Глава 20
– Ты наказана! – Андрей с порога грозит мне пальцем и не спускает тяжелого взгляда все время, что стягиваю куртку и разуваюсь. – Слышишь?
Мелкий уже спит, и отчим говорит шепотом, чтобы не разбудить брата, но голос его нисколько не теряет угрожающей строгости. Мама, укутавшись в махровый халат, стоит тут же в коридоре, за плечом отчима. На меня она смотрит не так яростно, как Андрей, и в материнских глазах не читаю осуждения. Волнение? Может быть. Однако, в отличие от Андрея, она бы наказывать меня точно не стала.
– Я опоздала всего на сорок минут! – шепчу я. Хочется передернуть плечами, чтобы стряхнуть с себя неловкость ситуации. Что за перепалка в двадцать децибел?
– Тем не менее опоздала, – Андрей сурово скрещивает руки на груди, – и будешь за это отвечать.
Смотрю на маму, ища в ней поддержку. Но та поджимает губы и кладет руку на плечо нового мужа.
Ясно. Волшебно!
– Дарьяна, я рада, что ты потихоньку вливаешься в нормальную жизнь. Но долгое затворничество не дает карт-бланш на вечеринки! Мы волновались за тебя, а ты даже трубку не брала.
– И прошу за это прощения – Не замечаю, как нервно начинаю ковырять заусенец, не зная, куда в волнении деть руки. – Я не видела, что телефон звонит. А звук забыла включить после занятий…
– Так я тебе и поверил, – прищуривается Андрей. Он не даст слабину.
Поняв это, плетусь в свою комнату. Раздражение разрядом тока прокатывается по телу, когда понимаю, что родственники идут по моим пятам.
– Думаешь, я не видел в окно парня, который тебя провожал? – Чем дальше отходим от коридора и комнаты, где спит Миша, тем громче становится голос Андрея.
Черт, лучше бы мы и дальше нелепо ругались шепотом! Меня бесит, что какой-то левый мужик отчитывает меня лишь потому, что вдруг женился на моей маме. Думает, теперь может заменить мне отца?
– Дарьяна, а ну, стой! Я с кем говорю?
Сохранять спокойное выражение лица становится все сложнее. Я хмурюсь, кривлю губы и совершенно не хочу, чтобы отчим или мама это заметили. Пусть лучше думают, что мне плевать и на наказание, и на замечание про парня.
Андрей мне не указ! Меня не трогают его слова!
Проскальзываю в свою комнату и пытаюсь захлопнуть дверь, но Андрей не позволяет. Удерживает дверь рукой и толкает ее, а заодно и меня. Отлетаю в центр комнаты. Маска непоколебимости разбивается, когда вижу разъяренное лицо отчима.
– Чего ты пристал ко мне?! Я уже поняла, что наказана! Никаких прогулок, вечеринок и всего такого, да? Сразу после школы – домой или к психологу? Окей! Только отстаньте от меня!
– Что за речь, Дарьяна?! – охает мама. – Андрей все правильно говорит! И не надо глаза закатывать, я все вижу!
Кончики ушей обжигает приливший жар. Мама хочет, чтобы я слушала Андрея как своего отца. Чтобы отчим и стал моим новым отцом, и это бесит больше всего.
Никто не заменит мне папу. Никто! И я никогда не забуду, что моя семья, мое детство рухнули из-за Андрея. Если бы не он, мама бы осталась с папой, и тогда… Тогда…
– Оставьте меня в покое, пожалуйста, – выдавливаю дрожащим голосом. Еще немного, и разревусь. И лучше, чтобы этого никто не видел.
Поджимаю губы и отворачиваюсь к окну. Жду, что дверь захлопнется, и я останусь в комнате одна. Но вместо этого слышу грубое:
– Стыдно тебе? Вот и хорошо! Это еще повезло, что мальчишка тебя просто до дома довел, а не изнасиловал где-нибудь за углом!
– Андрей! Зачем ты так?!
Прыскаю от нервного смеха, а по щекам уже катятся слезы.
Нет, как бы мама ни просила, не быть нам семьей. Андрей просто запугивает меня, забывая, что с этим я и сама прекрасно справляюсь. Я профи психологического ужаса.
И потому невероятно странно, что самой такая мысль в голову не пришла. Ни на миг я не допускала, что Оникс при личной встрече причинит мне вред. Мне не было страшно ехать к нему, и только сейчас понимаю, как это для меня ново.
Я настолько доверяю Ониксу? Или это доверие куда шире, чем один человек, и глубже, чем кажется на первый взгляд?
