Часть 3. Почему все родственники такие гадкие?

Струна напряжение сковала всё тело, застряв на правой ноге. Несколько секунд ничего не происходило, а затем одинокий разряд растряс конечность. Вздрогнув, Андрей выпорхнул из дремоты и раскрыл чёрные глаза на всю ширь. Запачканный потолок, с россыпью затвердевших жвачек, отозвался свежими воспоминаниями. Пару часов назад он засыпал, всматриваясь в отвратительный потолок с мыслями о милом доме. Глубокий вздох растворился в мёртвой тишине комнаты.

Старый матрац скрипнул. Коснувшись носками прохладного пола, Андрей нехотя прогнал через помутнённое сознание недавний сон. Ему приснился Стас с огромными рогами и крыльями, а ещё объятая светом, голова голубоглазого Серёжи. Фу, как будто порнушка какая-то. Впрочем, что ещё могло присниться, после такого бурного и неоднозначного дня?

"Выкуренная сигарета подарила им всем минуты благоговейного спокойствия. Стас возобновил шутливое поведение, но почему-то, полностью игнорируя присутствие новичков. Он выпил всё кофе, что сделал Миша, даже то, что тот сам не допил. Очень быстро, они переместились за стол, пока три молчаливые фигуры переглядывались у подоконника. Когда последняя затяжка опалила щёки горьковатым дымом, Андрей без промедлений выкинул окурок в окно, и произнёс:

-Вы все ебанутые.

Через несколько секунд, нетвёрдая походка Олега настигла его у самых дверей триста десятой комнаты. Ничего друг другу не сказав, они молча зашли внутрь, принимаясь знакомиться с жилищем и раскладывать вещи.

И на этом всё могло закончиться, если бы не Стас, влетевший к ним через пару часов. Он дружелюбно пошутил на тему того, что произошло на кухне. Андрей старался не смотреть в его сторону лишний раз, но не мог не заметить больного взгляда Олега. Сосед постоянно хлопал длинными ресницами, следил за каждой буквой, вылетающий из не затыкающегося рта. В целом, Андрею было плевать на двух воркующих голубков. Единственное, что заметил Андрей, но не предал этому значение, было состояние соседа. Он выглядел немного живее, когда они первый раз встретились, да и синяки под глазами так не выделялись. Опять воображение разыгралось? Пора завязывать с курением на голодный желудок.

Покрасовавшись для галочки, Стас неожиданно предложил провести новичкам экскурсию по местам не столь отдалённым. Олег не думая согласился, вновь попадая под тяжёлую руку рыжего. Андрей сомневался до момента, пока голову не пронзила отчаянная мысль: всё нормально. Ничего страшного не произошло, никто никого не убил, общажная жизнь медленно набирала обороты, и вполне разумно было принять великодушное предложение от знающего человека. Главное – это быть осторожным и внимательным, мало ли что может случиться.

Общага состояла из двух блоков, соединённых между собой огромным бальным залом, превращённым местной администрацией в просторное фойе. В правом крыле жили девушки, а в левом юноши. Вокруг многоэтажного здания расстилался парк, исполосованный дорожками и деревьями, на заднем дворе, в самой дальней части, там, где территория плавно перетекала во владения частных домов, одиноко белела светлая часовня. Вот и всё, не считая заброшенного подвала. Поначалу Андрей недоумевал, почему таблички на комнатах начинали свой счёт с цифры три, когда этаж был только второй. Но потом понял, что счёт начинался прямиком с самого низа. За сотни лет своего существования, общага настолько пропиталась духом тайн и неизвестности, что никто уже точно не знал, для чего нужен был брошенный всеми подвал. Выслушав краткую историю загадочного прошлого, они вместе со Стасом двинулись по просторному центральному коридору:

-Короче, справа у нас кухонька и чулан. В чулане ничего интересного, кроме мусора и общажного дерьма. На кухне вы уже были, курить можно но только с открытой форточкой. Оля к нам не заходит, но и наглеть сильно тоже не надо. Слева туалет со стиралками и душ, конечно, всё общее. Генералим раз в месяц, свалить без вариантов. Горячая вода зимой и летом, так что можете плескаться как утки.

-Что это?: любопытный Олег рассматривал каждый угол, с придыханием слушая полушутливый тон Стаса. Они стояли в небольшой душевой. Дешёвая плитка да семь перегородок вместо кабинок – вот и всё, критично оглядев такой же как и везде, заляпанный и потрескавшийся потолок, Андрей с кривой усмешкой уставился на огромную гравюру над одной из импровизированных кабинок.

-А-а-а: Стас кротко посмеялся, шутливо ударяя по основанию выдолбленного в стене изображению члена. Кривая картинка, сделанная неумелыми руками, зияла как какой-то опознавательный знак, над четвёртой душевой: - Хер Владимирович, знакомьтесь. Вообще не в курсе кто автор, он тут давно. На удачу перед сессией принято его целовать.

-Чего?: усмехнулся Олег, смущённо краснея под пристальным взглядом зелёных глаз: - Прям обязательно?

-Да, это традиция. Хотите пойти против заведённых правил?

-Нет, конечно, как-то не очень, правда...: скоропостижно отозвался Олег.

Поймав на себе чужой взгляд, Андрей рефлекторно перестал улыбаться. Невольно, он стал прислушиваться к ощущениям всего тела. Никаких неприятных волн и тревоги, только отдалённое раздражение, щекочущее глотку. Когда пауза затянулась, он тяжело вздохнул, нехотя отвечая на ходу:

-Мне плевать, я не буду этого делать.

-Ах: сдавленно ухмыльнулся Стас, следуя за новичком в коридор: - Ладно, я всё равно пошутил.

