Глава 9
Теперь я сижу с Катей. Марк предлагал вернуться к нему за парту, и я даже собиралась это сделать, но в последний момент стало как-то не по себе. Будто кидаю Чернову. А ведь она ко мне неплохо относится: дружелюбна и на Кирилла самая первая наехала.
Не думаю, что сможем стать близкими подругами, но поддерживать хорошие отношения было бы неплохо.
Еще одна причина, по которой не стала возвращаться на последнюю парту, – Артем Колоссов. Когда я вошла в класс вместе с Катей и Марком в числе последних, Колосс уже раскинул вещи на галерке. И пытаться занять стул рядом с Марком – теперь значило поцапаться с упрямым Колоссом. Я не стала возникать, тем более мне уже все равно, где сидеть.
После первого урока становится ясно, что между мной и ребятами из гильдии ничего не поменялось. У меня даже возникает ощущение, что все недавние обиды мне приснились. Они здороваются со мной, подходят в коридоре, чтобы поболтать о всякой ерунде. Удивительно, но Вадим даже не вспоминает про наш спор о налогах в M&B.
– Видел, ты ушла в Пыльные земли, – говорит он, когда на перемене застает меня одну у фонтанчика.
Не понимаю, к чему он клонит, и тяну время. Слышала о таком приеме – если молчать, собеседник сам заполнит тишину и, возможно, даст новую информацию. Так что придерживаю дреды и наклоняюсь к фонтанчику, чтобы сделать несколько глотков.
И действительно, пока пью, Вадим не сдерживается и выпаливает:
– Не хочешь вернуться в «Лес»? Как отстроим базу, все вместе пойдем дальше по сюжету и в новые локации.
Похожий разговор у нас уже был, и мне он не понравился. Так что теперь сразу ставлю точку:
– Не уверена, что мне стоит это делать.
– Не хочешь вкладываться в ремонт базы?
– Не хочу протирать штаны в манеже, из которого выросла.
– Вот как…
Вадим кажется расстроенным. Мне даже немного неловко становится, и я добавляю:
– Я хочу как можно лучше подготовиться к соревнованиям. Раскачаться, найти новые ресурсы, обмундирование…
– И команду, которая будет больше времени уделять игре, – заканчивает Вадим, и мне не остается ничего иного, кроме как кивнуть.
В этой ситуации нет виноватых. Просто у меня и ребят из «Сумрачного леса» оказались разные приоритеты. Парни играют ради развлечения и отдыха от уроков и подготовки к экзаменам, которые хоть и далеко, но уже маячат на горизонте. А я живу ради игры. Другие ценности я утратила вместе со смертью отца.
Вадим проводит рукой по темным волосам и пожимает плечами:
– Не могу тебя удерживать силой, но и исключать не стану. Если передумаешь, «Лес» тебя ждет.
Он разворачивается, чтобы уйти, а я остаюсь стоять у фонтанчика. Не пройдя и нескольких метров, Вадим вспоминает:
– Кстати, если хочешь, приходи сегодня на собрание гильдии.
– На базу? Путь из Пыльных земель неблизкий, – хмурюсь я, а Вадим качает головой и слабо улыбается:
– Нет. На большой перемене, в столовой за нашим столиком.
Он ничего не поясняет, но я уже понимаю, о чем на собрании пойдет речь.
– Колосс выяснил, кто был поджигателем. Это вы хотите обсудить?
– Будем решать, что предпринять против сраного читера [16].
– Я приду, – выпаливаю, толком не подумав, а Вадим довольно улыбается.
Звенит звонок, и школьники разбегаются по кабинетам. Таймер запущен.
До собрания остается один урок.
На большой перемене в столовке не протолкнуться. Сюда стекаются все – от первоклассников до учителей и директора. Очередь толпится уже в дверях, а в сторону раздаточной даже смотреть страшно.
Протискиваюсь сквозь толпу в центре зала – это младшеклассники не могут разобраться, кто первый занял стол, – и иду к окнам. Там за одним из круглых столиков уже сидят ребята: Вова, Колосс, Марк и Вадим. Брат и гильдмастер машут мне рукой, поторапливая, и мне приходится ускорить шаг. Хотя мне почему-то боязно садиться за стол.
