Часть 12. Алиса в стране мёртвых.

Дождливые облака расползлись по небу настолько, что полностью перекрыли лунный свет. Густая крона желтеющих деревьев висела над головой, закрывая от ленивых капель как купол. Несмотря на время года, растения ещё не полностью сменили зелёный окрас на живописные цвета золотой осени. Тут и там выглядывали изумрудные кусты, высокая трава, торчащая за границей гравийных дорожек, лоснилась от сочности. Это было странно, сентябрь двигался к середине семимильными шагами, а лесистый парк утопал во всех оттенках зелёного. Но поздний сброс шубки был не единственной странностью, заставляющей сердце биться чаще в приступе безмолвного страха.

-Кидай в пакет.

Андрей послушно снял браслет из крупных бусин, подсвечивая себе фонариком с телефона. За доли секунды, пока Лика держала пакет раскрытым, он успел заметить пластиковую бутылку с широким горлышком, забитую солью, а ещё целую упаковку йогуртов. Они так быстро погрузились в беснующийся парк, что в голове не успело возникнуть ни одной приличной мысли, относительно содержимого. Странно, что за набор такой, неужели это всё подарки для задабривания нечисти?

-Может, не будем снимать? Вдруг кто-то сюда приползёт.

-Нет, ночницы никогда не уходят от спящих людей. Они появляются только глубокой ночью, чтобы наслать кошмары. Это их работа, зачем им переться сюда?

-Я откуда знаю, это ты у нас ходячее священописание.

-И я говорю: успокойся, здесь других бояться надо.

Она скинула браслет одним быстрым движением и протянула ему шуршащий пакет. Пальцы ненадолго задержались на его, холодные и мягкие.

-Мы очень далеко от места их обитания, лучше подумай, как бы в траву не забрести.

-Ладно, я понял, анорексички в подранных ночнушках тусуются возле спящих. А теперь рассказывай, кто там живёт в траве, чтобы не было повтора с Мишей.

Анжелика стояла достаточно близко для того, чтобы рассмотреть шок, заставший на её лице. Она стрельнула глазами, пробежавшись по телу Андрея снизу вверх, а затем недовольно цыкнула.

-Ты вообще обнаглел? Я говорила, что он лихо, и я успела!

-Никто не спорит, просто хочу знать, чего опасаться. Хватит уже сюрпризов, пока мы идём, ты можешь рассказать.

Лика глубоко вздохнула, возвращая его на дорогу.

-Раньше здесь был небольшой пруд, и в нём жило много мелких тварей – шишига. Такие, брюхатые и неприятные, сучки одним словом. Когда я только приехало, были случаи утопления, они таскали бухих студентов в воду. Потом этот пруд осушили, шишиги подохли, но осталась одна, очень живучая. Вот с ней мы и закусились. Она выбегает в дождь, и шныряет по мокрой траве. И каждый раз, каждый, пытается меня убить. А я её кормлю вообще-то!

-И в чём смысл, послала бы её.

-Ну, и что бы мы сейчас делали? Это вклад в будущее.

-И как много нечисти ты прикормила?

-Достаточно, чтобы не умереть.

Они замолчали на какое-то время, но Андрей не смог не задать крутящийся на языке вопрос:

-А на посвящении, ты тоже делала подношение?

Анжелика неловко кивнула.

Густые заросли прятали их от ветра. Парк и раньше выглядел не ухоженным, длинные ветки на деревьях переплетались между собой, складываясь в причудливую картину, а кустарники и дикие цветы настолько разрослись, что иногда, парни таскали в общагу змей, найденных там. Никто не воспринимал запущенный сад как потенциальную проблему, до тех пор, пока не наступила сегодняшняя ночь. Андрей бегло оглядел капюшон из листьев, дождь стучал по ним, и редкие капли просачивались внутрь. Они оседали на волосах, холодные как горная вода. Если бы только, всё было так просто. Обыкновенный дождь, заросший парк и два студента на ночной прогулке. Ни тебе свирепых монстров, с капающей слюной у рта, ни разъярённых призраков, сныряющих как мухи.

-И всё-таки плохо, что он тебя задел.

Галька хрустела под ногами, вместе с ней шумела крона. Лика крепко держала его за руку, уверенно поворачивая на одну из развилок дорожки.

-Теперь будет меня преследовать?

-Скорее всего. Лихо не принадлежат конкретному месту, они больше повязаны на несчастье, питаются негативными чувствами. Но кровь сводит с ума всех, он может начать выслеживать тебя, будет пытаться поймать.