Пройдя через все общие помещения, через двадцать комнат, расположенных параллельно друг другу, они оказались у высокой, бетонной стены, с выступающими местами кирпичами. Когда Андрей приехал, он смог разглядеть только красные пятна, сплошь покрывающие стену. Но теперь, приблизившись, отчётливо увидел, что не понятные пятна были отпечатками красных губ. Тонкие и пухлые, аккуратные и не очень, они начинались от самого края, на стыке с потолком, и медленно спускались вниз. Стас самозабвенно рассказывал о том, что находилось с двух сторон от стены, полностью игнорируя удивлённые взгляды парней:

-Короче, направо лестница во двор, налево вверх и вниз. Но они закрыты, типа опасные. Здесь чего только не было, так что это лестницы ещё старых времён, с ними надо осторожно. Покурить можно, но на свой страх и риск. В прошлом году один пацан проломил собой прутья и помер.

Наконец, уловив главный вопрос, витавший в воздухе, старшекурсник широким жестом обвёл зацелованную стену:

-А это точно надо целовать.

-Это всё ваши?: весело поинтересовался Олег, касаясь кончиком пальца засохшей помады.

Заливисто засмеявшись, Стас пихнул того кулаком в плечо:

-Ну да, а чьи ещё! Призраков? Или может, трупы из подвала решили побаловаться? Обряд посвящения на пьяную голову, подождите ещё недельку, как приедут пацаны с нашей группы, сможете оставить свой след!"

Пол в коридоре скрипел так сильно, словно вот-вот мог сломаться. Обернувшись назад, Андрей скользнул сонным взглядом вдоль досок в их комнате, озарённых светом белой луны. В целом, убитая комната, как и многие другие, потрескавшийся потолок, облезлые стены и чахлая мебель. Кровати располагались друг против друга, всего их было четыре, но заняты оказались только их с Олегом. Два деревянных шкафа и тумба у входа – вот и все богатства. Ах да, ещё целая банка скомкавшейся соли на крепком подоконнике, наверное, подарок от прошлых жильцов.

Всё было настолько ужасно, что Андрей даже не попытался навести уют. Наспех разложив вещи, он метнулся в магазин за сигаретами, а потом весь день провёл в кафе чёрт знает где. И единственной вещью, за что мог зацепиться глаз, оказалась фактура комнаты: высокий, как и везде потолок и широкие квадратные окна. Что за дизайн такой дурацкий?

Плотно прикрыв за собой дверь, он направился в сторону туалета, опираясь на свою память. Как же всё-таки ужасно покидать родной дом. Только ступив на перрон, Андрей понял это сразу, но теперь, словно получил разрешение на это странное чувство тоски и горечи. Холодные стены, исписанные матом и пятнами, скрипучий пол, отдающий в самое сердце. И бесконечное ощущение чего-то неправильного. Андрей сонно потёр рукой лицо.

Как же хочется домой.

Этот город стал кровоточащей раной на теле. Склизкий ветер приобрёл очертания гноя. А странные, пугающие соседи, глумливо дёргали за ниточки нервов, вызывая спазматическую боль. Андрей завернул за угол, наспех переключив выключатель. Жёлтый свет не сразу озарил тёмное пространство коридора гладким светом, предварительно пару раз моргнув. Нырнув в одну из кабинок, он наконец смог проснутся, легко скользя мыслями по разваливающейся общаге.

Отвратительное место. И как продержаться здесь целых пять лет!?

Капли воды, разбивающиеся о кафельную мойку, одиноко стучали в полной тишине. Кусок белого мыла размяк в мыльнице, но Андрей всё же рискнул помыть им руки, не оставлять же всё так? Проточная вода пахла не очень, и после нескольких секунд бездумного залипания, он всё же закрутил смеситель обратно.

С кухни доносился приглушённый рёв холодильника. Завывающий ветер хлестал ветви деревьев, заставляя скрюченные стволы клонится к окнам. Вокруг не было ни одного окна, и это было странно. Как и многие вещи здесь. Андрей глубоко вздохнул, наполняя густую пустоту отчаянием и грустью. Он посмотрел на своё отражение, в голове прикидывая примерное время. Когда он выходил из комнаты, было около трёх, с ума сойти, ведьмино время. Кривая ухмылка разбавила гнетущую атмосферу, может, он тоже скоро станет таким же?

Опустошённый во всех смыслах, Андрей направился в сторону спальни, в последний момент, кинув взгляд на местную достопримечательность. Гравюра бесстыже раскинулась на добрую часть стены, рождённая рукой какого-то недалёко парня, только для того, чтобы так открыто сиять. Только, изначально она была немного ниже, или это всё игры сонного разума? Нет, она точно была ниже, Андрей хорошо запомнил расположение: сантиметров пять, и прямо над четвёртой душевой.

Он остановился прямо у входа в кухню. Высокие колонны, стоящие с двух сторон от арки, покрылись коркой грязи и пыли, но Андрей не смотрел на старинные убранства. Его чёрные глаза, распахнутые от удивления, медленно скользили по скрипучему полу. В груди замер испуганный вздох, а затем звук стукающих капель стал громче во много раз. Андрей стоял у основания белых квадратиков, нацарапанных прямо поверх досок. В каждом квадратике сидела цифра. Классики.

Кто-то решил поиграть в классики ночью. Или кто-то решил его напугать? А может, они всегда были тут, и он просто не заметил?

Просто не заметил

Дрожащие пальцы прошлись по густым волосам. Всего минута потребовалась Андрею для того, чтобы успокоиться. Сколько всего он уже повидал, и что, детская игра должна выбить его из колеи? Если ужасающая аура Стаса не смогла, если сводящее с ума фойе не смогло, то подобная херня просто пыль. Вскинув голову вверх, он глубоко вздохнул. И тут, что-то быстрое метнулось от кухонных шкафчиков к столу. Андрей вздрогнул, но не смог противиться разгорающейся злости, и шагнул в кухню.

