Глава 6
Роман Громов
Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Воздух в кабинете, ещё секунду назад напряжённый и звенящий, постепенно начал успокаиваться, наполняясь запахом старой бумаги, дуба и её духов - лёгких, с дрожащей ноткой чего-то сладкого, испуганного. Как она сама.
Я остался стоять посреди комнаты, прислушиваясь к отступающим шагам по паркету коридора. Топот был торопливым, почти бегущим. «Медвежонок». Уголки моих губ непроизвольно дрогнули. Подходящее имя. Неуклюжее, косолапое существо, которое фыркает, шипит и делает вид, что оно страшное, а на деле - запуганное и нуждающееся в твёрдой руке. Готовое принять руководство, если его не ломать, а направлять.
Я медленно прошёл к своему креслу, опустился в него и потёр переносицу. Перед глазами всё ещё стояла её картина в дверном проёме туалета: огромные глаза, полные животного ужаса и стыда, разгорячённая кожа, дрожь в руках. Она была уверена, что я увижу в ней лишь развращённую истеричку. Слабую.
Она не поняла. Слабость не в её реакции. Слабость - в бегстве. В отрицании. А то, что произошло за той дверью... Это была искренность. Голая, неудобная, шокирующая её саму. Но именно за этой искренностью они все и приходят сюда, в «Грани чувств». Чтобы снять надетые на себя короны и доспехи и наконец-то ощутить реальность. Даже если она бьёт по щекам и заставляет краснеть.
Я вздохнул, откинув голову на спинку кресла. Первый сеанс всегда самый тяжёлый. Для них. Для меня ли? Нет. Я видел таких, как Анна, десятки. Успешных, собранных, выстроивших вокруг себя неприступные крепости женщин, которые внутри тлели от невысказанных желаний и непозволенных потребностей. Потребности в том, чтобы наконец-то перестать контролировать всё. Отдать бразды. Позволить себе быть слабой без осуждения.
Она справилась. Выдержала первый натиск. Не сломалась. Не убежала окончательно, хотя её ноги явно хотели этого. В её шёпоте «я остаюсь» было больше храбрости, чем в громких клятвах иных.
Мой взгляд упал на массивный дубовый стол, на тот край, где она сидела. Казалось, лак всё ещё хранит тепло её тела, смущённое и трепетное. Я провёл ладонью по гладкой поверхности, вспоминая, как она сжалась под моим взглядом, пытаясь стать меньше, незаметнее. А потом... Потом был тот едва уловимый, предательский вздох, когда мои губы коснулись её лба. Тело дрогнуло, но не отпрянуло. Приняло.