Глава 21
Реальный мир – полный отстой. А, я уже говорила это? Но что поделаешь, если так оно и есть?
Вадим сдерживает слово и сливает фотку в беседу класса. Уже оттуда снимок быстро разлетается по всей школе. Узнаю об этом благодаря сообщениям, которыми заваливают меня девчонки разных классов. И, разумеется, все эти письма счастья полны яда, который я не заслужила.
До конца четверти в школе я больше не появляюсь. Просто не могу заставить себя выйти из комнаты. Стоит только представить, что начнется, когда вернусь в школу, как меня тут же начинает трясти.
Мама с горем пополам соглашается и разрешает мне остаться дома. И то лишь потому, что притворяюсь больной: грею градусник у батареи, кашляю и хлюпаю носом. Последнее получается делать без труда, ведь из-за частых слез я очень натурально изображаю насморк. А еще рыдания способствуют покраснению глаз, что тоже укладывается в картину моей «болезни».
Но все это временная мера. В запасе у меня две недели: одна из них – последняя учебная, а другая – каникулы. За полмесяца мне нужно успеть прийти в себя и понять, как быть дальше.
К концу недели и четверти мое наказание завершается, и пароль с компьютера снимают. К этому моменту я твердо решаю поговорить с Ониксом и спросить обо всем прямо. Мы действительно знакомы? Он где-то рядом? И если так, почему все это время он просто молчал?
Смелое, для меня даже немного безумное решение, но у меня было откуда нахвататься отваги.
Несколько дней, что не имела доступа к компьютеру, я читала книгу Лины Ринг, которую мне занесла Катя с пожеланием скорее выздоравливать. Чернова хотела зайти в гости, поболтать, но сил на это у меня не нашлось. Я все еще не восстановилась после выходки Кирилла и Вадима. Пришлось картинно покашлять и намекнуть, что могу заразить одноклассницу, и только после этого она огорченно ушла, однако стала активнее писать мне в сети.
Они с Марком даже создали общий чат на нас троих. Писать туда поначалу было как-то неловко, но вскоре обстановка стала более привычной, дружелюбной. Я ощутила себя своей. И вот я уже вовсю обсуждаю с Катей сюжет книги, которую проглотила за пару дней. Восхищаюсь смелой героиней и завидую, что я совсем не такая. Не могу даже поговорить с парнем, который мне нравится, без масок и утаек!
И именно в тот момент меня торкает.
Что, если Оникс ждет первого шага от меня? Что, если не снимает маску лишь потому, что думает, будто мне это не нужно?
Если мы действительно знакомы, он может знать меня лучше, чем думаю. И тогда Оникс точно понимает, как пугает меня реальность, какой недружелюбной я ее ощущаю.
Я оправдываю его? Или Оникс не хочет вторгаться в мою жизнь, пока сама не попрошу об этом? Не подам знак…
Пальцы чуть подрагивают, когда после недельного перерыва вхожу в игру. Сердце обмирает, когда на иконке сообщений вижу одно пропущенное письмо.
Оникс не онлайн, но письмо от него.
Затаив дыхание, смотрю на строку, где указана дата, в которую проходила вечеринка в честь дня рождения Алены. Время отправки – около полуночи. Можно ли предположить, что Оникс был на той же тусовке и написал мне по возвращении домой?
В домике нашей гильдии пусто и тихо. «Звездный свет» состоит лишь из нас двоих, хотя по плану мы уже должны были набрать еще минимум двух человек. Но вижу, Оникс без меня не занимался гильдией совсем.
Выглядываю в окно и окидываю взглядом окруженную елями полянку перед домом. Она совсем заросла травой.
Больше не могу тянуть, иначе сердце взорвется от волнения. Выхожу на крыльцо дома, сажусь на ступени и только тогда открываю письмо. Оно оказывается совсем коротким. Когда бегло смотрю на единственную строчку, хотя их количество почти не ограничено, становится грустно и больно.
И когда читаю послание, становится только хуже.
И больше ничего.
Из горла вырывается хриплый нервный смех. Что это за послание такое? Неужели я вижу в строках ревность? Почему?!