Это было быстро и опрометчиво. Стоило подумать дважды, прежде чем принимать такое ужасное решение. Пелена раздражения заволокла взор, Андрей всем телом ощутил разряд тока, пронёсшийся от пальцев ног до головы. Он сделал шаг, думая о противных лицах Серёжи и Стаса, сделал шаг навстречу их идиотским шуткам. Злость схлынула как только он напоролся взглядом на маленький силуэт у края столешницы, и вместе с волной холода, пришёл ужас.

Маленький девочка в длинном розовом платье прыгала по нарисованным квадратикам, начерченным огрызком белого мела. Луна освещала её длинные волосы, завязанные в косичку. Шаг за шагом, она прыгала спокойно и без лишней радости, размахивая в воздухе тонкими пальцами. Андрей открыл рот, не в силах произнести и слова, зачарованно уставившись на увлечённую игрой незнакомку.

-Ой: светло-зелёные глаза уставились на него, как только её босая нога переместилась на восьмёрку: - Здравствуйте, а вы что здесь делаете?

Что-то острое впилось в грудь, пронзая насквозь кости и лёгкие. Андрей стоял под сводом арки, молча всматриваясь в пятна и кровоточащие раны на детских ногах. Он превратился в безмолвную статую, наливаясь страхом и ледяным ужасом как кувшин водой. Незнакомка улыбнулась, сгущая краски напряжения своими бледными губами.

-Вы не будете прыгать? Я нарисовала вам таблицу, как только увидела.

Невидимое копьё прошло через всю грудную клетку, выходя с той стоны тела. Он не мог говорить, не мог двигаться, даже дышать. Воспалённый мозг вторил одни и те же мысли, как заевшая пластинка. Тот стук капель был вовсе не проблемой с водопроводом, это всё шлепки сбитых ног.

-Я вас раньше не видела. И Серёжа ничего не говорил.

-Что ты...делаешь: только и смог выдавить из себя Андрей. Девочка остановилась на десятке и посмотрела на него. Дрожь охватила сначала конечности, а затем и всё тело. Несколько раз моргнув, незнакомка глухо произнесла:

-Я должна прыгать. Мы все прыгаем. Разве вы нет?

Она прыгнула на десятку, а затем, без заминки встала на две ноги и шагнула к линии, знаменовавший финиш. Несколько секунд ничего не происходило, лунный свет всё ещё тянулся к светлым волосам. Андрей сжал руки в кулаки, против воли растворяясь в наступившей тишине. И тут, знакомые волны захватили тело юноши. Госпожа тревога закрутилась, проникая через кровь во все органы. Страх не просто прошёлся по верхушкам кожи, вызывая табун мурашек, он пустил корни, проникая глубоко в мозг, отрезвляя и в то же время, путая мысли и чувства. Всё повторилось, прямо как тогда на кухне. Смертоносная волна окатила пол, кусая Андрея за пятки сквозь тонкую ткань носков.

-Ты...

Он осёкся, не сумев договорить. Хрупкое тело стало трястись, сначала плечи, потом грудь и живот. Отдалённый грохот сотряс стены кухни, словно забытое во времени эхо. Казалось, девочка просто дурачится, по крайней мере, других мыслей в голову не приходило. Андрей сделал короткий шаг и тут же остановился. Его глаза расширились, превратившись в два тёмных омута, поглощённых ужасом. Алое пятно медленно проявлялось на спине, пачкая розовое платье. Всего мгновение, один вдох и мимолётное дёрганье губ. И вот, незнакомая девочка уже падает на пол, словно безжизненный мешок. Кровь стала расползаться, освещённая лучистой луной. Андрей смотрел на пятно, превращающееся в озеро, сотрясаясь всем телом от страха.

Он очнулся лишь тогда, когда пыльной воздух общажного коридора сменился удушливой волной полутёмного фойе. За спиной оказалась дверь, ведущая в корпус юношей. Бешенный ритм сердца совпадал с беспорядочными вдохами и выдохами, Андрей смотрел перед собой, на грязный ковёр, устилающий лестницу. В голове было пусто, стеклянные своды хрупкого черепа покрылись коркой ужаса, возобновляя одни и те же отзвуки. Глухой удар, сопровождавший падение маленького тела.

Он слышал только это.

За что за хрень! Это просто невозможно, то, что он сейчас увидел просто невозможно. Чья-то глупая шутка не более. Шутка!

Чем дольше Андрей стоял у двери, тем меньше верил в правдоподобность собственных слов. Ведь он видел всё своими глазами, нет, никакая не шутка. Это правда, тот тихий детский голос, и светлые волосы, объятые мягким свечением луны. Алая кровь на розовом платье. Холод прошёлся по коже, вместе с осознанием произошедшего. Только что какая-то маленькая девочка умерла у него на глазах, это правда.

Андрей рванул вниз по ступеням, чувствуя подступающие к глазам слёзы.

Консьержки не было на месте, густая тень падала на стол и разбросанные бумаги. Коснувшись ледяными пальцами столешницы, Андрей тут же отдёрнул их в сторону. Крупная дрожь била его тело, он сделал несколько шагов в сторону выхода, порываясь позвать на помощь хоть кого-то. Затем импульсивно кинулся в сторону лестницы, но практически сразу вернулся к столу, прокручивая в голове ужасные воспоминания.

Через пару минут раздался звон, Андрей ухватился за края стола, вглядываясь в темноту перед собой.

-Вы здесь?: отрывисто произнёс он, хриплым от долгого молчания голосом.

-Да, господь, что тебе надо так поздно...