Пока за спиной спорят о воспитании мама и Андрей, я забиваю на них. Сажусь в компьютерное кресло и нажимаю на кнопку запуска. Пусть торчат тут, если им так нравится. Рано или поздно все равно уйдут. А мне нужно успокоиться.
Времени уже много, но и я долго играть не собираюсь. А если повезет и Оникс тоже появится в сети, прямо спрошу обо всем. Кирилл и Оникс – это один человек?
Но мои надежды разбиваются о полоску для ввода пароля, которой раньше на моем компьютере никогда не было.
– Что это? – повернувшись в кресле, спрашиваю я.
От довольного лица Андрея мерзко сводит желудок. Мама выглядит усталой и отводит глаза, чтобы не смотреть на меня. И тогда я в очередной раз вспоминаю, как чувствуется ее предательство.
– Я же сказал. Ты наказана.
И, лишь сказав это, Андрей уходит. Выводит за собой и маму, а потом закрывает за собой дверь.
* * *
В школу прихожу в разбитом состоянии и больше напоминаю зомби, чем человека. Все выходные я провела в своей комнате за уроками, а в свободное время старалась отвлечься от мыслей об Ониксе.
Поговорить с ним не получилось. Ни Андрей, ни мама не поддались уговорам. Компьютер до сих пор остается заблокирован, а мое сердце тревожно мечется всякий раз, когда думаю об Ониксе.
Несмотря на все что сказал Кирилл во время нашего разговора, я до сих пор не могу поверить, что он тот, кого искала. Тот, в кого влюбилась сердцем, когда глаза оставались слепы.
Не верю, потому что рядом с Кириллом сердце молчит.
Молчит и сам Елин. За все выходные он написал всего пару раз с банальным «Как дела? Что делаешь?». Глядя на эти сообщения, я хотела фыркнуть и убрать телефон подальше. Почему его не волнует, что ни разу после нашей встречи не вошла в игру?
«Пахнет обманом», – шипела тревога, но впервые наши догадки звучали в унисон.
«Играю. А ты?» – в воскресенье отправила я.
Надеялась, что Кирилл скажет что-то такое, что выдаст его ложь. Но даже если Елин врал, то проверить я это не могла.
Вечером того же дня он действительно позвонил, но я трубку не взяла. Было страшно, потому что Кирилл мог наконец спросить, почему не захожу в M&B, и это бы стало точкой, подтверждающей, что он Оникс.
– Дарьяна! – окрикивает меня Катя, когда от гардероба иду в сторону лестницы.
В отличие от меня, Катя выглядит свежо и бодро. Светлые волосы собраны в высокий хвост, который стягивает голубая резинка с атласным бантиком. Белая блузка, форменная жилетка и юбка идеально отглажены, а начищенные туфли блестят почти так же ярко, как глаза одноклассницы.
Чернова совсем не похожа на ту версию себя, которая рыдала на вечеринке взахлеб.
– Чего ты такая счастливая? – Дожидаюсь, когда Катя догонит меня, и дальше мы идем уже вместе, шагая нога в ногу. – Вспомнила, что конец четверти скоро?
– Что? Блин! Зачем напомнила? Мне еще оценки по геометрии исправить нужно успеть!
– Я бы предложила свою помощь, чтобы поднять тебе настроение, но, боюсь, после моих подсказок тебе ничего выше тройки не светит.
– Давай не будем о грустном. Лучше расскажи, что случилось в субботу. – Катя подхватывает меня под локоть и поигрывает бровями. – Сдалась-таки Кириллу?
Ничуть не удивляюсь такому вопросу, но все равно смущаюсь. Надеяться, что Катя и остальные ребята с вечеринки оставят такое событие без внимания, было бы очень глупо.
– Странно, что ты спрашиваешь об этом только сейчас, – пытаюсь я перевести тему.
Мы уже поднялись на нужный этаж, но к кабинету не идем. Катя придерживает меня за руку, и мы останавливаемся на лестничном пролете.
– Я не писала тебе, потому что хотела видеть твое лицо, когда будешь говорить о вашем романе. – Она мило хихикает и снижает голос до полушепота: – Так что колись!
Улыбка медленно сползает с лица Кати, когда она замечает, что я ее восторгов не разделяю. Отвожу глаза, тяжело вздыхаю…
– Что случилось? – уже совсем невесело спрашивает она. – Он обидел тебя?
– Нет. Кирилл не сделал ничего плохого, – выдавливаю я. Сбиваюсь, снова набираю полную грудь воздуха.
Черт, как же тяжело об этом говорить!