Я тоже нравилась Ониксу? Нравилась, а он увидел, как ухожу с вечеринки с другим?
И тут я вспоминаю, как Мирон смотрел на меня, будто чего-то ждал, а потом пошел за мной и Кириллом, как спрашивал меня, действительно ли хочу этого…
И тогда все с оглушительным треском сердца становится на свои места.
Мирон
Из игрового автомата звучит победная мелодия, которой вторит короткий стук. Это выигранная игрушка падает в ящик, из которого приз можно достать, просто просунув руку. Мирон смотрит на плюшевого уродского Сквидварда, раздумывая над тем, куда деть это убожество.
Он играл ради веселья, ради эмоций, а не ради победы. Прямо как Дарьяна…
От мысли о ней на душе сгущаются тучи. Мирон даже не замечает, как пальцы сильнее впиваются в плюшевую плоть несчастного осьминога, пока к нему не подходят другие парни.
– Опа, – Кирилл кладет руку на плечо товарища, – Мирон, ты специально своего брата близнеца вытянул или это случайное воссоединение?
Ребята ржут, а Мирон слабо ухмыляется.
– Иди ты, Елин. – Голос звучит как прежде, но это стоит Мирону больших усилий.
Старый товарищ не виноват, что сердце разбито. Кирилл оказался смелее и напористее. И если сначала казалось, что эта стратегия Дарьяну скорее оттолкнет, то сейчас ясно, что за бортом остался явно не Елин.
Мирон уже устал корить себя за то, что не решился на прямоту и смелый шаг в реальности. Побоялся спугнуть и без того зажатую и отчужденную девушку. Хотел дать ей убежище рядом с собой, не навязывая свое присутствие. Надеялся, что она влюбится в ощущение безопасности рядом с ним, узнает в нем сначала душу, а потом решится на новый шаг в реальности.
Он жаждал вытащить ее из заточения в самой себе, но хотел, чтобы все было естественно, без насилия и спешки. Ему требовалось время, чтобы Дарьяна открылась, доверилась и решилась выйти из игры в реальность. Из союзника виртуального он мечтал стать ей настоящей опорой.
Но, похоже, его осторожность была ни к чему.
– Нет, серьезно, – смеется Кирилл и забирает из рук Мирона игрушку, – одно лицо!
Мирон качает головой и натягивает слабую наигранную улыбку. Общаться с Кириллом после того, как Мирон увидел слитое фото с Дарьяной, стало непросто. Каждый раз, когда он смотрит на товарища, представляет его рядом с девушкой, в которую сам влюблен уже несколько лет.
Последнюю неделю первой четверти, в которую Кирилл вдруг заболел и перестал появляться на занятиях, даже дышать было немного легче. Не приходилось изображать, что все в порядке.
Когда же Елин начал собирать народ на празднование конца четверти в зал игровых автоматов, Мирон хотел слиться. Притвориться занятым, «уехать к бабушке в гости» или еще что-то типа того. Однако вечно бегать не получится.
К тому же дома его постоянно преследует соблазн зайти в игру, а он еще не понял, чего боится больше: того, что Дарьяна больше не захочет играть с ним, или того, что она, принадлежа другому, по-прежнему ждет его. Он не сможет общаться с ней так, как прежде, зная, что попал в глухую френдзону. Нет-нет-нет. Это для мазохистов, а Мирон к ним не относится.
– Пошли с нами в гонки играть, – предлагает Кирилл. – Или ты специально подальше один встал? Типа не с нами?
Парни смеются, но Мирону трудно поддерживать даже наигранное веселье. Ведь в компании с ними не только ребята с их параллели, но и несколько парней из десятого. Среди них – Вадим Кристенко. Придурок, которого Мирон терпеть не может с тех пор, как случайно подслушал разговор гильдмастера с Дарьяной.
Вадим хотел наживаться на Дарьяне и ее пламенном увлечении игрой. Что ж, такой же пламенной оказалась месть Мирона. Поспешное решение спалить базу «Сумрачного леса» сначала хоть и доставило Дарьяне проблем, но в итоге привело ее к нему. К Ониксу.
