Глава 24 "Я тебе не враг"
«КЭРОЛАЙН»
(Piccola dea — Маленькая богиня на итл)
— Голоса... — это слово вырвалось у меня не просто шёпотом, а с таким надрывом, будто кто-то вырвал его из самой глубины моей души. И тут же, словно прорвав плотину, которую я годами строила, хлынули слёзы. Они были горячими, солёными и текли по моим щекам непрерывным потоком, смывая остатки гордости и самообладания. — Я не знаю, как это объяснить... но иногда я слышу их... прямо здесь, — я дрожащим пальцем ткнула себе в висок. — Они звучат так реально, будто кто-то стоит за спиной...
Джулия не перебивала. Она не отшатнулась. Она просто мягко накрыла своей тёплой, удивительно спокойной ладонью мою ледяную, дрожащую руку и бережно сжала её, как будто держала не руку, а самое хрупкое стекло.
— Они... они говорят ужасные вещи, — выдохнула я, чувствуя, как по телу пробегает знакомая, сковывающая дрожь. — Оскорбляют. Говорят, что я ничтожество... что я грязная... что я ничего не стою... — Мои пальцы судорожно вцепились в платье. — А иногда... иногда ночью они приходят в сны. Там всё ещё хуже. Там я снова не могу убежать... не могу пошевелиться... а они делают со мной те вещи... и я просыпаюсь с криком, и не могу понять, где явь, а где кошмар... — Голос сорвался на визгливый, полный ужаса шёпот. — Джулия, ради всего святого, скажи мне честно... со мной что-то не так? Я... я окончательно сошла с ума?
Я подняла на неё залитое слезами лицо, ища в её взгляде ответ — любой, даже самый страшный. Но она лишь медленно, с безграничной грустью и пониманием, покачала головой. В её зелёных глазах не было ни капли страха или отвращения.
— Нет, моя дорогая. Это не безумие, — её голос был тихим, но каждое слово было отчеканено из стали и сострадания. — Это — твоя боль. Та самая, которую ты годами заставляла молчать, закапывала в самый тёмный и далёкий угол своей души. Она копилась, росла... и теперь, когда ты в безопасности, она требует, чтобы её наконец-то услышали. Она кричит через тебя, потому что ты слишком долго и слишком мужественно терпела. Одна.
И тогда я начала говорить. Сначала робко, сбивчиво, путаясь в словах и датах. Но вскоре плотина рухнула окончательно, и слова, будто сорвавшиеся с цепи демоны, понеслись наружу. Я безумно, истово благодарила судьбу, что её сын куда-то ушёл — его невинные уши не должны были слышать этот ад.