– Он был очень милым, внимательным. Даже слишком. Это, знаешь, бесит слегка…
– Но ты ведь с ним ушла. И, говорят, вы долго сидели в гостевой комнате. Одни.
В голосе Кати не остается былого игривого задора. Она больше не выманивает секреты, не охотится за пикантными подробностями. Она волнуется.
Я вижу это в ее глазах, в каждой крохотной морщинке, что пролегает под опущенными уголками губ и на лбу. Точно такое же лицо было у меня, когда смотрела, как Катя плачет и убивается по Алене.
Эта искренность чувств подкупает, и я выдыхаю:
– Кирилл – это Оникс.
Катя молчит секунд двадцать, таращась на меня во все глаза. Еще около десяти секунд она запинается, теряется в словах и эмоциях. И лишь потом спрашивает:
– Ты уверена в этом?
– Я ни в чем не уверена, хотя Кирилл рассказал мне то, о чем не мог знать, если бы не был Ониксом.
Катя задумчиво прикусывает губу.
– Ты говорила с Ониксом в игре?
– Нет. Меня наказали за опоздание с вечеринки.
– Серьезно? Так не вовремя!
Этой же мысли вторит звонок на урок. Обмениваемся с Катей раздосадованными взглядами и быстрым шагом направляемся к кабинету. Первым у нас химия, опаздывать никак нельзя.
Однако это правило касается только учеников.
Химичка задерживается, и в кабинет мы с Катей заходим, когда учителя там нет. Почти сразу, стоит мне переступить порог, раздается стройное «о-о-о».
– А вот и Дарьяна Елина, – громче всех заявляет Вадим.
Дурацкую шутку вознаграждают дружным смехом, от которого хочется отряхнуться.
– Вы целовались? – без стеснений спрашивает Алена, и класс умолкает в ожидании моего ответа.
Почему сердце так колотится? Откуда опять это чувство, будто сейчас задохнусь от паники?
Потому что кто-то влез в то, что мне казалось личным и тайным. Потому что я не хочу делиться со всеми своими чувствами к Ониксу. Не хочу показывать, что у меня они вообще есть.
– Н-нет, – выдавливаю, глядя в пол. – Ничего не было. Давайте не будем об этом.
Хочу пройти к своему месту, но меня кольцом обступают девчонки.
Я знала, что слухи про нас с Кириллом поползут. Но что это будет настолько дискомфортно и беспокойно, я не представляла. Нас и раньше называли парочкой, хоть и не так, как сегодня. Однако мне было плевать.
Что поменялось сейчас?
– Вы встречаетесь? Официально? – сыплются новые вопросы, пока краем уха выхватываю другие комментарии:
– Вот тебе и тихоня-задротка. Чем она Кирилла так очаровала?
– А ты не знала? Они еще в начале четверти обжимались во время уроков.
– Хватит!
Резко разворачиваюсь и шагаю обратно к двери. Не хочу ни слушать, ни участвовать в этом цирке. Я еще не сказала Кириллу о том, что решила насчет нас. Нас вообще пока нет!
Думаю о Елине, а сердце будто из груди вырывают. Я хочу поговорить с Ониксом, и плевать, кто кроется под маской. Мне нужен мой напарник из онлайн-игры! Человек, который подарил мне убежище не в игре, не в реальности, а в самом себе.
– Дарьяна! – зовет меня Марк.
– Скоро вернусь, все нормально, – бросаю, выходя из кабинета, но дверь за моей спиной не захлопывается.
Проходит несколько секунд, прежде чем слышу скрип и чьи-то шаги, отдающиеся стуком каблуков. Катя останавливается на расстоянии пары метров от меня. В коридоре нет никого, кроме нас.
– Хочешь побыть одна?
Плечи напряжены, в ушах тарабанит пульс. Я чувствую себя неправильно. Так, будто мою одежду вывернули наизнанку.
Я скучаю по Ониксу, но это так странно, ведь я только что нашла его в реальности.
– Я умоюсь и вернусь. Лицо горит.
– Хорошо. Мне подождать тебя здесь?
– Нет. Я быстро.
Говорю это и торопливо направляюсь в сторону женского туалета. Чувство отвращения к реальности накатывает с новой силой. Жаль… Ведь в вечер перед вечеринкой я поняла, что жить можно иначе. С надеждой и теплом в сердце.
В туалете никого нет. Умываюсь и сажусь на подоконник, не спешу возвращаться в класс, хотя ничего такого не случилось. Мне никто не грубил, надо мной не насмехались и не издевались.
Неприятно, что то, что должно оставаться личным, вынесли на всеобщее обозрение. Будто раскрыли грудную клетку и показали всем сердце. Но что с того?
