58-Ник

Когда Майкл и Брайар вломились в наш дом, я был в другом городе и ничего не мог сделать, кроме того, чтобы сесть на самолет. Это меня ужасно мучило. Я успокоился, только когда несколько часов спустя вошел в наш дом.

Дженна и Лайон не спали, пили кофе и тихо разговаривали, когда я открыл входную дверь. Все было спокойно, не было ни полиции, ни следов крови… Не было ничего, что я представлял себе всю дорогу.

– Где Ноа? – спросил я вместо приветствия. Я не мог тратить время на разговор с ними, нужно было убедиться, что с двумя людьми, которых я любил больше всего на свете, все в порядке.

Поднялся наверх и сначала заглянул в детскую. Видя, что их нет, нервничая, направился в нашу комнату. Когда я вошел, облегченно выдохнул: Ноа спала, а рядом с ней наш драгоценный младенец, проснувшись, шевелил своими маленькими ножками и ручками.

Я подошел, сердце сжалось в груди. Энди поднял голову, держа соску в своем маленьком рту, его маленькие глазки опухли от слез. Я взял его на руки и прижал к себе.

Они хотели отнять его у нас.

Энди издал жалобный звук, я взял его с собой и сел на диван перед кроватью.

– Привет, чемпион, – поприветствовал я и позволил ему взять меня за палец своей маленькой ручкой. – Ты был очень смелым, сынок, – сказал я, целуя его в щеку и вдыхая его запах.

Энди улыбнулся, как будто понял. Я прижал его к себе и не мог сдержать слезы, катившиеся по моим щекам.

Как они могли так поступить?

Брайар… Майкл… Этот сукин сын сгниет в тюрьме, я позабочусь об этом.

Я посмотрел на Ноа, должно быть, это было ужасно для нее, черт, этого не должно было случиться. Стив должен был быть здесь… Я должен был быть здесь.

В душе я был благодарен за то, что установил сигнализацию, и что Ноа знала, как ее активировать. Не хотелось думать, что могло произойти, если…

На следующий день, уже в более спокойной обстановке, Ноа рассказала обо всем, что произошло. Я чувствовал, как бьется жилка на шее от ее рассказа.

Было больно узнать, что Брайар потеряла ребенка, когда была на шестом месяце. Я не знал, если бы я только знал… Должно быть, ей было ужасно проходить через это в одиночестве. Он тоже был моим сыном, и, глядя на Эндрю, я понял, что этот факт ранит меня не меньше, если даже не больше, чем все остальное.

Я почувствовал необходимость навестить ее. Пусть Майкл сгниет в тюрьме, но Брайар больна. Через две недели после случившегося я поехал в центр, куда ее госпитализировали. Она проходила лечение от депрессии и биполярного расстройства. Я всегда думал, что у Брайар проблема, которую никто из окружающих не может понять.

Ее жизнь была похожа на мою в том смысле, что она росла одна, окруженная нянями, которые ее не любили. Родители, казалось, заметили ее только тогда, когда она вернулась домой беременной, и сделали это только для того, чтобы отвернуться от нее. Я всем сердцем желал, чтобы она оправилась от того, что перенесла. Но я никогда не прощу ей, что она хотела забрать у меня сына.
По прибытии в центр мне сообщили, что ей стало намного лучше. Она принимала лекарства и стала намного счастливее. Когда я вошел в ее палату, она сидела на кровати и читала книгу. Ноа описывала ее потрепанной. Однако теперь Брайар так не выглядела.

Она была одета в джинсы и чистую хлопковую футболку небесно-голубого цвета. Ее короткие волосы были собраны в аккуратный пучок на макушке, а красивые глаза с надеждой смотрели на меня, когда она увидела, как я вхожу.

Ей уже сообщили о моем визите. Она ждала меня.

– Привет, Николас, – поприветствовала она, закрыв книгу и положив ее на тумбочку.

Я подошел к ней и спросил, могу ли я сесть.

– Я не займу у тебя много времени, – объяснил я, не зная, как выразить свои смешанные чувства. – Я просто хотел сказать, что сожалею о том, что случилось с нашим сыном. Я так и не узнал, что произошло, а если бы знал, то поддержал бы тебя во всем, что бы ты ни решила.

Брайар слушала меня со спокойным лицом.

– Значит, было не суждено, чтобы этот младенец был частью нашей жизни, – сказала она, и я заметил, как ее глаза наполнились слезами. – Но это стоило мне дорого…

Я взял ее руку. Ее слова ранили меня.

– Мне очень жаль, – сказал я, и это было правдой. Я обожал своего малыша и считал секунды, чтобы вернуться домой к нему и Ноа, но мое сердце разбилось от того, что у другого моего сына не было шанса на жизнь.

– Я сожалею о том, что сделала, – призналась она, нарушив молчание. – Не знаю, что со мной случилось… Я… Майкл… Я думала, что он любит меня, понимаешь? Он говорил такие вещи… о Ноа и о тебе… Я думала…

– Сосредоточься на том, чтобы выздороветь, Брайар, – сказал я, вставая.

Она посмотрела на меня широко открытыми глазами.

– Как ты думаешь, однажды я смогу стать такой, как ты? Будет ли у меня кто-то, кто будет любить меня так же, как ты любишь Ноа?..

Я очень тщательно подбирал слова.

– Думаю, что для каждого найдется подходящий человек, – сказал я, глядя ей в глаза. – Я никогда не думал, что смогу любить кого-то так сильно, как полюбил Ноа, ты лучше, чем кто-либо, знаешь, насколько я был сломлен. Так что да, думаю, у тебя все получится, Брайар. Однажды ты проснешься, и кто-то перевернет твой мир с ног на голову… Просто нужно дождаться своего момента.

Я подошел к двери и остановился, когда она окликнула меня.

– Я дала ему твое имя, – сказала она за моей спиной. – Я должна была сказать тебе.

Я глубоко вздохнул и вышел из палаты.