Глава 15
Давно я не чувствовала себя такой окрыленной! С нетерпением жду, когда пройдет загрузка, и надеюсь, что по ту сторону реальности меня сразу встретит Оникс. Он ведь не единожды делал так.
Мысленно репетирую, что скажу ему. Свое признание – я готова вступить с ним в одну гильдию. Но как мы ее назовем?
Пока в голове крутятся варианты, загрузка завершается. Я оказываюсь посреди небольшого городка, Ванама, полного приземистых домов из светлого камня, узких улочек, заполненных тканевыми палатками торговцев, и песка.
Но Оникса рядом нет ни сейчас, ни через несколько минут, которые жду его.
Список друзей подсказывает, что Оникс онлайн. Причем в этом же городе, где-то поблизости. Всматриваюсь в карту и понимаю, что он зависает через несколько улиц от меня. Что он там делает? Ни торговца рядом, ни неписей с квестами. Может, просто афкашит?
Спрошу, когда увижу его.
Расталкивая игроков, несусь вперед. Иногда заглядываю в карту, чтобы свериться и не заблудиться в улицах, которые, удаляясь от центра, постепенно становятся безжизненными и безликими. Эта зона не представляет никакого интереса: здесь пусто и нечего ловить. Но отметка на карте четко указывает – Оникс близко.
Когда локация становится совсем уж неприветливой, сбавляю шаг. Окна домов тут заколочены, а иногда – даже двери. Проулки больше похожи на кладовые для мусора, которого здесь пруд пруди. Разбитые пустые ящики, сломанное оружие, грязные тряпки… Стараюсь аккуратно обходить все это, чтобы ничего не задеть. Вообще хочется свалить. Дождаться Оникса в другом месте, написать ему… Однако хотя бы раз мне хочется самой найти его, сделать сюрприз, какой Оникс преподносит мне раз за разом.
В конце концов, когда еще мне выдастся шанс такое осуществить? Обычно Оникс будто следит за списком друзей, чтобы не пропустить мой вход в игру. Сегодня же удача на моей стороне.
Отметка на карте, обозначающая Оникса, становится все ближе. Мне остается лишь завернуть за угол, и увижу его. Сердце заходится бешеным ритмом, и мне требуется время, чтобы сделать решающий шаг.
Набираю полные легкие воздуха и выворачиваю в проулок… Чтобы тут же заледенеть от ужаса.
Полы черного плаща лежат на земле, ореолом тьмы окружая Оникса, что сидит на коленях, склонившись над незнакомым мне игроком. Высокоуровневый эльф даже пошевелиться не может. Его рот запечатан чарами молчания, а полоска жизни быстро тает. Я только успеваю появиться в проулке, а последние капли здоровья эльфа растворяются. На глазах тает и его ник.
Игрок убит.
Конечно, он может возродиться, потеряв часть предметов и золота, но я все равно не могу пошевелиться. Тонкие волоски на моем теле встают дыбом, пока смотрю на тело, что остается лежать на руках Оникса. Безжизненное, неподвижное… Бледное, как снег.
Оно растворяется в воздухе – эльф переродился, и только тогда я замечаю остальные детали, что ускользали от меня. Кровь на земле, на когтистых пальцах Оникса… и на его губах, которые вижу впервые. Ведь маска дракона валяется на песке в луже алой жидкости.
– Опал, – произносит он мое имя шепотом, словно боится спугнуть.
А я смотрю, как красные от чужой крови губы шевелятся, открывая взору острые зубы. Медленно поднимаю глаза выше, и сердце взволнованно ударяется о ребра. Меня окатывает колючим холодом, который лижет кожу.
Рубиновые глаза изучают меня так же внимательно, как я сейчас смотрю на Оникса. Стараюсь запомнить каждую черту точеного лица, которое пряталось под маской.
Бледная кожа кажется совсем белой на фоне иссиня-черных длинных волос. Некоторые пряди падают Ониксу на лицо, липнут к красным губам и подбородку. Часть локонов он заправил за остроконечные уши со множеством серебряных колец в них, что наводит на мысль, будто Оникс играет за эльфа. Но у эльфов не бывает клыков… и рогов. Те прорастают из верхней части высокого лба и изгибаются назад.