-Там, т-там девочка...она упала: комок застрял в горле, мешая нормально говорить.

-Чего? Ты к девчонкам ходил, зараза!?

-Нет! Нет, там в к-кухне...она упала! И кровь везде!

Сердце продолжала отплясывать сумасшедший ритм. Андрей не мог успокоиться даже для того, чтобы нормально говорить. Нахлынувшая волна ужаса затопила в нём всё: чувства и мысли, остался лишь страх и тревога. Незнакомка умерла у него на глазах, больше ни о чём другом он не мог думать.

-Я встал в туалет, и когда проходил мимо кухни...там была маленькая девочка, о-она играла, а потом что-то случилось...пожалуйста, пойдёмте, ей же нужна помощь!

-Слушай, студент: донеслось из пустоты, очень холодно и отстранённо: - Иди спать. Ты время видел? Нельзя ходить, духам мешаешь. Они тоже хотят погулять. Ступай.

Краткий вздох осушил грудную клетку. Андрей опустил голову, яркий блик от висевших на потолке ламп прыснул прямо в глаза. Несколько совсем крохотных слезинок собралось у кромки глаза. Он простоял так несколько секунд, впившись пальцами в столешницу. А затем вздрогнул, поражённый новой волной смерти. Всё фойе гудело от надвигающейся тревоги, живущей буквально везде, под паркетом и даже плинтусами. Андрей чувствовал это, необъяснимый страх, заставляющий ноги двигаться в сторону выхода. Раньше, он никогда не ощущал ничего подобного. Но с приездом в этот чёртов город, его телом целиком и полностью завладели сначала грусть, а затем страх.

И это до зубовного скрежета бесило.

-Студент, алло: над поверхностью стола замелькали старые руки, изувеченные временем: - Иди спать.

Слова консьержки прервались, окрашенные глухим кашлем. В этот момент, Андрей резко вскинул голову, минуя оковы разрастающегося ужаса. Он хотел завладеть им, пробраться под кожу и впитаться в кровь. Но единственное, что Андрей позволил ему сделать, это вызвать гнев. Отчаянную злобу, смешанную с горьким привкусом страха. Как же его всё достало. И чокнутый папаша, с семейными загонами, и мерзкий город, и пропитанное мутной хренью общежитие. Выкинув вперёд руки, он схватил неприятные запястье, одним своим видом вызывающие приступ рвоты, и резко потянул на себя.

-Я говорю: закричал Андрей, срываясь на истеричный вопль: - На кухне умерла девочка! Упала, истекая кровью! Старая тварь, ты меня не слышишь!?

-Отпусти, окаянный!: в голос с ним прокричала консьержка, сопротивляясь натиску: - Чёрт тебя дери, отпусти немедленно!

-Сука, да вызови ты уже кого-то! Быстрее, она там умирает!

В животе что-то напряглось, похожее на пузырь, забитый до отказа водой. Андрей сжал податливые запястья, проваливаясь пальцами в ложбинку между костей. В какой-то момент, он полностью потерял контроль, не соображая, что делает. Мозг пульсировал, забитый тяжёлыми, тягучими мыслями. Не осталось ни одного просвета, ни одного островка спокойствия, лишь бесконечный страх и расширенные от ужаса глаза. Заваленный бумагами стол громко заскрипел. Деревянные ножки поползли по полу, наполняя тишину тревожными звуками. Вместе с ним, Андрей выволок на тусклый свет податливое тело, протащив консьержку по паркету.

Пальцы мгновенно разжались, он отскочил назад, падая на спину. Тугой пузырь в животе разорвался на сотни маленьких частей, пуская по всему телу ток. Андрей глубоко задышал, пытаясь прийти в себя. Наступившая тишина прерывалась чьим-то недовольным сопением, и едва собравшись с мыслями, Андрей ощутил сгущающуюся вокруг тьму.

-Простите...: горбатая фигура, похожая на бугор земли появилась под столом. Серая ткань липка к телу консьержки, превращая и без того тучную женщину в огромный мешок: - Я, я...

-Ну студент...ты у меня ответишь.

Два больших, воспалённых глаза, с одутловатой кожей, показались на гладком лице. Трупные пятна давно покрыли воскообразную, серую ткань, пропитанную запахом гнили. Она огибала неровные изгибы на лице, словно искусственный материал, пытаясь походить на настоящую кожу. Андрей смотрел в бездонные, больные глаза лишь миг, а затем корявые пальцы ухватили его за ногу и мир пошёл странной, цветной рябью.

Стойкий аромат старого и душного фойе оборвался на ребристом пейзаже, замелькавшем перед глазами Андрея как калейдоскоп. Маленькие стекляшки, переливающиеся всеми цветами радуги, вспыхивали снопами ветвистых искр. Андрей уже решил, что ослеп, пока как следует не проморгался. Голова и спина болели, тупой край неизвестного предмета упирался в поясницу. Вокруг стоял оживлённый шум, совсем не похожий на гул ветра. Это была вполне энергичная человеческая речь, переплетающаяся со звонким юношеским смехом. Странная волна дрожи спешно пробежалась по пальцам, и когда Андрей смог сосредоточить ясный взгляд, она тут же пропала, затерявшись где-то в свежем воздухе.

Он лежал на том же месте, где и несколько секунд назад. Впереди виднелся массивный край лестницы и сдвинутый стол консьержки, заваленный документами. Но в остальном, всё поменялось до неузнаваемости. Андрей привстал на колени, растерянно озираясь по сторонам. Не было больше удушливого смрада и частичек пыли. Ослепляющий свет гудящих ламп и потаивших свеч бил прямо в глаза. Жёлтые стены пестрили обилием деревянных полок и картин с изображением цветов. Вуаль благоговейного света и чистоты накрыла огромное фойе, сбивая с ног чистым блеском. Но самое интересное было в другом: вокруг стоял оглушительный рёв детских голосов.