-Охренеть...такими темпами я никогда не избавлюсь от проклятия! Да меня просто убьют, не Стас, так нечисть!

Нервная усмешка коснулась губ. Андрей говорил сбивчиво, периодически бросая в Ликину сторону растерянные взгляды. Она шла, сосредоточившись на дороге, от лёгкости не осталось и следа. Всё внимание и энергия ушли на единственное дело: дойти до так называемого должника и потребовать показать путь до часовни. Лика так и сказал, прежде чем погрузиться в пугающую темноту парка:

"Эта тварь пыталась меня убить но получила. Я кормлю её уже несколько лет, за призрачное обещание помочь в будущем. Держи меня за руку и ни в коем случае не отпускай. Мало ли что ей взбредёт в голову"

-Радуйся, что у тебя всего лишь родовое проклятие, а не врождённый дар. Не хочу хвастаться, но меня пытались расчленить, высосать кровь, и даже принести в жертву дьяволу. Конечно, до восемнадцати.

-А потом?

-А потом я уехала сюда, и решила действовать от обратного. Скрываться и не обращать внимания на мольбы о помощи. Просто делала подношения, ставила обереги на места, где часто хожу, изгоняла призраков...

-Их можно изгнать? Я думал, только если выполнишь просьбу покойного, тогда он уйдёт.

-Нет, они все создания тёмной силы, ну, не материальные, как люди. Поэтому, если не идёшь на уступки, начинают угрожать. Они бояться этого, вечной пустоты.

"А потом...пустота"

Мурашки побежали по затылку, поток холодного ветра взлохматил волосы. Лика вновь повернула куда-то, попросив светить немного вперёд. Забавно, но раньше Андрей сам до безумия боялся всей этой мистической чепухи. Каждая встреча с призраками заканчивалась одинокого, болью и попытками уберечь тело от увечий. Но оказывается, они и сами боялись не меньше. Девочка на кухне закинула удочку, а Лика подтвердила догадки – после мучительной смерти, обрекающий несчастные души на бесцельное существование, они уходили в небытие, пустоту.

Призраки тоже боялись смерти. Эта мысль вызвала необоснованную улыбку. Какой ужас, всё в этом мире тянулось вперёд, желая продлить минуты сладкого томления. Только бы задержаться на земле, среди бесконечного круговорота чужих жизней. Вздохнуть ещё раз, посмотреть на солнце. Почувствовать хоть что-то.

-Значит, единственное, из-за чего они стали такими, желание пожить подольше? Все эти...существа, призраки, они хотят остаться, но какой в этом смысл? Никто не может жить вечно.

-Попробуй объяснить это женщине, умершей от рук насильника, или маленькой девочке, которую застрелил какой-то психопат. Это естественно, Андрей, все хотят жить. Даже ты.

Лика улыбнулась первый раз за весь путь. Тишина ночи окутывала их со всех сторон. Краем уха Андрей улавливал странные шевеления, но по парку так часто прокатывалась волна непонятного шума, что ещё одна порция звуков осталась без внимания.

-Я никогда не говорил, что хочу откинуться.

-Да, а как же тот раз, когда ты рвался домой?

-Это другое, мне было страшно.

-И ты собирался уехать, чтобы пособачиться с родителями, наплевав на проклятие. Знаешь, что было бы потом? Кошмары. Сначала призраки захватили бы твой сон, а потом нечисть взялась за дело. Если бы ты уехал в другой город, сошёл с ума сразу.

-Всё ты знаешь: едко ответил он, пряча глаза в зелени вокруг.

-Ходячее священописание.

Впереди виднелся маленький сквер, блестящий от капель дождя. Густая крона ветвистых деревьев расступалась, открывая вид на серое небо. Тяжёлые облака, переполненные грозой, прятали широкое звёздное небо. Андрей смотрел на безликую серость, беспокойным взглядом. Внутри бушевала ещё маленькая, но набирающая силу тревога. Холод пронзал кожу, закручиваясь на запястьях и щиколотках прозрачными кандалами. Назревало что-то плохое.

Лика дёрнула его за руку, на середине пути. Андрей замер, опередив её на один шаг. Свет от фонарика упал на густую траву, осветив быструю тень.

-Стой.

Тишина повисла над сквером тревожным звоном.

