57-Ноа (2)

Тем временем Майкл допивал свое пиво с глупой улыбкой на лице. Я не понимала, почему он все еще был здесь: на его месте я бы ушла, как только взяла деньги, но, видя, как он ухмыляется, поняла, что он здесь, чтобы заставить меня страдать, прежде чем скрыться с деньгами. Ему, как он и сказал, нравилось занимать место Николаса в этом доме.

Я уже почти приготовила бутылочку для Энди, когда мои пальцы, наконец, наткнулись на что-то под столом. Тревожная кнопка!

Я надавила, молясь, чтобы полиция приехала как можно скорее.

Я подогрела молоко на водяной бане. Когда бутылочка была готова, я подошла к Брайар.

– Можно я дам ему, – попросила я умоляющим взглядом.

– Нет, – отказалась она, выхватывая бутылку из моей руки.

Майкл наблюдал за мной.

– Знаешь что, Ноа? – сказал он, сменив веселый тон на более мрачный. – Я мог бы дать тебе это… – произнес он, показывая вокруг себя. – Мы были бы счастливы, если бы ты не цеплялась за этого Лейстера… Что с тобой не так? Тебе нравится, когда с тобой обращаются как с дурехой? Скажи… Я тоже могу это делать, если хочешь.

– Оставь меня в покое! – крикнула я, глядя ему в лицо. – Ты такой идиот, что проведешь всю свою гребаную жизнь в тюрьме! И ты тоже! – крикнула я Брайар. – Разве ты не видишь, что он манипулирует тобой? Он делал то же самое со мной!

– Заткнись! – сердито приказала Брайар. – Майкл помог мне больше, чем кто-либо или что-либо… Мы уйдем отсюда вместе… верно? – она взглянул на Майкла глазами, блестящими от волнения.

Я покачала головой, ничего не понимая.

– Что, черт возьми, ты с ней сделал? – спросила я, поворачиваясь к нему.

Майкл собирался ответить, но тут вдалеке послышался звук полицейских сирен.

Я была бы рада услышать их, если бы не тот факт, что Брайар еще не отдала мне Энди. Если приедет полиция, и этот психопат схватит его, даже представить страшно, что может случиться.

Майкл повернулся ко мне, бросил пиво на стол и крепко схватил меня за руку.

– Что, черт возьми, ты сделала? – сказал он, тряся меня.

Мои зубы стучали, но я улыбнулась.

– Тревожная кнопка. У тебя полсекунды, чтобы убраться отсюда к черту.

Брайар испуганно перевела взгляд с Майкла на меня. Энди начал кричать и корчиться, возможно, потому, что с каждым мгновением сирены становились все громче.
Майкл отпустил меня, схватил со стола свой рюкзак и повернулся к Брайар.

– Уходим! – крикнул он, открывая дверь, ведущую в сад.

Брайар была напугана до смерти, это читалось в ее глазах. Энди плакал, и все, что она, казалось, хотела, это успокоить его.

– Брайар, верни его… – умоляла я.

Майкл не стал ждать ни секунды. Выскочил за дверь с рюкзаком за спиной и побежал, не оглядываясь.

Я хотела, чтобы его поймала полиция, хотела изо всех сил, хотя в тот момент мои глаза могли сфокусироваться только на женщине передо мной, женщине, которая держала на руках моего сына. Она начала пятиться, когда я подошла к ней и заставила вернуться к двери, которая вела на улицу.

Она перестала смотреть на меня испуганно.

– Прости, Ноа…

Я думала, что умру, когда она открыла дверь, чтобы выйти. Крики Эндрю пронзили мою душу. Ребенок страдал, а я ничего не могла сделать, его забрали у меня. Мои худшие страхи сбывались, а я ничего не могла сделать.

Затем из-за угла выехали две полицейские машины. Когда Брайар увидела их, она остановилась, ее глаза расширились.

– Я должна заботиться о нем, – сказала она, глядя на меня с ненавистью и крепко сжимая моего ребенка.

Крики Энди становились все громче, разрывая мне душу.

Брайар выбежала на улицу, но прямо перед домом остановилась полицейская машина.

– Бросьте оружие! – приказал полицейский, направив на нее пистолет.

Я прикрыла рот рукой. Нет! Там мой ребенок!

Брайар посмотрела на другую сторону улицы, но в этот момент подъехала еще одна полицейская машина, отрезав все шансы на побег.

– Бросьте оружие! – снова закричали полицейские.

Брайар посмотрела на меня, ее глаза были полны слез. Через секунду нож упал на тротуар.

– Теперь осторожно положите ребенка, сделайте два шага назад и встаньте на колени!

Я затаила дыхание и уставилась на Брайар, которая казалась совершенно ошеломленной. Она приподняла Энди, поцеловала в голову и стала медленно опускать, пока тот не оказался на земле. Малыш корчился и плакал, как никогда раньше.

Всхлип вырвался из моего горла, когда Брайар отошла от Энди и сделала, как приказали полицейские. Я побежала туда, где был мой сын, подняла его и поднесла к груди: никогда в жизни мне не было так страшно, никогда в жизни не хотелось кого-то убить. Ноги задрожали, и я опустилась на колени, чтобы не упасть. Энди плакал у меня на груди, пока я пыталась его успокоить.

Я даже не понимала, что происходит вокруг, ничто не имело для меня большего значения, чем знать, что мой ребенок снова со мной.

– Мэм, позвольте помочь вам, – предложил полицейский, помогая мне подняться. Все мое тело тряслось, я едва сдерживала вырывавшиеся из горла рыдания.

– Майкл… он сбежал через садовые ворота… – дрожа сообщила я.

Полиция попросила описать нападавшего и направила подкрепление на его поиски.