«Отринь человечность и прими силу», – оживает в воспоминаниях властный голос каменного хранителя, и все встает на свои места.
Оникс испил кровь божества, от которой я отказалась. Поэтому знал, как пройти данж. Поэтому у него есть особые способности и мощь. Но чем он за них платит?
И что важнее…
– Кто ты такой?
ОНИКС
Дрожь в ее голосе – худшее, что могло с ним случиться.
От Опал разит страхом, который впивается в кожу ржавыми иголками. Хочется схватить чертову маску, спрятаться под ней и сбежать. Скрыться в тени, где чудовищам вроде него самое место.
Но Оникс не смеет шелохнуться. Знает, если сбежит, Опал… Дарьяна ускользнет от него навсегда. Не простит ни молчания, ни тем более слабости. И тогда он потеряет ее. Снова.
– Хватит молчать! – кричит она. Вопреки тому, что только что видела, шагает к нему.
К монстру, который на ее глазах убил другого игрока, чтобы восстановить собственные силы. Руки Оникса, его губы до сих пор в крови того эльфа, который оказался идеальной добычей – афкашил в безлюдном проулке. Оттащить его подальше в темный тупик не составило труда. Бедняга наверняка даже не понял, что его убило.
Но даже если бы эльф видел ник нападавшего и догадался, что происходит, Оникса это не побеспокоило бы. Таких, как он, служителей темных богов, на сервере единицы. Почти никто не знает о тайном данже и секретной силе, которую там можно найти.
Эльфу никто не поверит. Пока что.
Это преимущество Оникс будет беречь и скрывать от посторонних. Ради нее. Ради победы в дурацком соревновании, которое для Дарьяны почему-то так важно.
– Говори, – жестко произносит она, и Оникс с удивлением отмечает, что отвращения в ее голосе нет. – Я хочу знать правду!
Так что она чувствует? Она боится его, но не презирает? Она уйдет, когда узнает его секреты? Или…
Опал снова шагает к нему, осторожно и неуверенно.
– Мы ведь одна команда.
Он тянется к микрофону на наушниках, который живет лишь благодаря синей изоленте. Тот барахлит, порой вообще отказывается работать, поэтому Оникс чаще всего общается через чат. Но сейчас он искренне жаждет, чтобы в этот раз микрофон не подвел.
Им нужно поговорить.
– Это моя плата за силу и особые скилы, – говорит он и сам не узнает свой голос. Такой робкий, осторожный… Оникс точно крадется по едва заледеневшему озеру и боится, что вот-вот провалится в холодную воду.
Он сам не узнает себя. Так чего думать о Дарьяне? К тому же не факт, что она вообще услышала его – хоть как-то, хоть с помехами и измененным сломанной техникой голосом. Стоит и не шевелится с отсутствующим видом.
Но когда руки тянутся к клавиатуре, чтобы напечатать сообщение в чат, Опал просит:
– Говори дальше. За что ты платишь?
Вопрос она произносит как-то скомканно. Будто в последний момент понимает, что спрашивает об очевидном. Знает ведь, что Оникс – хилер, но видела не раз его способности, что не припишешь лекарю.
– Темные боги позволили мне стать мультиклассовым игроком. Поэтому я не только хилер, но и дамагер [24].
– То есть твои скилы… Все эти тени…
– Считай, что это легендарные скилы за особую плату.
– Что за плата? Ты должен убивать игроков?
Если бы его настоящие эмоции отражались на лице пиксельного аватара, то тот сейчас бы сморщился, словно от боли.
– Не совсем так, но да… Ты почти права.
– Почти?
– Я не должен их убивать, но чаще всего так и происходит. – Он мнется перед тем, как сказать следующие слова. Самые сложные. – Я могу хилиться лишь с помощью крови других игроков. Это и есть плата за дар темных богов.
Опал смотрит туда, где еще недавно лежал мертвый эльф. Следы его крови до сих пор алеют на земле. Ониксу хочется шагнуть вперед, закрыв алые лужи плащом, но он остается там же, где и стоял.