Дорожка шла дальше, в темноту импровизированного туннеля, сплетённого из кустов и деревьев. Андрей недоумённо дёрнул бровями, задавая вопрос. Что случилось, почему они остановились? Но Лика махнула головой, призывая молчать. Цепкие, зелёные глаза поползи по траве по бокам от дорожки, высматривая кого-то. Поток ветра подхватил природный шум, уносясь вдаль. Её пальцы с силой сжались, в предостерегающем жесте. Всё стихло, погружаясь в напряжённую тишину.

Андрей медленно приблизил к себе телефон, включая экран. Он хотел было погасить фонарик, чтобы не привлекать лишнее внимание, но не успел.

С правой стороны что-то быстро пронеслось. Лика попыталась спрятать его, рывком заведя себе за спину. Но тень не отставала, словно изначально преследовала одну единственную цель, и уже через секунду, врезалась в живот с влажным звуком.

Андрей сдавленно охнул, теряя вместе с телефоном и пакетом равновесие. Пыльная галька сменилась мокрой травой. Перед глазами пронеслась смазанная картинка тёмной кроны и серого неба. Боль вспыхнула на теле яркими красками, множась с бешеной скоростью. Он перевернулся несколько раз, пачкаясь размягчённой землёй, прежде чем откинулся на спину. Что-то тяжёлое придавило грудь, затуманенный болью взгляд остановился на скрюченной фигуре, покрытой тонкой, голубоватой кожей.

Шишига опиралась на задние и передние лапы, внимательно рассматривая лицо Андрея. На продолговатой, словно у рыбы, морде дёргались широкие ноздри. Маленькие глазки бегали очень быстро, охватывая всё пространство целиком. Андрей сглотнул, замерев на месте как заяц. Пульсирующая боль достигла своего пика, но хладнокровный ужас весил гораздо больше, нивелируя остальные чувства. Тварь резко махнула головой, не переставая затягивать воздух носом. Её небольшое тело блестело от росы, длинные конечности неприятно поскрипывая. Она вдруг наклонилась вперёд, лишая Андрея всякого желания дышать. Упругий, круглый живот впечатался в его грудь. И тут, он услышал голодное урчание, пробежавшееся волной мурашек по коже.

Спокойно. Главное, никакой паники.

-Андрей!

Анжеликин голос царапнул уши. Андрей дёрнулся, резко поворачивая голову в сторону звука. Она неслась вперёд, через поросли травы. Каким-то образом, шишига успела оттащить его в самую дальнюю часть сквера, под тень веток. Как только они встретились взглядами, пелена схлынула и вернула силу мышцам. Он сжал кулаки, вновь посмотрев на монстра.

-Свежая кровь: шёпот доносился из большого, зубастого рта шишиги. Такой тихий и сокровенный, словно они делились секретами. Смрадное дыхание опалило кожу, Андрей смотрел в её мерзкие глазки не смея моргнуть.

-Кровь: вновь повторила она, самозабвенно распахнув пасть: - Кровь, кровь, кровь...

Бей

Он ударил прямо по рыбьей морде, царапая костяшки о странные выросты над глазами. Шишига хлюпнула, отлетая на пару сантиметров. Как только ощутимая тяжесть исчезла, Андрей глубоко вздохнул, покрываясь инеем изнутри от холодного воздуха. Тело нечисти болезненно извивалось, издавая приглушенные звуки, длинные лапы, расходящиеся на концах в три перепончатых пальца, возили по земле. Целую секунду Андрей медлил, растерянно уставившись на сбитого с толку монстра, а затем метнулся вперёд, хватая задние лапы.

Голубая кожа была влажной, и жутко неприятной на ощупь. В голове тут же вспыхнуло давнее воспоминание из детства, долгий путь домой после школы, и первые эксперименты над лягушками. Андрей с трудом подавил в себе дикое желание отбросить назад мерзкую тварь, и больше никогда к ней не прикасаться. В этот же миг подоспела Анжелика, и слёту плюхнулась на колени.

-Держи только задние...да так!

Короткая верёвка, сплетённая из трёх разных, взялась словно из ниоткуда. Ловко обернув её вокруг толстой и короткой шеи, Лика без лишней нежности потянула концы в разные стороны. Шишига завопила хриплым голосом, похожим на крик ребёнка.

-Отпусти! Отпусти, отпусти...

-Когда ты уже прекратишь: злость переполняла зелёные глаза, впившиеся в тварь мёртвой хваткой: - Сука, как ты мне надоела!