Кристенко стал пусковым крючком в случайном стечении обстоятельств, которое сблизило Оникса и Опал. Однако отвращение к Вадиму меньше не стало.
Есть в темных глазах этого парня что-то нехорошее. Смотришь в них и будто заглядываешь в бездонную яму. Спит ли на дне чудовище или там ждет лишь пустота?
– Я тебя сделаю, – обещает Кириллу Мирон и направляется к игровому автомату, который сразу выделяется среди прочих. У него есть пара кресел, похожих на гоночные, и перед каждым – свой экран и руль.
По пути к одному из кресел Мирон избавляется от игрушки Сквидварда. Ему она ни к чему, зато мелкий пацан, который совсем недавно передние коренные зубы отрастил, внезапному подарку от незнакомца очень рад, хотя сначала смотрит с подозрением и немым вопросом.
– Бери, – улыбается Мирон, и мальчонка уносится к друзьям хвастаться джекпотом.
– Зря ты так. – Вадим тащится рядом с Кириллом в его свите. Он кивает на пацана и обходит Мирона, направляясь дальше, к автоматам.
– А что, хотел, чтобы я тебе ту игрушку подарил? Не переживай, могу достать еще одну.
Мирон даже не смотрит на Вадима. Кожей чувствует на себе чужие взгляды, которые задерживаются на нем на пару секунд, после которых следует дружное улюлюканье.
– Смешно, – совсем недружелюбно улыбается Вадим. – Но я про другое.
Парни встают за спинками игровых кресел. В одно садится Мирон, а второе предназначено Кириллу. Тот не спешит занимать его. Стоит, положив руки на спинку, а сам смотрит на Вадима.
– Ну-ка, просвети, – просит Елин, и Мирон тоже оборачивается к Кристенко.
– Не надо учить мелких доверять незнакомцам и принимать от них подарки. Вот ты ему дал эту игрушку, окей. Мы знаем, что ты нормальный пацан. Но, сам понимаешь, люди разные бывают. И придурки, и извращенцы, и маньяки…
– Это ты про себя сейчас? – не к месту гогочет рыжий друг Вадима, и тот шикает на него:
– Заткнись, Лисин. Я знаю, о чем говорю. Сам недавно видел, до чего может довести слепое доверие.
Мирон подмечает, как дергаются уголки губ Кристенко. Странно, вроде он правильные вещи говорит и совсем не смешные. Так к чему эта дурацкая улыбка?
– О чем ты? – Мирон хочет встать с кресла, чтобы оказаться лицом к лицу с Вадимом.
В зале автоматов полумрак. Все окна закрыты плотным черным занавесом. Свет исходит только от экранов и неоновой подвески, что ползет по потолку вдоль всего зала.
Мирон напряженно ждет ответ. Почему-то внутри все кипит в этот момент, но Вадим сказать ничего так и не успевает.
– Вот ты где, мразота!
Все немногочисленные гости зала оборачиваются на двери. Мирон тоже устремляет взор на вход и сразу узнает парня, который опоздал на вечеринку, но ворвался на нее крайне эффектно.
– Силаев! – с картинным радушием Кирилл разводит руками, будто для объятий, но выглядит это так неестественно…
Мирону кажется, что, если бы в зале был еще один выход, Елин бы тотчас бросился к нему. Уж слишком побледневшим он выглядит в синем неоновом свете. Темные глаза кажутся дырами на вытянувшемся лице.
– Ты чего напугался? – тихо спрашивает Мирон, не сводя глаз с Кирилла, хотя все остальные смотрят на двоюродного брата Дарьяны. Судя по звуку приближающихся шагов, тот очень стремительно несется к ним. – Что ты натворил?
– Я ничего не сделал!
Выглядит это крайне странно. Подкачанный спортсмен пойман врасплох худым и высоким парнишкой. Наглядный пример того, что порой сила вовсе не в мышцах.
– Ты подставил ее! Опозорил! – успевает выкрикнуть Марк, прежде чем его толпой оттаскивают от Кирилла.