– Поэтому ты отказался принять то зелье лечения, которое я тебе дала? – вспоминает Опал и сама приближается к нему. Медленно, неловко. Но расстояние между ними сокращается, и сердце Оникса отчего-то высоко подскакивает.
Они играли вместе столько раз… Он всегда со страхом представлял, как Опал узнает правду. Она ведь отвернулась от этой же силы, не отказалась от человечности даже в виртуальном мире. Выбрала честный, но сложный путь. А Оникс… хочет быть сильным ради нее.
– Я не могу исцеляться зельями, – делится он, глядя в светлые глаза Опал. – Не могу исцелить себя сам, своими скилами, больше чем на треть здоровья. Если попытаюсь – лишусь сил.
– А те игроки, на которых нападаешь? Что ты с ними делаешь? С их кровью?..
Оникс не отвечает. Красноречиво приподнимает подбородок, который до сих пор испачкан кровью эльфа, и изображает оскал, чтобы показать заострившиеся зубы. Он никогда не испытывал ни страха, ни стыда за то, что выпивает игроков до дна. Поглощает их жизнь, а порой и магию. Но теперь произнести правду вслух почему-то непросто.
Она сочтет его мерзким жестоким монстром.
– Значит, вампиризм, – хмыкает Опал и садится на пустой ящик, как бы намекая, что уходить не собирается.
Она готова слушать. Она не сбежит!
– Почему ты сразу не сказал? Я могла бы…
Опал наклоняет голову, оголяя бледную шею. Свободные рукава рубашки струятся вниз шелковым водопадом и обнажают тонкие запястья, когда Опал касается пальцами шеи.
Он тяжело сглатывает и зажмуривается, не веря глазам.
– Перестань, – просит Оникс, отвернувшись. – Я не буду пить твою кровь.
– Почему? – Обида ржавчиной закрадывается в ее голос.
– По той же причине, по которой не рассказал тебе. Не хочу, чтобы ты решила, будто использую тебя как… сосуд с кровью.
Она некоторое время молчит. Сутулит спину, сидя на ящике. Больше не подставляет шею, готовая к укусу.
– Оу, – роняет она смущенно и затихает.
Он бы многое отдал, чтобы сейчас увидеть ее лицо. Хочется верить, что Дарьяна улыбается, мило прикусив губу. Одна лишь эта мысль рождает улыбку и на его губах тоже, хотя игровой аватар по-прежнему похож на глыбу льда.
Что ж. Момента лучше не будет. Нужно сказать ей.
– Мне нравится играть с тобой, – признание обжигает нутро взрывом фейерверка. Это чувство пьянит, голова идет кругом, и Оникс сам не замечает, как выпаливает новые откровения: – И я боюсь, что ты уйдешь, испугавшись или решив, будто использую тебя.
Слова звучат жарко и пламенно. Так, как должно звучать признание в любви. И пока Оникс говорит, он ощущает то же смущение, то же волнение, какие бурлят в крови, когда распахиваешь душу и даришь кому-то кусочек сердца.
И когда последнее слово срывается с губ, на смену трепету и смущению приходит страх. Если Дарьяна раскусит его, поймет, что правда нравится ему, она уйдет.
Сердце отбивает на легких синяки каждый миг, что Опал молчит. Оно ускоряет ритм, когда она встает с ящика и направляется к Ониксу. И обрывается на словах:
– Мне тоже нравится играть с тобой. Поэтому… Я готова создать с тобой гильдию.
Теперь уже она протягивает ему раскрытую ладонь. На экране появляется окно приглашения, которое Оникс принимает без раздумий. Его массивная грубая рука с изогнутыми черными когтями ложится в аккуратную ладонь Опал.
Свет и тьма. День и ночь.
Он нравится ей лишь в игре, а она для него – вселенная.
– Звездный свет. – Ладонь Опал крепче сжимает его руку.
Сердце так тарабанит, что Оникс не сразу разбирает слова. Переспрашивает, а в ответ слышит мелодичный смех.
– Название нашей гильдии, – поясняет Опал. – Нравится?
И он, глядя на нее сквозь экран, расплывается в дурацкой, полной нежности улыбке:
– Очень.