-Пожалей, не надо...хозяин приказал...хозяин!

Она всё извивалась, хлопая передними лапами по траве. Голос истончался, шипел и кряхтел как старое радио. Андрей смотрел на барахтающееся тело с долей жалости. Рассечённые костяшки жглись, это злило. Но на краткий миг, сердце заскребло от невнятного омерзения.

-Лика: произнёс он, сжимая сильные лапы обеими руками: - Может, хватит?

Капюшон спал с головы, открывая вид на разгневанное лицо девушки. Несколько кудряшек вились прямо у глаз, чёрные, как и мглистые тени вокруг. Лика не слышала Андрея, тяжёлые дыхание вырывалось из её груди грузными облаками. Предприняв ещё одну попытку достучаться, он наклонился ближе, мгновенно утонув в вишнёвых духах. Но слова не шли на язык, волнение вообще куда-то пропало, уступая место тупой озадаченности.

Анжелика держала верёвку на шеи шишиги достаточно крепко, не переступая грань смерти в несколько ничтожных сантиметров. Глаза блестели от гнева, от чистой ярости и...растерянности? Как будто, она была сбита с толку. Андрей как следует проморгался, переводя взгляд на изворотливую шишигу. Что за бред, почему он так подумал? С чего бы ей теряться?

-Прости: шёпот перекликался с глубокими вдохами, лишенными достаточной доли кислорода: - Не хотела...хозяин...

-Да заткнись ты!

Лика натянула концы верёвки ещё сильней, выдавливая из дёргающегося тела громкий писк. А затем, резко отступила, облокотившись на заведённые назад ладони. Шишига занялась лающим кашлем, перекатываясь на бок. Андрей поспешно отодвинулся, рассеянно вытирая руки о худи.

Порывистые вдохи висели тяжёлым грузом на плечах, шишига жадно тянула запах мокрой травы, уткнувшись в землю носом. Она отпрыгнула от них, как лягушка, на пару метров, не смея отдаляться больше. Ощущение склизкой, гладкой кожи никак не проходило, сколько бы Андрей не прятал руки в карманах. Он смотрел на голубой бугор, выглядывающий из-за высокой травы, досадливо поджимая губы. Почему-то, на ум пришла девочка с кухни, несчастная душа, обречённая на долгие муки. Интересно, кем в прошлом была шишига?

-Ты как?

Темнота скрывала их лица, влажные от пота и росы. Андрей провёл рукой по волосам, чувствуя, как сильно они намокли.

-Нормально. Это она? Твоя должница?

-Да. Я же говорила, каждый раз одно и то же.

-Зачем ты...так жёстко.

-Потому что по-другому нельзя, нужно показать им силу. Иначе, убьют. Только так, Андрей.

Его имя она произнесла особенно чётко, вложив как можно больше непонятного упрёка. Знакомая тревога медленно стихала, возвращая сердцу привычный ритм. Андрей смотрел себе под ноги, утопая в глухой тоске. Перед глазами всё ещё стояла картина задыхающейся шишиги, и почему-то, жестокость, застывшая на женском лице как маска. Лика так сильно перетянула ей шею, так яростно тянула кончики верёвки...это ведь очень больно, шишига могла умереть. Хотя какого чёрта, и кого он тут жалеет?

Не выключенный фонарик стал маяком, подсобивший Андрею в поисках телефона. Он поднял его и долго рассматривал капли росы на замыленном экране. Где-то за спиной зашевелилась Анжелика, наверняка идя к шишиге. На душе было так паршиво, что хотелось просто лечь спать, прямо здесь, на сырой и мокрой земле. Андрей вздохнул. Стоило дать волю мыслям, сомнения быстро сложились в беспокойный водоворот.

-Живая?

Холодный ветер разносил слова по всему скверу. Лика говорила строго, не оставляя шанса на пререкания. Шишига неясно проблеяла, до сих пор утыкаясь носом в траву. Мгновение ничего не происходило, а затем снова раздался её истеричный плач.

Андрей тут же обернулся. Лика сидела на корточках, одной рукой сжимая склизкую шею. Тусклый свет падал на уродливое тело нечисти, выпирающий живот и длинные лапы. Она смахивала на лягушку, только с рыбьим лицом и клочками тёмных волос, торчащих в разные стороны. Руководствуясь чёрт знает чем, Андрей рванул вперёд, на ходу выплёвывая отчаянные слова:

-Лика ну хватит! Она же умрёт!