– Итак, начнем, – дает команду Вадим, едва опускаюсь на стул рядом с Марком.
В центре стола на пластиковой тарелке лежат школьные пиццы, настолько жирные, что тесто блестит. Рядышком стопочкой сложены коржики с орешками, по кругу расставлены стаканы с чаем. Всего ровно по пять штук. Однако никто не тянется за едой. Все внимательно смотрят на Колосса и чуть ли не с придыханием ждут, что он скажет.
– Следящие чары засекли того, кто спалил нашу базу. – Колосс сияет от гордости, как начищенный ботинок, и кладет перед Вадимом телефон. – Мне удалось узнать, как он выглядит и какое имя носит. Но каким образом придурок сломал нашу защиту, я так и не понял.
Мне хочется привстать, чтобы перегнуться через стол и заглянуть в телефон. Сердце отчего-то не на месте, хотя никто из парней меня даже взглядом не уколол. Вадим и вовсе одаривает меня мягкой улыбкой, когда передает телефон по часовой стрелке Вове.
Я бы могла наклониться к Лисину, чтобы вместе с ним увидеть то, что горит на экране. Но в этот момент замираю и думаю о том, что Вадим, как и все остальные, все-таки подозревал меня.
Иначе что это за улыбка была? Он будто извинялся ею.
Когда Вова Лисин кладет телефон передо мной на стол, мы с Марком одновременно наклоняемся к смартфону. Брат на несколько секунд подвисает в удивлении, а я не могу сдержать нервный смешок.
Я знала, что так будет. Чувствовала, что что-то не так!
– Страшила какой-то. – Вова первым берет стакан, но не отпивает чаю. Крутит в руках, пальцами перебирая стеклянные грани. – Это точно человек?
– Не страшила, а урод. Моральный, – выплевывает Колосс и забирает у нас из-под носа телефон.
Я цепко впиваюсь взглядом в экран и до последнего момента провожаю взором скрин с Ониксом, разгуливающим по нашей базе.
Почему он это сделал?.. Зачем прицепился ко мне?
– Такое ощущение, что он мстит нашей гильдии, – с презрением говорит Колоссов. – У меня есть видео, как он ломает защитный барьер, но сам момент поджога чары не застали.
– Не думаю, что где-то перешли ему дорогу. – Вадим ставит локти на стол, а пальцами принимается массировать виски. Так, будто это помогает ему лучше думать. – Я бы запомнил такое чудовище. Он ведь даже на человека не похож! Рогатое уродство.
– Это маска, – спокойно говорю я, привлекая внимание парней.
Коленка Марка тут же больно ударяет по моей под столом. Этого никто не видит, но намека заткнуться красноречивее этого я не жду. Прикусываю язык, но уже слишком поздно.
– С чего взяла? – щурит зеленые глаза Вова. – Ты его знаешь?
Кажется, что шум в столовой становится еще громче. Стук ложек о посуду и переплетение голосов давят на виски.
Нельзя говорить, что я знаю Оникса. Это все равно что признаться, будто я его соучастница. Хотя все совсем не так.
Но ребята не станут слушать оправдания. Не поверят, что Оникс нашел меня случайно. Случайно добавил в друзья. Даже я теперь в это слабо верю.
– В M&B нет расы, которая выглядит как драконорожденные. – Память и логика подсказывают верное решение. – Так что это маска. Я так думаю.
Вадим берет телефон из рук Колосса, и все остальные, кроме меня и Марка, придвигаются к нему, чтобы вновь заглянуть в экран. Украдкой смотрю на брата, но быстро отвожу глаза.
У него под скулами надулись желваки, и это единственное, что выдает его истинные эмоции.
– А когти? Их ты перчатками объяснишь? – смеется Колосс. – Да и скилы, которыми он крошил нашу защиту, не похожи на те, что есть у других классов. Я посидел на форумах, искал, что это могут быть за способности, но и там ответа не нашел.