Вадим и его клоуны заламывают брату Дарьяны руки, а Кирилл ошарашенно отшатывается. Светлые волосы всклокочены, в глазах настоящий ужас. Кирилл пятится, но спиной натыкается на кресло и при этом едва не оседает на пол.
– О чем он говорит? – строго спрашивает Мирон.
Он видит, что к ним уже несутся сотрудники. И не нужно быть ясновидящим, чтобы понимать – сейчас их всех выставят за дверь.
Кирилл трясет головой. Пытается отделиться от компашки. Похоже, надеется, что на улицу выгонят всех, кроме него. Но не тут-то было.
– Собирайте манатки и проваливайте! – грозно рычит один из подошедших сотрудников. Не мужчина, а груда мышц. Он будто перепутал спортзал с игровой комнатой. – Чего застыли? Оглохли?!
Остальные сотрудники нерешительно топчутся рядом с «вожаком». Тот рявкает еще пару раз, потом хватает за шиворот Кирилла и выталкивает его на выход одним из первых.
Никто не хочет, чтобы верзила приложил к ним руку, поэтому остальные пулей вылетают на улицу сами. Некоторые парни даже куртки надеть не успевают и обматываются шарфами уже снаружи.
– Ну ты и козел, Силаев, – возмущаются ребята, – мы ведь деньги за два часа вперед отвалили! Кто нам теперь бабки вернет? Ты?
– А кто вернет моей сестре нормальную жизнь?! – орет Марк, совсем не боясь толпы расстроенных сверстников. – Кто исправит все, что учинил этот муд…
Вадим первым наносит удар, и в небольшом пустом дворе, куда выходят двери игрового зала, повисает тягучая тишина.
Медленно кружатся в свете одинокого фонаря снежинки. Медленно стекает струйка крови от носа к подбородку Марка. И так же медленно Вадим отступает за спину Кирилла.
– Уймись, – уже оттуда, из своего никчемного убежища, бросает Кристенко. – Твоя сестра сама виновата.
Мирону кажется, что он одна из этих медлительных снежинок. Очевидные вещи доходят до него спустя несколько ударов сердца, которое вдруг леденеет от ужаса.
– Что вы сделали с Дарьяной? – не своим голосом спрашивает он и стягивает шапку, которую совсем недавно надел.
Если начнется драка, ему ничто не должно мешать.
Туда же, на снег, падает куртка, а за ней – шарф. Мирон остается в одной толстовке, но не чувствует холода. Внутри все кипит от злости.
– Что вы сделали с ней?! – Голос срывается на крик, но Мирон не двигается с места.
Он наблюдает. Взгляд скользит по изумленным лицам тех, кто не понимает, что произошло, но замирает там, где замечает очевидный страх.
– И чего молчите? – утерев кровь с лица, смеется Марк. Он встает рядом с Мироном, плечом к плечу.
Мирону не нужно поворачивать голову, чтобы понять, на кого смотрит Марк. Он знает, к кому обращается брат Дарьяны.
– Скажете сами или мне помочь? – насмешливо интересуется Марк.
Парни, не замешанные в ссоре, отходят подальше, выстраиваясь кругом вокруг зачинщиков спора. В центре остаются Марк, Мирон, а напротив них стоят Вадим и Кирилл.
– Твоя сестра отупела из-за игр. Это хочешь услышать? – выплевывает Вадим.
Мирон едва сдерживается, чтобы не втащить ему прямо сейчас. Рано.
– Сказал парень, который из-за обиды и игры ее подставил, – передразнивает Марк и довольно выпячивает подбородок. – Или не ты подкинул Кириллу идею притвориться парнем, в которого Дарьяна влюблена?
Мирону кажется, что его окунули в сугроб. Снег залепил глаза, забился в уши. Иначе как объяснить, что мир вокруг подергивается туманом? Звуки, образы – все смешивается, пока в голове гудит: «Влюблена. Влюблена».
В него? В Мирона?..
– Да этот ваш Оникс – просто задрот-ноунейм какой-то! – оправдывается Кирилл. – А я… Я рядом! Я настоящий!