-Она уже мертва, Андрей: отпихнув плачущую шишигу, Лика вскочила на ноги: - Она должна слушать нас, а не убегать, и чётко отвечать на вопросы!

-Ты даже шанса ей не даёшь, только душишь!

В ответ Анжелика недовольно цыкнула, рвано махнув рукой.

-И что ты предлагаешь, вежливо попросить? Ты нихрена не знаешь, лучше просто смотри и набирайся опыта!

Шишига показалась рядом, сдавленно попискивая. Андрей не сразу кинул взгляд вниз, задержавшись на разгневанном лице Анжелики. Она метала искры одними только глазами, напряжённо сжав губы. Их перепалка возникла из пустоты, рикошетя в голову пустой болью. Откуда вообще взялась жалость к нечисти, что это за фокус такой? Ведь если подумать, Лика была абсолютно права. Тяжело вздохнув, он всё же прервал немую бойню, посмотрев на шишигу в слабом свете фонарика.

Лягушка, как ни посмотри, только с очень длинными, худыми конечностями. Откуда у бога такая фантазия, или кто там создаёт всех этих тварей? Андрей бегло оглядел яркий след черноты на шеи и поспешно отвёл взгляд. Он совсем не чувствовал страха или желания убежать, что-то внутри спокойно отзывалось на странный внешний вид, словно говоря: это нормально. Твои предки видели подобное из поколения в поколение, созерцать местную шпану у тебя в крови.

Лика медленно опустила глаза на монстра, достававшего до колена, и строго произнесла:

-Ты обязана мне за долгие годы помощи. Ищи дорогу к часовне.

Шишига громко сглотнула, как напуганный ребёнок. Мелкие глазки забегали по скверу, прыгая с куста на дерево. Затем, разглядев что-то за густой чернотой, она оживилась, энергично запрыгав на месте.

-Нашла! Нашла тропу!

-Веди давай: подавшись вперёд, Анжелика зловеще прошептала: - И только попробуй меня обмануть, сама знаешь, что будет.

Шишига издала непонятный, гортанный звук, похожий на стон. Выпуклая, узкая пасть жалобно хлюпнула. Она смотрела на Лику как загнанный в ловушку зверь, мелко подрагивая от страха. Через несколько минут они двинулись по знакомой тропе, усыпанной галькой. Увесистое тело шишиги мелькало в густой траве по бокам. Иногда, её голубая кожа поблескивала от росы вдалеке и привлекала внимание, но всегда возвращалась назад, как бы невзначай показываясь Анжелике.

Пакет шуршал и стукался об ногу. Андрей хранил напряжённое молчание, сжимая тёплые пальцы свободной рукой. Секундная потасовка развела их по разные стороны, прямо как тот случай на посвящении. Но, конечно, сравнивать тут нечего. Развал тектонических плит и одно бальное землетрясение. Просто он не хотел больше терять друга, особенно, по такой глупой причине. Мокрые волосы липли к вискам и лбу, стёсанные костяшки пульсировали. Но он не замечал боли, не акцентировал на ощущениях тела. Внимание целиком и полностью сосредоточилось на идущей рядом Лике, и её надежной руке.

Она держала его также крепко, или немного ослабила хватку? Тяжело определить, особенно, когда не думал об этом раньше. Может, она обиделась из-за его мягкотелости? Ну да, он повёл себя странно, увёл Мишу от девочки на кухне, теперь, уверенный на сто процентов, что ей ничего не грозило. Жалел шишигу, секунду назад напавшую на него. Возможно, это было неправильно, и Ликино поведение вполне себе оправдано. Но...

Но что? Мертвецы тоже люди? Но что?

Андрей тяжело вздохнул. Темнота сменилась ярким светом луны. Он поднял голову, замечая между пухлых облаков белый шар. Звёзд по-прежнему не было видно, а вот мелкий дождик прекратился. Петляющая дорога, по бокам от которой сныряла шишига, вывела их на открытый участок, с редкими кустами и деревьями. Тишина перебивалась с пением кузнечиков и писком комаров. И вроде, всё предельно понятно: они здесь для того, чтобы снять проклятие, чтобы помочь не только себе, но и всему общежитию. Олегу. Стасу. Но почему так неприятно на сердце, так тоскливо и глухо? Всё не то, все не те. Ах, вот бы лечь спать!

