Изабелла глава 45 «Общая тайна»
Утро пришло не со светом, а с осознанием. Я проснулась не от звука, а от тяжести — тёплой, реальной, неоспоримой. Его рука всё ещё лежала на моей талии, ладонь распластана чуть ниже рёбер, как живой, дышащий якорь. Ночью это прикосновение было вторжением, с которым моё истощённое тело смирилось. Сейчас, в сером свете за шторами, оно было... фактом. Он не ушёл. Он остался. И это было страшно по-новому.
Я аккуратно, чтобы не разбудить, приподняла его руку и выскользнула из-под одеяла. Холодный воздух комнаты обжёг кожу. Я накинула халат и подошла к окну, чуть раздвинув тяжёлую ткань. Внизу, в саду, уже кипела жизнь поместья — молчаливая, отлаженная, чужая. Где-то в гостевом доме была Кьяра. Его сестра. Новый слой сложности в этой и без того непроходимой чаще.
Я положила ладонь на живот. Сегодня приём у Данте. Первый осмотр здесь, в Сицилии. Первая официальная проверка того, что всё в порядке. Того, что... их двое.
Мысль по-прежнему ударяла током, от которого перехватывало дыхание. Не страх — это чувство я уже переварила в горах. Сейчас это была огромная, титаническая ответственность, смешанная с диким, материнским любопытством. Как они там? Растут ли? Сильны ли? Два отдельных мира внутри меня.
И сегодня... сегодня эту правду должен был узнать он.
Почему? Вопрос висел в воздухе. Я могла молчать и дальше. Использовать тайну как оружие, как последний козырь. Но что-то сдвинулось. Возможно, та ночная близость, немое перемирие тел. Возможно, его сломленное «прости» у двери после истерики Кьяры. Возможно, просто усталость от ведения войны в одиночку. Если я хочу когда-нибудь перестать быть «стратегическим активом» или «инкубатором», как сказала Дебора, и стать «хранителем», мне нужно начать с доверия. С страшного, рискованного, возможно, глупого доверия.
Я обернулась. Он спал, его лицо в полумраке было лишено привычной жёсткости. Выглядел... моложе. Почти беззащитно. Я не питала иллюзий. Этот человек мог быть нежным и через час отдать приказ о казни. Но в этой уязвимости была искра того мальчика, о котором он иногда, сбивчиво, рассказывал до моего побега в Испанию.
Я решила.
---
Когда он вошёл в столовую, уже одетый и собранный, с привычной маской контроля на лице, завтрак уже стыл на столе. Арес, как всегда, улегся у моих ног.
М— Доброе утро, — сказал он, его взгляд мгновенно оценил моё состояние, отсутствие тарелки передо мной, мои руки, сложенные на столе.
И— Доброе, — ответила я ровно. — Сегодня у меня приём у Данте. В одиннадцать.