Глава 8.

Глава 8.

Лука оказался... не плохим парнем. Это раздражало. Гораздо проще было бы, если бы он был самовлюбленным кретином. Но он принес извинения. Не цветы, не дурацкую открытку, а бутылку доброго монтепульчано и искреннее: «Я вел себя как последний мудак. Перфоратор сводит с ума. Прости».

Их примирение началось с кофе в маленькой кофейне. Случайная встреча за столиком у окна, где он как раз дочитывал газету, а она заказывала свой обычный капучино. Он предложил присоединиться, она после секундной паузы кивнула. Говорили ни о чем — о внезапно налетевшем дожде, о глупом анекдоте, который он рассказал, о кошке, пронесшейся за окном. Смеялись. Было легко и безобидно.

Потом было кино. Настоящий кинотеатр с огромным экраном и треском попкорна. Смотрели какой-то новый итальянский комедийный фильм, смеялись в одних и тех же местах, а после еще полчаса стояли на улице, разбирая самые смешные сцены и передразнивая героев.

Случайные встречи в супермаркете плавно перетекли в совместные ужины. То он помогал донести тяжелую сумку, то она советовала, какой сыр выбрать к вину. Однажды такие покупки закончились на ее кухне — он резал овощи, она отвечала за соус. Получилось съедобно. Даже вкусно.

А затем был вечер, когда они просто решили посмотреть фильм у нее дома. Лука принес бутылочку вина. Смотрели старую комедию, пили вино, смеялись. Фильм кончился, а разговор — нет. Говорили о всяких пустяках, и было так легко и хорошо, что когда он наклонился и поцеловал ее, это показалось единственно возможным продолжением вечера.

Потом он оказался в ее постели.

И это было... приятно. Черт возьми, как это было приятно. Его руки знали, что делали. Его губы находили ее губы без неуверенных промахов. Он смешил ее в самый неожиданный момент, и ее смех вырывался наружу помимо ее воли, громкий и настоящий.

Но это был роман с предохранителем. Ее предохранителем.

Она впустила его в свою квартиру, в свою постель, даже в некоторые уголки своего ума. Но не в сердце. Сердце оставалось под замком. Она наблюдала за своими чувствами, как ученый за подопытным кроликом. «Приятно» — регистрировала она. «Весело» — делала пометку. «Возбуждение» — ставила галочку.

Когда он пытался заговорить о чем-то глубоком, о детстве, о страхах, она ловко уворачивалась, направляя разговор в шутливое русло. Когда он, проснувшись, смотрел на нее с тем мягким, глупым выражением, от которого у нее сладко сжималось все внутри, она тут же вставала и шла готовить кофе, разрывая этот момент.