Блеск нашёлся не сразу, только когда глаза привыкли к серости тёмной ночи. Недоумённо нахмурив брови, Андрей чуть наклонил голову, проследив за странным сиянием в траве. Они прошли мимо, чей-то толстый браслет, украшенный крупными камнями, отражал свет луны. Мгновенно забыв о находке, Андрей уставился на гальку. Рядом носилась шишига, то отпрыгивая вперёд, то возвращаясь.

-Нельзя жалеть мёртвых. Они хватаются за любую возможность остаться на земле, и готовы ради этого на всё.

Лика укрепила хватку, впиваясь подушечками в холодную кожу. Зелёные глаза быстро пробежались по его телу, окаймлённые сероватой аркой. Мягко сжав пальцы в ответ, Андрей слабо улыбнулся. Странно, но тело вдруг как-то расслабилось, даже сердце застучало медленнее. Тяжёлые мысли отступили, холод проникал даже через слои одежды, принося ощутимый дискомфорт. Но было так спокойно, что не хотелось возмущаться.

-Прости: собственный голос показался Андрею слишком мягким: - Ты всё правильно делаешь. Мне пока сложно влиться...я буду стараться.

И снова блеск, разбросанных у края дороги украшений. На этот раз их стало в разы больше: тонкие кольца из отполированных металлов, изящные подвески и куча браслетов. Внимание привлёк один яркий, с крупными красными бусинами. Гладкие шарики, разбросанные на золотой нити, вобрали в себя всю таинственность тёмно-бардовой крови. Такой красивый, хотя явно девчачий. Он так и манил прыгнуть в руки, чтобы осесть на запястье приятным грузом.

-Андрей?

Лика произносила его имя не первый раз, всматриваясь беспокойным взглядом в блаженное лицо. Но он не хотел встречаться с её волнением, зачем, если на сердце так спокойно? Женские пальцы требовательно ухватились за щёки. Андрей повернулся к ней, продолжая гипнотизировать браслет самым нутром.

-Она тебя задела? Шишига тебя кусала? Андрей!

Крики так раздражали. Он скривился, порываясь отпрянуть назад. Но силы покидали тело, оставив маленькую крупицу в ногах. Зрение размывалось, зелёные растения смешивались в серую кашу. Браслет был таким красивым и желанным, что единственное, о чём Андрей мог думать, это бардовые бусины на запястье.

"Возьми его!"

Анжелика недовольно рявкнула. Её голос полоснул по ушам, стёртый приятным блаженством. Кажется, она звала шишигу, в порыве гнева отпустив руку Андрея. Как только он почувствовал свободу, ноги сами по себе сделали последние шаги к заветному украшению. Окружающий мир совсем потерял ценность, спокойствие текло по сосудам вместо крови. Андрей неуклюже нагнулся, протягивая руку к браслету. И как только пальцы сжали несколько холодных бусин, неровная галька исчезла из-под пяток.

-Андрей! Твою мать!

Ослепляющий огонь мазанул по глазам длинной, кусачей полосой. Приятное тепло растеклось по одежде, проникая через сотни слоёв к беззащитной коже. Андрей глубоко вдохнул, ощущая ласковое покалывание согретого воздуха. В мгновение, чувства обострились до предела, вытесняя блаженное спокойствие. Он завертел руками и ногами, видя перед собой только всполохи красно-жёлтого огня. Твёрдая земля осталась где-то там, вместе с истеричным криком Анжелики. Словно во сне, Андрей несся в пламени неясного света, судорожно соображая: что опять случилось? Тревожный гул медленно набирал силу, образуя в животе тугую, трещавшую по швам струну.

Слава богу, длилось это не долго. Как только в голове стали рождаться более-менее внятные мысли, огненная завеса исчезла. Сдавленный вздох вырвался из груди, Андрей рухнул на мягкий песок, мгновенно распахивая уставшие глаза. После огненного света темнота парка казалось невыносимой. Он проморгался как следует, и только потом приподнялся на локтях.

Назревающее невероятное приключение отзывалось слабой болью в спине. Как чудесно, тридцать минут назад пропахать собственным хребтом каждую ступеньку на лестнице, попасть в лапы зубастой твари, а теперь гадать кто следующий. Может, огромный зомби-медведь? Или, клыкастая змея с человеческий рост? Вместо страха, Андрей чувствовал только раздражение. Кажется, им вообще не суждено добраться до часовни, этот чёртов парк выпьет всю энергию, вдобавок переломав кости.