Они бегали и дрались, кричали и смеялись, махали цветастыми игрушками как трофеями, и радостно метались по просторному залу. Распахнутые настежь двери впускали внутрь лучи солнца. Маленькая кучка девочек в просторных платьях играли в чаепития прямо у прохода. А совсем рядом с Андреем собрался кружок картёжников, беспокойно оглядывающих комнату. Удивлённый вздох застрял в глотке. Собравшись с мыслями, он всё же решил встать, рассеянно скользя диким взглядом по толпе. Что это за место? И что самое важное, как именно он сюда попал!?

-Ольга Ивановна, Ольга Ивановна! Я оставляла вам скакалку, помните! Дайте пожалуйста!

Света под лестницей оставалось всё также мало, однако по сравнению с другой частью времени, густая темнота не скрывала сгорбленный силуэт в просторном сером платье. Андрей сжал полы пижамных шорт, впиваясь глазами в знакомую фигуру. Гнев сплетался со страхом, словно тонкие ниточки на продырявленном свитере. На какой-то миг, ему показалось, что он не может дышать. Что толпы орущих детей это результат сотрясения, а всё общежитие просто сон. На самом деле, он никогда не приезжал сюда, не заселялся и не встречался с умершей девочкой на кухне. Это просто сон.

Он выпустил из лёгких воздух, и вымученно скривился.

Мимо него проносились дети. Они были так заняты игрой, что не обращали на незнакомца никакого внимания. Андрей встретился взглядом с бегущим прямо на него мальчиком, надеясь выцепить из творившегося безумия хоть каплю адекватности. Ну же, пусть он его заметит. Вместо этого, мальчик прошёл сквозь фигуру как сквозь облако. Пошатнувшись, Андрей еле успел облокотится на выставленную вперёд ладонь и закрыл рот ладонью. Тошнота медленно пробиралась по глотке, цепляясь за мягкую ткань острыми крючками.

Мысли метались как стая загнанных зайцев. Андрей стоял на коленях, вперившись глазами в одного единственного человека. Консьержка смотрела на него открытым, ясным взглядом, безмолвно отвечая на затерявшиеся в пустоте вопросы. Да, это всё происходит на самом деле, и нет, ты не сумасшедший.

Подступивший спазм заставил выгнуться дугой. Андрей крепко зажмурился, впиваясь продрогшими пальцами в мягкую щёку. Он смог сдержаться, проглатывая мерзкий комок слюней. Перед глазами стояла картина пустой кухни, залитой лунным светом. Громкие крики перекрывали стук сердца в ушах, обрывками фраз касаясь свежих воспоминаний. Андрей издал короткий стон, нехотя отрывая взгляд от светлого пола. Консьержка опустила здоровую руку на детскую голову, пропуская сквозь красивые пальцы непослушные локоны.

-Скакалка.

Слова отскочили от стен и высокого потолка, пролетев мягкой линией в воздухе. А затем влились прямо в уши, моментально вгрызаясь в череп и извилины. Андрей, не моргая смотрел на женщину, спокойно ожидавшую чего-то. Он решил, что свихнулся, почти одновременно со звоном голосов, замелькавших на периферии сознания.

Ей нужна скакалка

Холодные жгутики распластались по паркету, напоминая гибкие ветви лианы. Андрей нашёл её сразу, стоило немного развернуться назад. Ах вот что давило на поясницу. С этими мыслями он взял скакалку и одним чётким движением перекатил её по полу, в сторону лестницы. Непонятно как, но консьержка магическим жестом вытащила скакалку из-за спины, и с улыбкой протянула её ребёнку. Счастливый визг заставил Андрея скривиться. В последний раз окинув взором фойе, он с силой зажмурился, припечатав лицо дрожащими ладонями.

Он спал. Он упал, ударился головой и теперь видел странный сон. Он свалился в обморок по дороге с туалета в комнату, и сейчас стайка старшаков пыталась привести его в чувства. Что угодно могло быть правдой, что угодно, но только не та глупость, вертевшаяся на кромке бледных губ. Это не по-настоящему. Это не правда.

Одиночный выстрел прервал поток детских голосов. Андрей вяз в непроглядном ужасе, пытаясь совладать с мыслями и чувствами. Он хватался за любую возможность объяснить самому себе, что происходит. Придумывал десятки причин, почему он не сумасшедший и откуда взялась целая толпа детей, с ремонтом в придачу. Ведь невозможно переместиться во времени, невозможно быть в пустой комнате с жёлтыми стенами, а потом в один миг оказаться в эпицентре детского сада...

Вокруг гремела суматоха, крики доносились с каждого угла, окаймлённые звоном бьющихся вещей. Несколько раз глубоко вздохнув, Андрей с трудом отнял ладони от лица. Он чувствовал, как с каждой секундой рассыпается, словно отсыревшая губка. Всё было таким непонятным и странным, что хотелось плакать. Это всё вина той консьержки, зачем она это сделала? Перенесла его в...потусторонний мир? О таком даже думать глупо, не то, что говорить.

Но он здесь, он действительно здесь. Видит других людей и другое место, чувствует запах чужой кожи и лучистого солнца. Эта не то фойе, объятое многовековой пылью с вкраплениями печали, изувеченное холодом и грязью. Это не то место, где Стас с диким бешенством кусал его фигуру невидимыми лучами, не то, где умерла безликая незнакомка. Совершенно другой мир, в другом времени. Да, он не сумасшедший, и не находится в бессознательном состоянии, он в порядке. Причина в другом.

Это колдовство. Настоящая магия.