Мысли возвращаются к единственному человеку, чей взгляд был острым, как спица. Вадим смотрел так, точно я букашка под микроскопом. Точно он знает больше меня и ждет, что оступлюсь.
– Дарьяна? Ты тут? – из-за двери со стороны коридора слышится взволнованный голос.
Я должна бы испытать облегчение, что он здесь, но чувствую лишь раздражение. От Кирилла даже в женском туалете не спрячешься!
Упрямо молчу, надеясь, что он уйдет. И это так странно… Ониксу я бы могла рассказать о переживаниях, но с Кириллом даже говорить не хочу.
Снова слышится стук в дверь и настойчивый вопрос:
– Ты одна?
Хмыкаю, думая о том, как же сильно альтер эго Кирилла отличается от его реальной личности. Оникс никогда не давит. Ходит по пятам, но молчит. Кирилл же точно жвачка, что прилипла к подошве. Сколько ни старайся, а отделаться так просто не выйдет.
– Я вхожу, – объявляет Кирилл, и дверь открывается.
– Почему ты не на уроке? – спрашиваю, не слезая с подоконника. Благодаря этому смотрю Кириллу в глаза, не поднимая головы. На равных.
– Мне написали, что тебе стало плохо, и я вышел. Сразу понял, где искать.
Он подходит ближе, но не слишком. Однако если качну ногой, точно испачкаю темно-синие брюки Елина.
Он пытается быть мягким, старается говорить успокаивающе тихо. Только я ему не верю.
– Кто тебе это сказал?
– Это так важно? – снова делает шаг в мою сторону.
– Кирилл, иди на урок. Со мной все в порядке.
– А, по-моему, ты очень бледная.
Опять шаг. Кирилл упирается ладонями о подоконник по обе стороны от моих бедер. Он так близко, что чувствую свежий и морозный запах его геля для душа.
– Отодвинься от меня, – прошу тихо, но жестко.
Слышу шаги в коридоре и не хочу, чтобы нас застукали вдвоем в такой позе в пустом туалете. Мне стыдно смотреть в глаза одноклассникам, когда они шутят, будто мы с Кириллом целовались, и я не переживу, если их приколы станут еще грязнее.
Кирилл не нравится мне. Я не хочу ни его поцелуев, ни касаний. Все эти шутки от одноклассников, подкаты со стороны Елина заставляют чувствовать себя так, будто изменяю своим настоящим чувствам.
Может, я схожу с ума? Я влюбилась в иллюзию, в образ, живущий лишь в игре. И даже когда нахожу его живое воплощение, оно противно мне и чуждо.
– Я думал, что нравлюсь тебе – Кирилл отодвигается совсем немного. Так, что наши лица теперь на расстоянии сантиметров двадцати друг от друга.
Впервые я так близко к парню, но вместо бабочек в животе – ядерные взрывы в грудной клетке. Меня потрясывает, и на глаза вот-вот навернутся слезы.
Я заблудилась. Ощущаю это, как никогда остро.
– Хочу домой, – произношу полушепотом, смотря в карие глаза Кирилла.
Он удивленно наклоняет голову набок, но вперед, к счастью, не подается.
– Хочешь сбежать с уроков? Вместе?
– Нет. Я хочу в наш дом. Помнишь?
– Конечно. – Уголки его губ дергаются, и я успеваю заметить, как Кирилл нервно отводит, а затем возвращает взгляд.
– Наша гильдия, – вкрадчиво произношу я, цепко следя за Елиным.
Он врет. Я уверена в этом на тысячу процентов. И вывести его на чистую воду не составит труда.
– Как же мы ее назвали? – с наигранной задумчивостью произношу я, хотя прекрасно помню название, которое придумала сама.
– Мы назвали ее шикарно, – странно хохотнув, выдает Кирилл и наклоняется ко мне.
Успеваю отвернуться, и губы Кирилла скользят лишь по щеке. Однако даже от этого меня передергивает. Чувствую себя грязной и пустой. Хочется оттолкнуть Кирилла и кинуться к раковине, чтобы стереть непрошеный поцелуй. Собираюсь так и поступить, но мне не хватает сил даже отодвинуть негодяя.
– Отвали! Убери от меня руки!
– Дарьяна! Тише! Все ведь хорошо, это я…
– Нет!!! Ты не Оникс! Ты не он!
Вырываю руки, которые Кирилл пытается удержать за запястья, и луплю его по плечам, по груди, задеваю даже лицо, и он все-таки отступает. Позволяет мне спрыгнуть с подоконника, но кидаюсь отнюдь не к раковинам.