-Забавно, но я не помышляю такими желаниями. Мои интересы гораздо более примитивны.

Голос пронёсся над поляной тёплой волной. Андрей сжал кулаки, как ищейка забродив взглядом по густой темноте. Высокие ветки закрывали небо как навес, песок неприятно лип к саднящим костяшкам. Он узнал это место практически сразу, еле разглядев пушистую полосу живой изгороди. Та самая поляна, где они с Ликой играли. Но насколько она была далеко от самой Лики? И насколько опасен потенциальный монстр?

-Андрей: мурашки побежали по спине, вонзаясь в мясо шипастым ошейником: - Андре-е-ей, о чём ты думаешь? Я самое прекрасное, что случалось с тобой за всю человеческую жизнь. Кто угодно, но не монстр.

Он знал его имя. Напряжённые плечи взлетели вверх, покрываясь инеем от ужаса. Он читал его мысли.

Неясный шорох доносился из-за широко ствола дерева, в самой дальней части песочной площадки. Андрей весь сжался, уставившись туда обречённым взглядом. Он не спешил подняться или кинуться в драку, просто ждал, сжимая кулаки до предательской дрожи. Тревога ластилась по поляне, огибала грязные кроссовки, лавировала между вытянутыми для опоры руками. Мягкая и сильная, как волны перед грозой. Она словно просила: подайся влиянию, позволь управлять телом. Я проведу тебя по безопасному пути, как голос предков, каждый раз выхватывающий из лап смерти. Но наравне с этим, внутри билось что-то ещё. Такие привычные человеческие чувства, страх, недоумение, растерянность. Они тормозили ноги, готовые сорваться с минуты на минуту. Нет, Андрей, нельзя провоцировать его, он разумен, он отвечает на твои мысленные вопросы. Он слишком опасен для спонтанно побега.

-Ты не должен так сильно переживать: голос странно вибрировал, похожий на скопление самых разных звуков и в тоже время нет: - Я не причиню тебе боль, ни грамма страданий.

-Чего ты хочешь?

Поменьше думать, поменьше рассуждать, лучше просто действовать по ситуации. Издевательский смех раздался над поляной. Андрей сжал зубы, уставившись на блики жёлтого света, выглядывающего из-за дальнего дерева.

-Пока я просто ищу.

-Что?

Молчание длилось всего несколько мучительных секунд. Таких долгих, что Андрей успел сотни раз нарушить собственную тактику и прогнать свежие воспоминания. Нельзя показывать слабость, жалеть или сомневаться. Лика говорила, что мёртвые способны на всё, лишь бы подольше задержаться на земле. А этот ещё и обладал какими-то прокачанными навыками. Ни Миша в образе лихо, ни призраки не могли читать мыслей. Вопреки упрямо сжатым кулакам, Андрей тяжело вздохнул, вложив в этот простой жест всё отчаяние и страх, что испытывал.

"Лика пожалуйста, найди меня поскорее"

-Она будет искать о-очень долго: сердце рвано стукнуло. На мгновение, Андрею показалось, что он уже слышал этот голос: - А вот я уже нашёл.

Трава примялась под весом чужого тела, вынырнувшего из-за дерева. Он говорил как-то сладко, изредка растягивая буквы в ленивой манере. Сначала, Андрей ничего не понял, сохраняя прежнее положение на песке. Влажные волосы прилипли к вискам, натуженным от бессмысленных размышлений. Слабая боль гуляла от раны на щеке до стёсанных костяшек. Фигура приближалась, медленно, но чётко преодолевая внушительное расстояние. Приготовившись к драке, Андрей зашуганно опустил голову, погружаясь в спасительную тревогу. Она закрутилась вокруг запястий, радостно облепляя кожу маленькими нитями. Если драки не избежать, лучше ударить первым. Но стоило неизвестному существу подойти достаточно близко, вся собранность схлынула речным течением, унося вдаль скованность движений.

Глаза широко распахнулись, излучая удивление и блестящее, как луна, недоумение. Радостная было, тревога, лопнула, под грузом примитивных человеческих чувств. Андрей и сам не понял, как подался вперёд, разглядывая приближающегося Серёжу. В голове стало пусто, ни единой понятной мысли. Серёжа шёл к нему, сияя от слабого, золотого свечение, рассеивающегося выходя в темноту окружающего пространства, почти как нимб. Белые носки мгновенно пропитались жидкой грязью и росой, полы не застёгнутой, ярко-красной ветровки шевелились на ветру. Он выглядел точно также, как в день посвящения. Но не как в самом начале праздника, разнимая вялую драку возле жилых комнат, а как в самом конце. Расслабленный, игривый, непривычно свой.