Его прошибло током. Осознание абсурдности мыслей затерялось в зарослях страха. Слишком страшно думать о себе как о умалишённом, лучше спихнуть всё на паранормальщину. Да, как бы странно и невозможно это не звучало, но Андрей попал в потусторонний мир по вине старой консьержки. Значит, чтобы вернуться назад, нужно найти её и попросить, или потребовать, как пойдёт. Распахнув веки, Андрей наткнулся на всё ту же знакомую картину: деревянный стол с бумагами и женщина, замотанная в старые одежды. Только одно было лишним, чёрное пятно на полотне привычной жизни. Высокая худощавая фигура, стоящая к Андрею спиной. Краем глаза он отметил полный разгром и бардак, сломанные игрушки, разбросанные по полу. В последний момент Андрей смог заметить обилие детских тел, измазанных кровью как краской. И в этот самый момент, когда далёкий, ещё не осознанный крик застыл у него в горле, прозвучал невыносимо громкий щелчок затвора, а затем запах пороха выбил землю из-под ног.

Цветной калейдоскоп закружился с новой силой, лишая Андрея не только зрения, но и мыслей.

Пустой звон наполнил голову, заменив поток страшных догадок на липкую тишину. Взгляд мельком пробежался по вогнутому потолку. Лики святых глядели на распластавшегося парня с сожалением в мёртвых глазах. Их неясные, скрытые сумраком фигуры, словно могли защитить его, и первое о чём подумал Андрей, придя в себя, это желание стать их протеже. Дожили, теперь он мечтал существовать под покровом несуществующих ребят в накидках. Чёртов юридический, куда он его завёл?

Опираясь на локти, Андрей осторожно поднялся. Плохо освещённое фойе вернулось, чистоту заменили родные пятна на паркете и тёмные углы. Лестница возвышалась перед ним, пряча в своей тени деревянный стол и исписанные бумажки. Опустив глаза на стол, Андрей обнаружил его на прежнем месте, и недоумённо нахмурился. Воспоминания отозвались в самых потаённых уголках сознания, но несмотря на спектр разных чувств, он оставался спокойным. На какое-то время, концентрат неясной херни отбил вкус страха.

Щелчок и удушливый смрад, сотканный из пороха и крови. Великое нежелание тянуло Андрея в сторону выхода. Постепенно, он стал понимать связь между странными щелчками и появлением консьержки, и совсем не хотел ввязываться в назревающий диалог.

-Опомнился, студентик?

Смешинки в голосе заставили сжать кулаки. Он так и остался стоять в паре метров от места обитания консьержки, не решаясь сделать шага в сторону. Глухая пустота благоприятно сказывалась на его состоянии, ещё утром он с ужасом тащил чемодан по скрипучей лестнице, а теперь, хотел остаться здесь на всю ночь. Лёгкая головная боль уколола в виски. Андрей глубоко вздохнул и произнёс, до сих пор сомневаясь в собственной вменяемости:

-Вы умерли?

-Да.

Сердце ускорило свой ритм, предпринимая попытки сбить дыхание. Ответ оставил после себя горькое послевкусие, но больше ни на что не претендовал. Андрей смял сухие губы, вглядываясь в темноту под лестницей. Образ молодой и прекрасной женщины прошлого никак не хотел вязаться со старческими руками, изуродованными трупным окоченением. Но несомненно, той Ольгой Ивановной, потребовавшей от него скакалку была она, грубоватая консьержка. А худощавая фигура с оружием, больше похожая на расплывчатое пятно, её смертью.

-Вы умерли: шёпот сорвался с губ. Несколько секунд Андрей многозначительно молчал, переваривая услышанное, а затем растерянно провёл рукой по волосам.

-Ну что ты заладил, умерла-умерла, да! Ты тоже умрёшь.

-Что? Это место проклято? Оно забирает живых?: леденящий ужас пробежался по коже.

-Господь тебя, нет студент! Насмотритесь всяких шоу, потом начинаете! Я к тому, что жить вечно невозможно, вот и ты когда-нибудь покинешь бренный мир, всем нам одна дорога...

-Но как...как так...и зачем вы меня потащили туда!

-А нечего силу на женщин применять, ты зачем меня за руки схватил!? Я себя в обиду не дам, ещё раз, и всё повторится, понял?

Андрей утвердительно закивал, собирая воедино кусочки призрачного паззла.

-Вы умерли. Но как тогда говорите и вообще, существуете?

-Ты меня спрашиваешь?: руки замелькали над поверхностью стола: - Я человек простой, сказано работать – я работаю, и такими вопросами не задаюсь. Как убили меня, так и очутилась здеся, и долго уже студентеков заселяю, только прыгать постоянно приходится.

-Прыгать?

-Да, вот то, что мы сделали. Из одного времени в другое.

Андрей замолчал, копошась между отголосками воспоминаний. Прыгать. Та девочка на кухне говорила что-то подобное. Холодный пот струился по широкой спине, удерживая остатки мнимой адекватности. Неужели она тоже была призраком, или какой-то неуспокоенной душой? Существуя на грани нормального мира, и мира призраков, прямо как...кажется, он окончательно поехал головой.

-Студентик: вновь заговорила консьержка: - Иди-ка ты спать. Ночь на дворе, да и время уже за три. Духи не любят когда им мешают.

Чёрные глаза пробежались по просторному фойе, источая беспокойство. Постепенно, спокойствие из-за пережитого шока уходило на второй план, уступая первенство тревожной дрожжи. Это ведь просто шутка, когда люди говорили про три часа ночи, ни о чём другом Андрей не мог подумать. Просто присказка, оставшаяся от времени человеческой косности и глупости. Это просто не могло быть правдой, нет.

Тяжело вздохнув, он опустился на корточки прямо напротив деревянного стола.