– Он будто не игрок, а босс, который под него косит, – хмыкает Вова, но я знаю, что он не прав.
Так же как знаю и то, что Колосс не ошибается. Оникс действительно имеет уникальные способности, и, возможно, его внешность – это отпечаток силы. Но какой?
Я убила сотни и тысячи часов в M&B, но без понятия, что за скилы использует мой тайный знакомый. Даже если это легендарки, то явно те, о которых я даже не слышала.
– Да пофиг, кто он и под кого косит! – взрывается Вадим. – Козел ради прикола разрушил нашу базу! Что будем делать?
Кладу руки на коленки, чтобы никто не видел, как под столом нервно сжимаю ткань юбки. Смотрю, как ожесточаются лица парней, пока они наперебой предлагают:
– Зарепортим [17] его!
– Пусть его заблокируют в игре! И чтобы аккаунт без возможности восстановления закрыли!
– А если не прокатит?
– Можно ему в личку писать. Ник-то знаем! Пусть придурок возместит ущерб или хотя бы ответит, зачем все это устроил!
– А если в чеэс кинет?
– Через внутриигровую почту будет получать от нас подарочки. Тухлые яйца и уши гиен!
– А это-то зачем?
– Чтобы рюкзак почаще от мусора чистил и страдал!
За всю перемену я так ничего и не съедаю. Делаю несколько глотков пересахаренного чая и ухожу из столовой самой первой. На вопросительные взгляды ребят выдавливаю виноватую улыбку и шепчу:
– Живот болит. Ну, вы понимаете…
Они даже не дослушивают, отмахиваются и забывают обо мне тотчас, как выхожу в коридор. Сердце гулко стучит, а на душе так мерзко, будто там кто-то помойное ведро перевернул.
Моей вины ни в чем нет, но чувствую себя грязной. Из-за того, что молчу про Оникса. Из-за того, что парни так ненавидят его, что готовы на ушах станцевать, лишь бы хоть как-то задеть ноунейма по ту сторону экрана.
Я действительно направляюсь в туалет, потому что только там, сев на окно, могу побыть одна и привести мысли в порядок.
Но что-то во мне противится, не пускает ненависть в сердце. Наоборот, мне невыносимы злые слова парней, а вспоминать их искаженные гневом лица – мерзко.
Однако побыть одной мне не удается.
– Дарьяна! – Марк нагоняет меня на лестнице, и мне приходится остановиться у окна.
Брат оглядывается, проверяя, не следует ли кто-то из парней за нами, а затем подходит ко мне и шепотом произносит:
– Объяснись! Что происходит? Почему игрок, с которым ты бегаешь в пати, напал на нашу гильдию?!
Наверняка в глазах Марка следующие мои слова выглядят шуткой или даже насмешкой, но говорю чистую правду:
– Я не знаю.
Он проводит ладонью по ершику темных волос и шумно выдыхает. Выглядит брат встревоженным и напряженным, что еще сильнее заставляет переживать.
– Так уж не знаешь? – пронзает меня внимательным взглядом карих глаз.
– Именно.
Он испытывает меня взглядом, который, кажется, забирается в самый мозг. Марк сводит брови, будто силится лучше сконцентрироваться, и продолжает испытание. Ждет, что я расколюсь, но я знаю не больше, чем брат.
– И тебе не кажется подозрительным, что пожар случился в тот же день, когда ты повздорила с Вадимом из-за голды [18]?
– Кажется, – признаюсь я, не отводя глаз. – Но толку-то? Я с этим Ониксом даже не говорила особо.
– Что странно. Любой бы на моем месте решил, что он защищает кого-то.
Он красноречиво смотрит на меня, выгнув бровь. В этот раз не выдерживаю и отворачиваюсь к окну. Руки скрещены на груди, пальцы впиваются в ткань белой блузки.
– Я понимаю, к чему ты клонишь, но уверяю тебя – это не так. Оникс ни единым словом со мной не перекинулся. Один раз нашел меня в Великом лесу и помог выполнить квест с головой тигра, а во второй – пересечь мост в Пустоши. Он добавил меня в друзья, ничего не сказав! Может, это вообще миссклик [19] был.