Кажется, разговор пошел дальше, и Мирон упустил какую-то его часть. Однако додумать все и расставить все точки над «ё» проще простого.
Все ясно как день.
– Умолкни. – Он опасно приближается к Кириллу, которого не так давно считал товарищем. Сейчас же его искаженное от страха лицо не вызывает ничего, кроме отвращения.
Скрипит снег. Это кто-то из ребят дернулся к Мирону, чтобы в случае чего оттащить от Елина. Плевать. Если потребуется, он ударит быстрее, чем кто-то из них шелохнется.
– Лукашов, – улыбка Кирилла дрожит, как и он сам, – ты чего? Тебе-то какое дело до Силаевой? Вы уже года два не общаетесь.
Не общаются… И Мирон жалеет об этом, но не хочет вторгаться в личное пространство Дарьяны без приглашения. Потому и создал Оникса, чтобы из мира, который Дарьяна считает безопасным, перейти в мир реальный и стать для нее первым островком спокойствия.
Он хотел вытащить Дарьяну из цепких объятий страхов и тревог, показать, что жизнь может быть не только черно-белой.
Но Кирилл все испортил. Надев маску Оникса, чтобы утолить свои желания, он навредил не только Мирону, но и самой Дарьяне.
Он разрушил то хрупкое и ценное, что Мирон – Оникс – строил изо дня в день.
– Вы ведь не встречаетесь ни фига, – понимает он, смотря в бегающие глаза Кирилла. – Ты всем нам врешь. И ей тоже врал.
– Ты прикалываешься? Мирон, слушай…
– Она раскусила тебя, – улыбается он как дурак. Так гордо, будто он сам наблюдал, как Дарьяна отшивает лжеца. – Как быстро она поняла, что ты – не Оникс?
Кирилл упрямо молчит, но Мирон продолжает сверлить бывшего товарища взглядом. Не отводит глаза ни на миг.
– Думаю, в тот же вечер, когда я признался.
– Ты хотел сказать «соврал»?
– Иди ты…
– Нет, это ты сейчас пойдешь. – Мирон глубоко вдыхает морозный, почти ноябрьский воздух. – Ты ответишь за то, что заставил ее быть с тобой.
Глаза Кирилла распахиваются, и он вмиг становится похож на мраморное изваяние. Такой же белый, почти безжизненный.
Он все понял. Понял, что Мирон знает – поцелуй для Дарьяны был пыткой.
– Давайте уже завязывать, пацаны, – подает голос Вадим. Еще одна трусливая шавка. Только вот роль Кристенко Мирону пока не ясна.
Он замешан, это очевидно. Но как?
– Все. Хватит ругаться. Пришли поиграть вместе, а что в итоге?
– С тобой, Кристенко, у меня вообще отдельный разговор. – Марк резко подается вперед. Теперь его очередь наносить удар.
Вадим не успевает отклониться и громко ругается, когда кулак Марка врезается в его щеку.
А дальше все закручивается слишком быстро.
Марк сцепляется с Вадимом, который кричит что-то о друзьях, о силе и о команде. Двое против толпы – самоубийство! Но никакой толпы нет. Все «товарищи» Кристенко разбегаются в тот же миг, когда слышат крик из окна жилого дома:
– А ну, кончайте драться, хулиганье! Сейчас полицию вызову!
Союзников как ветром сдувает. Пытается улизнуть и Кирилл, но Мирон не дает. С разбегу налетает на Елина, и они оба оказываются на земле.
– Ты с ума сошел?! – брыкаясь на снегу, который быстро смешивается с сырой грязью, хрипит Кирилл. – Мы же друзья!
Удар под ребра ясно дает понять, что это не так.
Нет больше ни доверия к Кириллу, ни дружбы между ними.
– Ты домогался Дарьяны. Мне стоило понять это раньше, еще в начале учебного года!
– Я завоевывал ее!
Мирон метким ударом заставляет Кирилла проглотить тупые оправдания. В средней школе ему частенько приходилось отбиваться от придурков, которым не терпелось посмеяться над его весом или проблемной кожей. Теперь настал момент, когда можно воспользоваться полученными навыками сполна.
