Марко глава 44 «Родная кровь»
Звук её голоса за дверью вонзился в тишину комнаты, как нож в свежезатянувшуюся рану. Кьяра. Имя отозвалось во мне не просто тревогой — ледяным, знакомым до тошноты страхом. Страхом перед той частью моей жизни, которая уже однажды всё разрушила.
Я почувствовал, как под моей ладонью, всё ещё лежавшей на боку Изабеллы, мелькнула едва уловимая дрожь. Она не спала. Она всё слышала. И в этой дрожи не было испуга — лишь горькое, усталое подтверждение: «Вот он, твой мир. Он всегда рядом».
Мне потребовалось титаническое усилие, чтобы убрать руку и сесть на край кровати. Тёплое пятно, где секунду назад лежали мои пальцы, теперь жгло кожу холодом. Я провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть с него следы ночной уязвимости, той невероятной, хрупкой близости, что опустилась на нас как дар и как проклятие. На лице должна была остаться только сталь. Только контроль. Даже если внутри всё было перевёрнуто.
«Прости», — сказал я ей в спину, уже зная, что это слово обесценилось от постоянного употребления. Оно больше ничего не весило.
Я встал, натягивая брошенный на стул пиджак. В зеркале над камином мелькнуло моё отражение — бледное, с тенью на щеке и глазами, в которых бушевала внутренняя буря. Я видел в них не хозяина поместья, а загнанного зверя, которого снова загоняют в угол его же собственные призраки.
За дверью голоса нарастали. Адриано пытался сдержать поток, но Кьяра всегда была ураганом. Особенно когда её что-то ранило.
«Я должен был предупредить! Марко, ты слышишь меня?!»
Я зажмурился. Да, я слышал. Я слышал её панику, её боль — ту самую, из-за которой я когда-то исчез, породив цепь катастрофических недопониманий с Изабеллой. История, казалось, замыкалась в порочный круг.
Перед тем как выйти, я обернулся. Изабелла лежала, притворяясь спящей, её силуэт под одеялом был неподвижным и беззащитным. В этом обмане было больше правды, чем в любых словах. Она отгородилась. Снова. И виной тому был я. Вернее, моя жизнь, которую я так и не сумел оставить за порогом этой комнаты.
Я вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Звук щелчка замка прозвучал как приговор.
Адриано стоял, заблокировав собой путь к моей спальне, его обычно спокойное лицо было напряжённым. А перед ним, вся взъерошенная от ранней дороги и ярости, стояла Кьяра. Восемнадцать лет, глаза — вылитая мама, но в них сейчас горел тот же дикий, неподконтрольный огонь, что и у меня в худшие времена. И как с ней справляется собственный муж? Увидев меня, она попыталась прорваться мимо Адриано.