— Очень удобно, — пробормотала я в темноту. — Просто великолепно. Неделя у меня, значит, такая: сначала кто-то пишет в моём тексте, потом оказывается, что у этого "кто-то" хорошие скулы и тревожно спокойный голос, а теперь ещё и город, возможно, решил поучаствовать.

Телефон на тумбочке мигнул.

Я даже не удивилась.

Новое сообщение.

«Ты слишком много говоришь вслух, когда одна.»

Я медленно села.

Секунду смотрела на экран.

Потом, сама не понимая, почему, улыбнулась — резко, зло, почти устало.

— А ты слишком много слушаешь, — сказала я.

И впервые не стала спрашивать, кто это.

Потому что сейчас это уже не было главным вопросом.

Утром Ноксвиль выглядел так, будто его всю ночь стирали ластиком, но не дорисовали заново. Серое небо висело низко, дома казались влажными, улицы — слишком пустыми для буднего дня.

Мама уже ушла, оставив на кухне записку:

"Поешь. И напиши, если задержишься. Люблю тебя."

Я смотрела на её почерк чуть дольше, чем нужно.

В записках от Елены всегда было что-то трогательное и болезненное одновременно. Она не задавала лишних вопросов, когда понимала, что я всё равно не отвечу. Просто оставляла маленькие напоминания, будто пыталась удержать меня в простой человеческой реальности: еда, время, дом, любовь.

Иногда этого хватало.

Сегодня — нет.

Я пришла в университет с ощущением, что уже что-то решила, хотя до конца не призналась себе в этом. Мария ждала меня у входа с кофе и лицом человека, который собирается сначала обнять, потом отругать, потом снова обнять — но всё это так, чтобы не выглядеть слишком сентиментальной.

— Ого, — сказала она, как только увидела меня. — Живая. Даже вертикально. Я начинаю верить в чудеса.

— Не спеши.

— И не подумаю. Ты как?

— Сложный вопрос.

— Прекрасно. Значит, всё плохо.

Я взяла у неё стакан с кофе.

— Спасибо.

— Не благодари. Это инвестиция в мою психику. Я не могу разговаривать с тобой, пока ты выглядишь как проклятая героиня готического романа.

— Очень поддерживающе.

— Я стараюсь.