– Но он нашел тебя дважды. Это точно не миссклик.
– Не факт. Думаю, он помог мне во второй раз, потому что увидел мою просьбу о помощи в общем чате локации. Вспомнил ник и пришел.
– Все равно странно. И опасно.
Мимо нас по лестнице проносится компания старшеклассников, и мы на время умолкаем, хотя перемена скоро кончится. Лишь когда гурьба ребят исчезает из поля зрения, Марк тихо шипит:
– Ты хоть понимаешь, что случится, если Вадим или кто-то из парней узнает, с кем ты играешь?
Хотелось бы сказать, что они не узнают. Но механика игры такова, что следить за тем, кто у тебя в списке друзей, – проще простого. В нем отображается, онлайн ли человек, в какой он локации и с кем.
Стоило бы сказать, что больше играть с Ониксом не буду, но язык не поворачивается. Хотя бы потому, что он слишком загадочный и сильный, чтобы я отступила, не узнав, откуда у него такая мощь. Что за скилы? Почему его руки – единственная часть тела, не скрытая одеждой, – не похожи на человеческие?
И он помогал мне.
Не знаю почему, но не могу так просто забыть об этом.
– Он поступил как придурок, – напоминает Марк. Наверное, потому, что замечает, как выражение моего лица смягчается. – Уничтожил то, что ему не принадлежало. И даже если он сделал это не для того, чтобы защитить тебя, а ради развлечения, то это еще хуже.
Марк прав. Во всем прав. Если бы вместо Марка меня с Ониксом заметили парни из гильды, то отвертеться было бы уже невозможно. Удивительно, что Марк верит – я не в сговоре с Ониксом. Но вот остальные… Они ни за что не будут так же благосклонны.
Я видела их лица там, в столовой. Они ненавидят Оникса.
– Дарьяна, – на выдохе произносит брат. Дожидается, когда посмотрю на него, и продолжает: – Пожалуйста, не играй с ним больше.
Я молчу и слабо киваю, потому что это правильно.
На оставшихся уроках я витаю в облаках. То порываюсь удалить Оникса из друзей сразу же, как вернусь домой, то решаю оставить все как есть. Если не вычеркну его из списка друзей, оставлю себе шанс следить за ним хотя бы так, издалека. Ведь вовсе не факт, что он захочет играть в команде вновь? И даже если захочет, я всегда могу отклонить приглашение.
Иногда я украдкой оборачиваюсь на брата, который теперь сидит с Колоссом. Они не болтают на уроках. Каждый занят своим делом. Брат учится, а Колосс залипает в телефоне. Почему-то я всегда представляю, что Артем смотрит скрины с Ониксом и размышляет, как бы его наказать. От таких догадок становится не по себе, и я пристальнее вглядываюсь в лицо Колосса. Ищу следы злости или раздражения, но нахожу только проблемы.
Учительница делает мне замечание при всем классе. Разумеется, шутит о том, что я влюбилась в Колоссова, раз половину урока таращусь на него. Одноклассники хихикают, Марк неодобрительно качает головой. Будто говорит: «Палишься». А сам Артем удивленно распахивает глаза и в упор смотрит на меня. Еще немного, и у виска покрутит. Мол, «Силаева, ты с ума сошла? Отвернись и не позорь нас обоих!».
После этого случая больше не кручу головой. Пытаюсь сконцентрироваться на занятиях, но мысли снова и снова тянутся к Ониксу.
После целого лета безделья сложно втянуться в учебу. Менять сон до обеда и волю на сидение за партой и жизнь от звонка до звонка – изобретательная пытка. Поэтому, даже не особо утруждаясь на занятиях, после шести уроков чувствую себя выжатой до последней капли.
Я даже отказываюсь от предложения Марка вместе пойти по домам, хотя живем в одной стороне. Мне хочется побыть одной.
Направляясь на выход из школы, прохожу мимо спортивного зала. За закрытыми дверьми шумно: слышу топот ног и чужие голоса.