В голове проносились тысячи мыслей, одна хуже другой. Андрей вновь окунулся в тугое болото сомнений, вновь прошёл путь от отрицания до принятия и обратно. Разве такое вообще могло произойти с ним? Почему именно с ним, почему не с тем придурком Серёжей или Стасом? Хотя, судя по утреннему инциденту, компанию старшаков тоже нельзя было назвать нормальной до конца. Они странные, такие же, как и всё это чёртово место.

Когда фойе погрузилось в тишину, Андрей понял что остался один. Он поднялся на шатающиеся ноги, глубоко вдыхая пыльный воздух. Дверь, ведущая в корпус юношей, зияла как маяк посреди беспокойного моря. Он не хотел туда идти, не хотел видеть труп девочки на кухни, или ещё кого. Сжав руки в кулаки, Андрей с трудом пересёк расстояние до лестницы и тяжело рухнул на первую ступеньку. Слова консьержки переплетались с далёким голосом папы. Они все учились здесь, все его родственники, тёти, дяди, бабушки и дедушки.

"-Щитовы те ещё неудачники. Юридический это обязательный пункт в их списке, каждому из вас нужна подставка под пивную кружку. Хоть бы один пошёл по стопам профессии, мозгов что ли не хватает?"

Что-то звонко щёлкнуло в голове, перекрывая шумные мысли ярким и чётким пятном. Андрей сжал волосы, проводя ладонями по голове. Тогда на кухне Серёжа что-то сделал, он остановил поток странных волн, наполненных чем-то опасным, одними только словами. Он вступился за него, отдёргивая опасного Стаса в сторону, звучало бредово, но именно так всё и выглядело. Ещё и эти слова, он знал семью Щитовых не по наслышке, знал, что все они учились в юридическом. Откуда? Откуда ему это известно?

Щелчок и резкий запах крови. Андрей вздрогнул, вжавшись в перила лестницы. Несколько секунд он молча всматривался в тёмные углы комнаты, рисуя неописуемых чудовищ одним только воображением. Старческий кашель отразился от жёлтых стен, растворяясь в пугающей тишине. И тогда он выпустил воздух из лёгких, мысленно успокаивая себя снова и снова.

-Как это возможно.

В ответ консьержка недовольно пробурчала какие-то претензии, относительно нарушения местного порядка.

-Господи, как будто-то ты никогда не слышал и не видел. Молодёжь сейчас такая чувствительная, значит как в игрушки на компьютере играть про всяких призраков и убийства, это вы первые, а как глазами увидел...эх!

Шуршание бумаги немного разбавляло напряжённую атмосферу. Андрей привалился виском к краю стёртой балюстрады. Душевные метания постепенно сходили на нет, как и первичный шок от увиденного. Теперь, он чувствовал только потерянность и мимолётную тревогу. Что делать? Куда идти, и нужно ли было вообще что-то предпринимать? Может, к чёрту все? Кто ему поверит в здравом уме, тем более, когда все остальные студенты не выказывают и грамма ужаса?

-Хорошо, допустим, потусторонний мир существует...: в сердцах Андрей несколько раз отрицательно помахал головой: - Почему никто ничего не говорит? Все ведут себя нормально...почему это место вообще ещё не снесли?

-У меня не спрашивай, я человек маленький. Однако, головой тоже иногда нужно думать. Духи и призраки не челядь какая-нибудь, они много могут, много знают. И как на людей влиять, и как скрыть что надо от глаз чужих.

-Почему я это вижу?

-Опять меня спрашиваешь. Да я ж не гадалка какая, всего лишь заложница! Этак, может, потому что ты Щитов.

Все родственники учились в юридическом города А. Монотонная мысль крутилась в воспалённом мозге, внедаясь глубоко под кожу: все без исключения. Папа объявил о его ближайшей судьбе ещё в девятом классе, и Андрей до последнего сопротивлялся, пока не наступил ужасный вечер пятнадцатого августа. Широкая полоса дорогого, кожаного ремня рассекала буйный воздух, папа бил Андрея по всему, куда мог попасть. А затем, басистым голосом нанёс последние, сокрушительные удары:

-Ты будешь учиться там. Или так, или я тебя повешу на этом самом ремне!

Пальцы мелко подрагивали, пока Андрей устало тёр лоб. Это всё неспроста. Странная традиция семейства Щитовых, отсутствие хоть каких-то историй из студенческой жизни у всей родни, и то, как странно его принадлежность к известной фамилии влияла на окружающих. Ведь тогда Стас чуть не навредил ему. Андрей всё ещё сомневался в реальности происходящего, всё ещё не мог до конца склонить голову перед силой потустороннего мира, глубоко в душе надеясь, что к утру всё пройдёт. Но ни к чему строить из себя глупого главного героя фильма ужасов. Утром он почувствовал смрад опасности, исходивший от странного студента, ночью застал прыжок неуспокоенной души, а затем и сам совершил его, собственными глазами увидев чужую смерть.

Хуже всего было то, что он каким-то образом был связан с потусторонним миром призраков. Глупо отрицать очевидные вещи, пусть и тяжело, это безумие происходящее с ним, также материально, как и он сам, даже можно потрогать. Значит, разгадка тайны крылась в архивных воспоминаниях родственников. Чёрт, зная свою чудную семейку, можно и не надеяться найти ответ хотя бы на один вопрос. Они все просто жутко неприятные люди, особенно, когда ты их о чём-то просишь.

-Вы знали моего отца.

В фойе стояла тишина. Андрей поднялся, решительно направившись под лестницу. Через две мучительные минуты прогремела знакомая мелодия безумия, состоящая из нестройного звона выстрела.

-Вы знали моего отца?

-Опять ты: недовольно протянула женщина, тяжело опустив руки на столешницу: - Вот честно, уже достал, иди спать.

