Глава 8

Я стою у окна в школьном коридоре и жду, пока учитель откроет класс, когда ко мне подходит Марк. Брат кажется усталым и помятым. Хотя как еще можно выглядеть в восемь утра?
Высокий и тощий, как шпала, он приваливается поясницей к подоконнику и, скрестив руки на груди, поворачивает голову в мою сторону:
– Привет. Рад, что ты пришла.
Вопросительно приподнимаю бровь и перевожу взгляд с шумной компании одноклассников, что тусуется под дверью кабинета, на Марка.
– Тебе что-то от меня нужно? – спрашиваю с подозрением, позабыв поприветствовать брата в ответ.
– Только поговорить. – Он пожимает плечами, и белая рубашка чуть топорщится на его груди. Все-таки Марк вытянулся за лето, хотя казалось, что больше некуда. – А то ты в сети мне не особо охотно отвечаешь.
С губ срывается сухой смешок. Все-таки обида во мне еще цветет…
– Как твое самочувствие? Не знаю, что случилось с тобой вчера, но ты уверена, что не стоило отлежаться дома пару дней?
Ого. Наш вчерашний разговор все-таки имел действие! Что ж, терновый куст темных чувств во мне начинает потихоньку увядать. Без прежней резкости произношу:
– Все в порядке. Просто упала в коридоре и больно ушиблась.
– И все?
– И все.
Полуправды будет достаточно. Знать причину моего падения Марку необязательно. Хотя он в курсе про мою тревожность, панические атаки и походы к психологу. Если сам не догадывается, то наверняка слышал от родителей. Дядя Дима, брат моего отца, до сих пор сохраняет хорошие отношения с мамой. И в каком-то смысле это здорово… Но мне непонятно.
Не после того, как мама поступила с отцом.
– Дарьяна!
Вскидываю голову и смотрю туда, откуда раздался знакомый голос. За толпой одноклассников замечаю Кирилла. Тот радостно машет мне рукой, точно золотой ретривер хвостом. Да и выглядит он, если честно, похоже… Светлые волосы всклокочены, карие глаза сверкают, а на губах играет красивая улыбка.
– Это он тебе, что ли? – Марк даже сутулиться перестает и отлепляется от подоконника, чтобы получше разглядеть Елина.
Тот довольно размахивает клешней, глядя в нашу сторону.
– Не, точно не мне.
– Силаева-а-а! – орет придурок, направляясь ко мне, и все одноклассники – и мои, и его – устремляют взгляды на меня. – Как дела, как самочувствие? Сидеть больше не больно?
– Господи…
Хотела бы я верить, что последние слова Кирилла слышали только мы с Марком, но, судя по безудержному смеху вокруг, эту надежду тешить не стоит. Еще и брат на меня смотрит дикими глазами. Такими большими от удивления, что скоро веки в трубочку завернутся.
– Почему тебе должно быть больно сидеть? – шипит Марк.
– Говорю же, упала. Ушиблась.
– И все? – с подозрением уточняет он.
– И все, – жестко чеканю я, стараясь не слушать, как гогочут мои одноклассники. Что они себе там напридумывали?
Кирилл подходит к нам. Рубашка навыпуск, черный пиджак висит на плече. Старается выглядеть крутым?
Хочется ухмыльнуться, но как-то не выходит. Потому что замечаю, какими глазами девчонки из моего класса смотрят на Кирилла, пока он этого не видит. В общем, не знаю, кем там хочет выглядеть Кирилл, но быть местным сердцеедом у него получается отлично.
– Чего молчишь, не здороваешься, Силаева? – без единой нотки обиды произносит мой раздражитель. – Я о твоем самочувствии после вчерашнего беспокоюсь, а ты!
Он лучезарно улыбается. Девчонки начинают шушукаться.
– До сих пор боишься меня? Обещаю, больше никакой крови не будет! – В доказательство своих слов он показывает чистые руки и задирает голову, демонстрируя нос, который больше не фонтанирует кровью.
Шепотки становятся громче, и теперь к ним прибавляются смешки и удивленные вздохи, которые искренне не понимаю.
– Нормально все, – бурчу, смущенная чужими взглядами. – Еще побаливает, но терпимо.
Марк незаметно пихает меня, пока Кирилл задумчиво кивает каким-то мыслям. Смотрю на брата с немым вопросом. «Чего?»
Он выпучивает глаза и чуть качает головой, как бы говоря: «Что за треш? Тормози!»
– Тогда скоро увидимся на физре. Видела расписание? У нас пока будет совмещенная. Наш физрук, говорят, ногу вчера вечером сломал. Прикинь?
– Да пофиг. У меня формы нет и покупать не планирую, – вру я и забираю рюкзак с подоконника. Марк уже тащит меня за локоть в сторону кабинета, как бы намекая, что пора сваливать от Кирилла и этого разговора.
– Приходи просто на лавке посидеть. Посмотришь, как я в волейбол играю.
– У меня другие планы, – бросаю уже через плечо.
Упрямый Кирилл идет за нами. Снова открывает рот, чтобы что-то сказать, но я перебиваю его:
– Слушай, физра нужна, чтобы делать на ней домашку по другим предметам. Мне некогда сидеть на лавке и смотреть, как кто-то перекидывает мяч через сетку. Ищи другую фанбазу. Чего ко мне пристал?
– Не могу так просто отстать от девушки, которую носил на руках. – Он подходит ближе, неожиданно наклоняется к самому уху, едва касаясь моей кожи губами, и шепчет: – И которая видела меня в минуты слабости.