– Давай-давай! – выкрикивает кто-то, а остальные подхватывают и начинают свистеть и хлопать.
Слышится удар по мячу, а потом – дружные овации. Всего лишь звуки, но они с силой толкают меня в омут памяти. Туда, где я улыбаюсь часто и искренне, хотя на руках куча ссадин, заклеенных цветными пластырями. Туда, где соперничество и веселье тесно сплетаются.
Воспоминания становятся еще ярче, когда дверь распахивается и из спортивного зала выходит парень. Высокий и стройный. Его темные, почти черные волосы взмокли от пота, от него же блестят лицо и шея, а зеленые глаза устремлены на меня.
– Чего тут стоишь? – хмурится Мирон и утирает со лба влагу тыльной стороной кисти. – Тоже играть хочешь?
Простые вопросы, но язык присыхает к нёбу, не могу сказать ни слова. Меня накрывает воспоминаниями, как лавиной, ведь несколько лет назад все было наоборот.
Это я вышла из спортзала, чтобы попить. Запыхавшаяся, но счастливая. А Мирон стоял в коридоре под дверьми и слушал, как другие ребята играют в мяч. Он казался смущенным, когда шагнула в его сторону и смело спросила:
– Че тут стоишь? Заходи, если тоже играть хочешь!
Помню, как он замотал головой и смущенно отпрянул. Хотел сбежать, но я, позабыв о жажде, схватила его за руку и потащила в сторону зала.
– Не надо! – попытался вырваться мальчишка, которому тогда еще было лет тринадцать.
– Почему это?
– Посмотри на меня. – Он раскинул руки, будто так я могла видеть его еще лучше.
Но я лишь пожала плечами. Что не так? Тогда он покрутился, картинно схватившись за пухлые бока, а потом хлопнув себя по выпирающему животу.
– Они будут смеяться надо мной, – выдохнул мальчик со смирением, которое только изображал. Я же в его голосе уловила и волнение, и странную, но очень понятную надежду.
Он хотел играть, но стеснялся. Почему? Тогда я еще не знала, что над Лукашовым смеялись девчонки из класса. Да и некоторые мальчики не хотели общаться с полным, страдающим от акне одноклассником.
– Ты дурачок? – совершенно искренне тогда удивилась я. – Кому ты нужен, смеяться над тобой? Я вот даже имени твоего не знаю, а все равно зову присоединиться к моей команде. Хочешь?
– Но я ведь даже правил не знаю и играть не умею!
– Научишься.
– Но…
– Пойдем уже! У меня в команде человека не хватает. Давай-давай! Вся надежда только на тебя!
Я попыталась поймать его ладонь, но не получилось. Мальчик вырвал руку, отшатнулся, однако не сбежал.
– Не боишься, что из-за меня ты проиграешь? Я слабый игрок.
– Какая разница? Проиграю или выиграю – пфф. Главное, чтобы было весело!
И когда я снова схватила его за руку, он больше не сопротивлялся. Пошел со мной в спортивный зал, сбавив шаг лишь у порога.
– Что опять? – вскинула брови я, но новый союзник меня удивил.
– Мирон Лукашов, – представился он, не отнимая руки от моей.
– А я Дарьяна Силаева, – заулыбалась я. – Но ты можешь называть меня просто Капитан!
Я помню, как рассмеялась над вытянувшимся от удивления лицом Мирона. Помню, как он подхватил мой хохот, и в зал мы вошли уже вместе, чтобы в следующие годы делать это снова и снова.
Мы всегда приходили на тренировки вместе. И так повторялось десятки раз, пока я не ушла.
– Ну? Играть пойдешь? – повторяет вопрос Мирон
С этим залом, с волейболом и с Мироном у меня связаны лучшие воспоминания в жизни. Полные солнца, улыбок и беззаботного счастья.
Но то время прошло. И я боюсь зайти в этот зал, снова взять в руки мяч, но понять, что все по-другому – лучшее позади. Остались только скорбь и тревога.
– Без меня как-нибудь, – вяло улыбаюсь и прохожу мимо.
Кажется, Мирон смотрит мне вслед, но я не оборачиваюсь.