Краем глаза он замечает, как Марк садится на корточки, шипя от боли, а Вадим сбегает куда-то в темноту незнакомого двора.
– Фигня, – отмахивается Марк, улыбаясь сквозь боль. – Я знал, что не одолею его. Просто хотел вмазать. Он заслужил.
Тело содрогается, а из горла вырывается хриплый, но искренний смешок. Все-таки крутой у Дарьяны брат.
– Понимаю, – кивает Мирон и переводит взгляд на Кирилла.
Тот, пойманный в захват, извивается под Мироном как уж, но выскользнуть не может.
– Пустите! Вы уже достаточно мне наваляли, ну!
– Ты никуда не пойдешь, пока не пообещаешь кое-что сделать.
Кирилл перестает дрыгаться и, как может, поворачивает голову, чтобы взглянуть на Мирона.
– Денег хочешь?
Мирон закатывает глаза. Какой же Кирилл дурак…
– Опровержения. Ты извинишься перед Дарьяной за то, что сделал, и расскажешь всем о своем поступке. Она не должна страдать от грязных сплетен и твоей тупости.
На лице Кирилла уже цветут следы ударов. Скоро они превратятся в синяки, которые красноречиво расскажут о том, что на путь исправления Елин встал отнюдь не по собственной воле.
Из-за этого у Мирона могут быть проблемы. Кириллу достаточно просто указать пальцем, и тогда жизнь превратится в ад.
Но Мирон не отступит. Если потребуется, он запишет видео с Кириллом и его извинениями хоть сейчас. В кадре Елин с расквашенным лицом будет лежать на земле и дрожащим голосом под диктовку станет совершенно неискренне раскаиваться.
Однако стоит лишь подумать о том, что пережила Дарьяна – предательство, обман, насилие, – и пальцы крепче сжимаются на воротнике Кирилла.
Но Кирилл вдруг обещает:
– Я все сделаю.
Кулаки разжимаются сами собой. Мирону тошно от себя в этот момент, но он верит Кириллу.
– Почему?
– Потому что мне самому от себя противно. – Кирилл обреченно закрывает глаза и расслабленно опускает голову на землю. Снежинки тают, касаясь его лица, раскаленного стыдом. – Она ведь мне и правда понравилась… Я не хотел для Дарьяны ничего плохого.
Марк касается плеча Мирона, и тот завороженно поднимается на ноги. Следом встает и Кирилл, который сейчас больше похож на дикаря, подравшегося за кусок хлеба, чем на самого популярного парня школы.
– Вот ты вроде не козел, – вздыхает Марк, – но тупой, просто ужас.
Они не успевают ни рассмеяться, ни задать друг другу вопросы, которых накопилось целое море. Возмущенные дракой жильцы не врали… Они действительно вызвали полицию.
Парни бросаются врассыпную. Темнота позднего вечера играет на их стороне. Мирон быстро находит укрытие на горке на детской площадке и какое-то время выжидает. Вскоре шум стихает, по свежевыпавшему снегу шуршат шины отъезжающей служебной машины, а на телефон приходит уведомление:
Глядя на это сообщение, Мирон улыбается. Кажется, так просто будет все наладить, если Дарьяна узнает, что сегодня произошло, и поймет – у нее есть защитники. Но сама мысль о том, что Марк так в лоб ей расскажет о нем, кажется неправильной.
Он какое-то время смотрит на горящий экран смартфона, стоя на детской площадке. Потом гасит телефон и наворачивает несколько кругов от качели до горки, а потом печатает:
Ответ приходит не сразу. Похоже, Марку тоже требуется время, чтобы переварить это сообщение. Все те минуты, что Мирон ждет, он не находит себе места.
Поверит или пошлет? Ошибка или новый выход?
Сердце стучит где-то в горле. Мирон не планировал вот так раскрывать свою личность, но сейчас кажется, что это правильный шаг.
Теперь у него будет союзник, знающий его тайну. Но Дарьяна…
Она должна все понять сама.