Они завели меня в дом, хотели задать вопросы, хотели, чтобы врач осмотрел меня и Эндрю, но я отказалась, попросила оставить меня в покое и заперлась в комнате с Энди.

Белое боди с маленькими пчелами, в котором я уложила его спать, было все в пятнах от дорожной грязи. Я сняла грязную одежду и переодела его, пока он продолжал плакать. Я сидела с ним на диване и продолжала укачивать его, пока он, наконец, не перестал плакать. Его глаза не отрывались от моего лица.

– Вот так… – прошептала я, прижимая его к груди. – Все закончилось, мой дорогой…

Только когда я поняла, что Энди крепко спит, я позволила себе спуститься в гостиную с ним на руках.

– Миссис Лейстер, нам нужно задать вам несколько вопросов, – объявил полицейский. – Ваш муж уже едет, мы взяли на себя обязательство сообщить ему о случившемся…

Николас… Я ни разу не подумала о нем. Мои мысли и внимание были сосредоточены только на ребенке, который мирно спал у меня на руках.

– Мы поймали Майкла О’Нила, мэм, – объявил один из полицейских. – Он пытался сбежать, но мы его догнали. У него не было оружия.

Я кивнула, хотя не почувствовала никакого облегчения. До сих пор не могла поверить в то, что произошло, была в состоянии шока, хотелось запереться в своей комнате с Энди и больше никого не видеть.

– Мистер О’Нил, похоже, лечил мисс Палвин в рамках программы для душевнобольных.

Что?

– Брайар?.. – спросила я, не веря своим ушам.

– Мисс Палвин поступила в это учреждение четыре с половиной месяца назад. Очевидно, она пыталась покончить с собой, и родители поместили ее туда ради ее же блага. Мистер О’Нил, должно быть, незаметно вывез ее из центра.

Я не могла в это поверить… хотя этот ублюдок обожал использовать своих пациентов. Наверное, Майкл был вне себя от радости, когда к нему поступил кто-то из моего прошлого и прошлого Николаса. Я представила, что он ей наговорил: Брайар, обиженная тем, через что она прошла с Ником, и Майкл, использующий ее боль, шантажирующий и заставляющий пойти на такое.

Я сдерживала желание расплакаться и провела следующие несколько часов, давая показания. Мне разрешили остаться дома, я сказала, что не собираюсь уезжать, ни в коем случае.

Позвонила Дженне после того, как полиция ушла: не хотела оставаться одна. Они с Лайоном немедленно приехали, потрясенные и напуганные случившимся.

– Я устала, – призналась я после того, как мы попили чай на кухне. Энди все еще спал у меня на груди, и я отказывалась его отпускать.

– Пойду немного полежу.

Дженна кивнула и попросила меня не волноваться. Ей не удалось поговорить с Ником, потому что он уже сел на первый рейс в Лос-Анджелес и прямо сейчас был в пути.

Я легла в постель с Энди и попыталась немного отдохнуть. У меня все еще был шок, я не знала, сколько времени мне потребуется, чтобы оправиться от того, что произошло.

Через пару часов я открыла глаза. Мое сердце екнуло, когда я увидела, что Энди не оказалось рядом со мной. Я села в ужасе, но успокоилась, когда увидела, что Ник сидит перед кроватью, а Эндрю спит у него на груди. Ник повернул голову и посмотрел на меня, когда он услышал, что я проснулась.

Я вздохнула с облегчением и начала плакать.

Николас встал с нашим сыном на руках и подошел ко мне. Я не могла остановить слезы. Чувствовала себя такой виноватой, что едва могла открыть рот. Во всем этом была моя вина… Николас предупреждал о Майкле, но я не хотела слушать. Наверняка Чарли дал ему мой домашний адрес… Мой сын мог погибнуть из-за меня…

– Ник… – всхлипнула я. – Я так виновата…

Он прижал меня к своей груди, наш ребенок все еще спал между нами.

Я уткнулась головой ему в шею и позволила крепко обнять меня.

– Тсс… Ноа, – с придыханием оборвал он, протянув руку и запустив ее мне в волосы. – Ты не виновата… Я даже не думал, что этот сукин сын способен на такое…

Я отстранилась от него, чтобы посмотреть ему в глаза. Его красивые голубые глаза были налиты кровью и смотрели на меня так, как никогда раньше.

– Энди в порядке… – сказала я, пытаясь утешить нас обоих.

– Если бы с тобой что-то случилось… Не знаю, что бы я сделал, Ноа.

Я обняла его и поцеловала в щеку.

– Хорошо, что ты сейчас здесь, – сказала я, придвигаясь. Он крепко поцеловал меня, прижав к себе на несколько минут.

– Он что-то сделал с тобой, Ноа?.. – спросил он, нежно касаясь следа, который, должно быть, остался от пощечины.

Ник, казалось, затаил дыхание, со страхом ожидая моего ответа.

– Я в порядке… он угрожал мне, но не тронул, – ответила я, стараясь говорить с ним спокойно, стараясь показать, что это не было так ужасно, даже если я прошла через ад.

Его большой палец снова нежно погладил мою щеку.

– Я убью его, – признался он секундой позже, и я увидела ненависть на его лице.

– Он проведет годы в тюрьме… это будет достаточным наказанием.

Ник притянул меня, и наши губы встретились в отчаянном, мучительном поцелуе. Отстраняясь, мы услышали, как Эндрю издал звук, покачав своей маленькой головкой. Он проснулся и смотрел на нас. Я улыбнулась, откидывая его волосы назад.

– Я люблю тебя так сильно, что даже не знаю, как это выразить, – сказал Ник, нежно обнимая нас.

Мы втроем легли спать. Ник обнимал меня со спины, а Энди спал рядом со мной.

Никто и никогда больше не причинит вреда моей семье.