-Когда я только сюда приехал, вы спросили не умер ли он. Вы его знаете?

-Обозналась, прости господи, очень уж ты похож на него. Старая я уже, глаза ничего не видят.

Мельком поёжившись от нахлынувших воспоминаний, Андрей продолжил допрос.

-Вы подумали, что он умер, потому что в случае чего, он бы оказался именно здесь, постоянно прыгая, да?

-Студент, ну что за глупые вопросы...

-Всё дело в нашей семье. Его родители учились здесь, оба. Их братья и сестра. Потом папа с дядей Игорем. Теперь я. Все Щитовы учатся здесь уже очень много лет, хотят они этого или нет. Потому что весь род связан с этим местом? Потому что мы какие-то...не знаю, типа экстрасенсы?

На улице завывал ветер. Андрей только сейчас услышал знакомый стук веток, прогибающихся под неугомонной силой природы. Фойе утопало в тишине, как в трясине, жёлтый свет огромной люстры под потолком зловеще рассеивался под сводами высоких стен. Ещё секунда, и Андрей облегчённо бы выдохнул, сотрясая грудью от нервного смешка. Как будто, затянувшееся молчания означало только одно: это просто больной бред больного человека.

Руки над столом засуетились, перебирая многолетние блоки обветшалой бумаги.

-Я всего лишь заложняя покойница. Как и та девочка наверху. Меня, студент, видят все, но только так, как я хочу показать. Но эта вся власть, что мне дарована. Не могу я с такими как ты контактировать напрямую, на вопросы все ответить. На каверзные не могу. Уж прости дорогой, не по Сеньке шапка.

-Значит правда? Просто скажите да...или нет.

-Да.

Разочарование мягко оплело тело, снисходительно улыбнувшись. Теперь точно никакие доводы не помогут. Не после чёткого ответа, пусть довольно неоднозначного.

Андрей вновь потёр лоб пальцами, прикрыв глаза. Сил на то, чтобы в очередной раз возмутиться или саркастично усмехнуться, больше не осталось. Некоторые вещи звучали глупо, но правдиво, после всего, что он увидел – как непреклонная истина. Папа не просто так запихнул его в этот богом забытый город ветров. Умалчивал о причинах, забивал ремнём вопросы, но в итоге всё равно отправил в злосчастный юридический колледж. Потому что по-другому быть не могло. Потому что Щитовы чёртовы колдуны, и они обязаны пройти через это место, все до единого.

Но зачем? Почему нельзя просто убежать в другое место, позабыв обо всём, что довелось пережить? Разве принять всё это безумие, и при этом не попасть в психушку, не сложнее чем уйти от проблемы? К чему эта странная жертвенность и беспощадность по отношению к своим детям? Ведь всё продолжается уже не один десяток лет?

Корявая рука застыла над столом, протягивая в сторону Андрея измятый вырезок из газеты. Первые несколько секунд он морозился подойти к консьержки ближе чем пару метров. Слишком быстро их скоротечное, словно вспышка фонарика, общение переросло из простого взаимодействия в чуть ли не партнёрские отношения. Отношения между потенциальным колдуном и неуспокоенной душой. Как там она сказала, заложняя покойница? Андрей практически ничего не знал о славянской мифологии, но подобные вещи были у всех на языке: нельзя пересекаться с духами и призраками, ничем хорошим подобное не закончится. Ведь мир живых, это мир физиологических тел, не лишённых визуальной оболочки. А что до той стороны монеты, где господствовала смерть и бесконечные мучения, никто не должен был знать.

В один миг, рука испарилась. Лист бумаги закружился в затхлом воздухе, медленно оседая на покоцанный паркет. Андрей в одно движение сжал руки в кулаки, а затем метнулся к непонятной бумажке. Половину листа занимала чёрно-белая фотография двух молодых людей. Высокий юноша обвивал руками плечи такой же высокой девушки, лучезарно улыбаясь в камеру. Внизу шёл текст, в некоторых местах букв совсем не было видно, из-за капель воды или выцветших пятен. Но Андрей смог прочитать небольшую статью, втиснутую в две колонки. В ней говорилось о зверском убийстве молодого студента, приехавшего учится на адвоката. Юноша был найден в старой часовне на территории общежития, изувеченный и голый, с множественными колотыми и резанными ранами. Несколько предложений повествовали о том, что парень состоял в сомнительных группах, увлекался темой мёртвых и даже пытался затянуть в это свою невесту. Дальше статья обрывалась, повреждённая временем. Но главную суть Андрей уловил, напряжённо сжав края бумаги пальцами.

Взгляд приобрёл нотки злости, перемешанной с негодованием. Звонкий щелчок больше не пугал, как и запах крови.

-Прочитал?

-Прочитал: он говорил тихо, больше не в силах принимать новую информацию.

-А теперь иди спать студент. Четвёртый час на дворе, время духов закончилось.

Андрей вернулся в комнату не сразу. Минут десять ушло на изучение статьи. Он прочитал её множество раз, но так ничего нового и не нашёл. Счастливые глаза смотрели на его уставшее лицо, покрытое пеленой потерянности. Консьержка оказалась не такой уж страшной женщиной, раз не поленилась раздобыть среди хлама статью. В ней говорилось о молодой паре, постигшей горе утраты. И всё бы ничего, если бы не говорившая фамилия убитого, звучавшая так знакомо.

Уже ближе к рассвету, заваленный волоком мыслей и чувств, Андрей вернулся в мужской корпус. Сложенный вчетверо лист бумаги неприятно грел бок, в кармане шорт. Пробежав по коридору с закрытыми глазами, Андрей влетел в спальню как ветер на улице, и тут же кинулся к банке комковатой соли, стоявшей на подоконнике.