Если подойду туда, то снова угожу в ловушку. Кирилл зажмет меня в углу, и тогда кошмар продолжится.
Выскакиваю в коридор и бегом кидаюсь в сторону кабинета химии. Кирилл пумой бросается за мной и ловит в стальное кольцо рук, спиной прижимая к груди.
– Пусти! – кричу во все горло, совсем не беспокоясь о том, что в закрытых кабинетах вовсю идут уроки.
Набираю в легкие побольше воздуха, чтобы крикнуть снова, но Кирилл зажимает мне рот рукой и тащит обратно к туалету. На этот раз – к мужскому, который оказывается чуть ближе.
– Чего ты заладила? Я – не я. Какая разница?
Злые слезы выступают на глаза. Слышу, как открывается одна из дверей, но мы уже заворачиваем за угол к двери в туалет. Отсюда нас не видно, и моя надежда на спасение стремительно тает. Стараюсь погромче топнуть, но Кирилл легко поднимает меня над полом и затаскивает в одну из кабинок.
Закрывает дверь, а потом и сам встает в проходе. Не сбежать.
– Думаешь, ты такая крутая, потому что непокорная? Особенная, потому что не хочешь быть со мной?
Кирилл хватает меня за дреды и тянет голову назад. Отнимает ладонь от моего рта лишь для того, чтобы накрыть его поцелуем. Грязным и грубым, до тошноты омерзительным. Пытаюсь сомкнуть зубы и отстраниться, но Кирилл нажимает пальцами мне на щеки. Кажется, на коже после его касаний останутся синяки, и я поддаюсь, лишь бы избавиться от этой боли.
Всхлипываю от отвращения, чуть приоткрываю глаза. Из тесной кабинки не сбежать… Но, когда пугающая мысль тревожным колоколом успевает прозвенеть в голове, кто-то снаружи выламывает дверь кабинки. Ад заканчивается. Но лишь для того, чтобы тут же начался новый.
– Отличное фото получилось, – гаденько улыбается Вадим. – Как думаешь, Дарьяна, оно разлетится по школе за день или больше? Я вот ставлю на то, что уже через пару часов о твоей туалетной интрижке с Ониксом будут знать все.
Ник Оникса он произносит слишком ядовито, с ублюдской ухмылкой. И это ощущается как молот, который крошит череп.
Это он… Он все подстроил!
– Вадим, мы так не договаривались! – Кирилл прячет меня себе за спину, но вместо того, чтобы остаться стоять, я падаю и сажусь на закрытую крышку унитаза.
В голове туман, мое тело – вата. Мое сердце… Нет его больше у меня.
– Мы договаривались, что я подскажу, как очаровать Дарьяну. И все, – пожимает плечами Вадим и прячет телефон с компроматом в карман брюк.
– Ты не говорил, что хочешь подставить ее!
– А еще я не говорил, как сложно было узнать всякую фигню об этом Ониксе. Знаешь, как тупо я себя чувствовал, подслушивая разговоры Черновой с Марком?
Не моргая, смотрю на Вадима. Балансирую между отвращением к нему и попыткой не вывернуть желудок наизнанку. Он замечает мой взгляд и высокомерно вскидывает подбородок:
– Скажи спасибо друзьям. Они очень переживали о тебе. Влюбиться в ноунейма в игре – тяжкая участь, не правда ли? А еще скажи спасибо мне. Я подарил тебе шанс быть с твоим ненаглядным Ониксом. Ты ведь любишь фантазии. Вот и купайся в одной из них. Главное – не захлебнись.
– Идиот! – рычу я, а по щекам уже катятся слезы. – Мстишь мне за базу? Думаешь, я ее спалила вместе с Ониксом? Или настолько обиделся, что ушла из «Леса»?!
Вадим выдерживает мой взгляд и не отводит его даже тогда, когда в разговор снова вмешивается Кирилл:
– Вадим, удали фотку. Не смей подставлять ни меня, ни Дарьяну. Я просто хотел очаровать ее, а ты!..
Кирилл теряется в словах, будто запнулся о волнение и шок. Мне бы быть благодарной ему за то, что вступается, но я не верю ни единому слову. Вдруг это очередная уловка? Представление ради того, чтобы меня очаровать?
Кирилл – актер. Но Вадим – чистое зло.
– Пожинай плоды, Дарьяна. Ты заигралась. Если бы ты не повернулась на Ониксе, ничего бы этого, – он снова достает из кармана телефон и кивает на него, намекая на фотографию, – не случилось.
И он чертовски прав.