Изабелла глава 26 «Тяжесть тишины»

Дорога заняла недолго, час, если не больше. Но тишина в машине была настолько плотной и тяжёлой, что казалось, мы едем уже целую вечность. Я попыталась её разрядить, нарушить этот гнетущий порядок, который установил Зейн одним своим присутствием за рулём.

И— Ты после больницы отвезешь Ребекку домой? — спросила я, обращаясь к нему.

З— Да, — отрезал Зейн ровно в тот же миг, когда с заднего сиденья раздалось чёткое и ледяное:

Р— Нет.

Зейн даже не моргнул, его пальцы лишь чуть плотнее сжали руль.

З— Я отвезу тебя сначала, потом Ребекку, — произнёс он, и это прозвучало как приказ, отлитый в бетон.

Р— Я прекрасно доберусь до дома и сама, — парировала Ребекка, и в её голосе зазвучала знакомая, ядовито-сладкая нотка. — Благо, такси в этом городе ещё не запретили. Или ты уже и это монополизировал, Зейн?

Я почувствовала, как нужно срочно вставить хоть какое-то разумное предложение.

И— Мне кажется, будет лучше, если тебя отвезёт Зейн и поможет добраться до квартиры, — сказала я, пытаясь быть голосом разума. — Или я могу поехать с вами, чтобы помочь.

З— Мы отвезём тебя к Марко, — Зейн выдавил сквозь зубы, и в его обычно бесстрастном голосе впервые за вечер прозвучало напряжение. — Потом я разберусь с Ребеккой.

Ребекка фыркнула — короткий, сухой, лишённый всякого веселья звук.

Р— Его, как всегда, не переспорить. Всегда знает, что для всех лучше, — сказала она, но её рука легла мне на плечо, и в прикосновении внезапно появилась усталая мягкость, контрастирующая с её тоном. — Не переживай, Изи. Всё будет в его идеальном, предсказуемом порядке.

И— Хорошо, — сдалась я, понимая, что этот спор старше меня и уходит корнями куда-то в такое прошлое, куда мне хода нет.

З— Приехали, — объявил Зейн, резко заглушив двигатель у подъезда частной клиники.

Он выпрыгнул из машины с такой стремительностью, будто каждую секунду здесь рассчитывал. Я ещё только потянулась к ручке, а он уже обошёл капот и распахнул дверь со стороны Ребекки. Наклонившись, он без лишних слов попытался взять её на руки.

Р— Я не инвалид и не мешок с картошкой, — тут же отрезала она, отстраняясь. — Я подвернула ногу, а не сломала позвоночник. Дойти могу.

З— Нет, — произнёс он, и в этом одном слове было столько стальной убеждённости, что это прозвучало даже не как спор, а как констатация физического закона. — Не можешь.