Мне не нравится, что он подошел без разрешения так близко. Не нравится, что чужое дыхание опалило кожу. Страшно представить, сколько микробов Кирилл выдохнул мне в лицо! А если у него ангина? Стафилококк? Ротавирус?..
Если. Если. Если…
Безумная карусель тревоги начинает раскручиваться, унося меня все дальше от хрупкого спокойствия. Это не похоже на страх смерти, который мне хорошо знаком. Это ощущение более поверхностное, но оттого не менее гадкое.
Отвращение.
Прихожу в себя и отталкиваю Кирилла. Несколько девчонок рядом со мной взвизгивают. Кто-то из парней присвистывает и начинает ржать. Тяжело дыша, смотрю на Кирилла сквозь красный туман и будто бы издалека слышу голос Кати Черновой:
– Кто тебе дал право без разрешения девушку целовать?!
– Я не целовал ее! – защищается Кирилл, который из всеобщего дамского любимчика мигом превращается в извращенца-изгоя. – Я просто…
– Пойдем, – перебивает его еще один знакомый голос.
Чья-то рука опускается на плечо Кирилла и выдергивает из толпы десятиклассников. Красный туман расступается, и я замечаю Мирона. Это он уводит Елина, о чем-то тихо говоря. Я не вижу лица Мирона, но понимаю, что он раздражен.
И тут посреди всего этого балагана звенит голос учительницы, которая, судя по всему, недавно вышла из одного из кабинетов и все видела. Уже знакомая мне учительница младших классов…
– Вот видите, Ирина Геннадьевна, – жалуется женщина, – старшеклассники совсем обалдели! Еще вчера этот молодой человек девочке юбку на лестнице задирал, а сегодня при всех целоваться лезет! Безобразие!
Лицо горит, будто его обмакнули в лаву. От моей кожи одним прикосновением теперь можно бенгальские огни зажигать!
– Это правда! – слышу шепотки за спиной. – Силаева мутит с Кириллом!
– Он ее в школе прям?..
– Лапал!
Несмотря на полыхающее лицо, в груди все леденеет. Лица одноклассников сливаются в единое пятно с множеством глаз. Все они смотрят на меня. Смеются, перешептываются… И завидуют.
Только вот нечему! В этом нет ни правды, ни шутки. Кирилл и та училка выставили меня идиоткой! А если слухи до мамы дойдут? Она же…
Ничего не сделает – понимаю я. Она думает обо мне только тогда, когда ситуация становится критической. Как вчера, когда медсестра вызвала ее в школу после моей панической атаки. Из-за глупых сплетен родителей на ковер звать точно не будут.
– Дарьяна, это прикол какой-то? Ты и…
– Нет! – рявкаю на Марка, когда он единственный плетется за мной к стене. Подальше от других ребят.
– Тогда что все это значит?
Вижу, что из толпы отделяется еще одна фигура. Тонкая, хрупкая, как балерина. К нам подходит Катя. В другой день я бы злобно зыркнула на нее, чтобы не подслушивала, но Чернова заступилась за меня, когда Кирилл начал перегибать.
Тяжело вздохнув, рассказываю им обо всем, что случилось вчера. Почти обо всем… Утаиваю только свой приступ паники, потому что говорить о нем как-то стыдно. Будто, если признаюсь в том, что страх имеет надо мной такую власть, стану еще слабее, чем есть на самом деле.
– Ну и негодяй этот Кирилл! – сжимает кулаки Катя. – Думает, что это смешно? Он же явно специально это делал. Такие фразочки подбирал, чтобы все вокруг решили, будто вы встречаетесь.
– Не думаю, – бурчу я. – Скорее всего, он просто тупой.
– Я тоже думаю, что он неспециально, – задумчиво кивает Марк. – Но вот клеится он к тебе – это сто процентов.
– Пфф, – прыскаю я, запрокинув голову.
Краем глаза вижу, что на нас еще поглядывают, но сбегать не хочу. Даже в туалет отходить, чтобы сделать вид, будто умываюсь, не собираюсь. Так я могу случайно показать, словно ситуация меня тронула. И хоть это действительно так, мне мерзко от случившегося, но проявлять слабость не стану.
– Зачем я сдалась Кириллу?
– Может, он запал на тебя, пока носил на руках? Да и вообще, сложные ситуации сближают. Ты видела его слабость, а он твою. Идеальное начало романтических отношений! – тараторит Катя, мечтательно глядя куда-то в окно. Заметив на себе наши вопросительные взгляды, она всплескивает руками: – Что? В фильмах и книгах так обычно и случается!
Я закатываю глаза, а Марк смеется. Тем временем к классу наконец-то подходит учитель и открывает дверь. Одноклассники нестройным потоком входят в кабинет, и наша троица плетется где-то в конце.
– Знаешь, я даже немного рад, что Кирилл это все учудил, – тихонько признается Марк.
– Это еще почему?
– Ты отвлеклась от мыслей об M&B и забыла обижаться на меня и на парней из гильдии.
– И именно поэтому ты решил напомнить мне об игре?
Почему-то думаю, что брат снова спросит о том же, о чем написал вчера вечером. Кто такой Оникс?
Сердце взволнованно сжимается, но Марк неожиданно выдает:
– Напомнил, но только для того, чтобы обрадовать. Колосс ночью закончил разбираться со следящими чарами. Скоро мы узнаем, кто спалил базу.
Он улыбается и подбадривающе хлопает меня по плечу, словно поздравляя со скорым официальным снятием обвинений.
Только вот мне почему-то улыбаться совсем не хочется.