Андрей потерянно выдохнул.

-Ночь сегодня холодная, настоящая проблема для тебя, да?

Тон в тон. Каждая буква, каждый светлый волосок, ломкий от отсутствия какого-либо внимания. Просто чёртова копия. Его выдавали только развязные, полные ленивой силы движения, и застывшая полу-улыбка на лице. Улыбка, которая никогда не появлялась просто так, похороненная под бесконечной готовностью нападать. Клон остановился в нескольких метрах, привычным жестом спрятав руки в карманы пижамных штанов. Веки опустились, придав ему ещё больше беспечности во взгляде. Андрей дышал через раз, отчаянно сжимая челюсти. Что это такое? Кто он такой? И как...

-Я же сказал, не надо бояться. Я не собираюсь делать тебе больно...только приятно.

Злобный ответ застрял в горле, Андрей опередил себя всего на несколько секунд, еле успев сжать губы. Лучше не стоит нарываться. Он умеет читать мысли, и это очень плохо.

-Не-е-ет, это наоборот очень хорошо. Особенно, когда голова вся в тумане, важно знать чего ты хочешь.

Где-то внутри разгонялся гнев, бурлящий и лопающийся как потоки лавы. Андрея сбивало с толку всё, и внешний вид нечисти, и слова, и даже его очевидное бездействие. Но так не могло продолжаться вечно, между ними было всего лишь несколько шагов, всего лишь мокрый песок, забивающийся в поры. Ответив глумливому лицу взглядом из-под нахмуренных бровей, Андрей строго произнёс:

-Чего ты хочешь?

-Уже готов дать мне?

Серёжа никогда не говорил с улыбкой. Никогда не выглядел таким спокойным. Скорее, холодным и отстранённым, ершистым, прямо кулаки чесались. Но сознание будто не хотело в это верить. Андрей крепко зажмурился, а потом резко распахнул глаза, боясь быть застигнутым врасплох. Чужой голос был слишком сладким, плетущимся по истоптанной поляне золотыми нитями. Обрывки спутанных слов пронеслись единым полотном, скомканным по бокам темнотой парка.

Шишига. Лика спрашивала, не задела ли она его. Задела, при ударе пострадали костяшки. И тогда мир пошёл пеленой, стал накреняться в сторону, терзаемый мутными волнами.

-Девочка не шибко помогла, не приписывай чужим мои заслуги.

Клон бросил взгляд куда-то в заросли, а затем громко хмыкнул.

-Так много метаний, и всё без толку. Кажется, ты очень важен, колдун, оттого и силён телом. Маленькая концентрация яда спутала разум, но ты бы итак их взял. Понравились?

Холодные бусины обожгли кожу. Андрей смотрел в голубые глаза ровно минуту, прежде чем поднял руку и обнаружил кроваво-красный браслет на запястье.

-Что это?: несмелый шёпот вышел довольно хриплым.

-Мой подарок. Помимо твоих прекрасных данных ты оказался очень избирательным. Пришлось попотеть над украшениями.

-Если ты подойдёшь ближе, я его сниму.

-Ничего страшного, всё уже случилось. Можешь снять, если раздражает, лишнее нам ни к чему.

Широкая улыбка обнажила зубы. Такая яркая, что впору рыдать. От страха, от незнания, от странных мыслей. Андрей дёрнул плечом, едва заметив мутный контур вокруг глазниц. Картинка вновь стиралась, как перед прыжком в это место. Песок зашуршал от шагов. Моментально вскинувшись, Андрей оказался на слабых ногах.

-Стой, ты же сейчас упадёшь: настоящее беспокойство, мелькнувшее даже во взгляде, заставило сердце дрогнуть. Разум сражался со всем телом, повторяя как мантру – это не он, не он. Очередной монстр, сраная нечисть, не больше.

-Андрей...

-Отвали! Не подходи ко мне! Чёрт!

Сознание куда-то уплывало, сглаживая углы. Гнев распалял внутренние силы, вытаскивал крюками крупицы ясности. Но этого было мало. Сделав один шаг назад, и заранее сжав кулаки, Андрей уставился на клона злыми глазами. Очень мало.

-Чего ты хочешь?!

-Для начала успокойся. Я не причиню тебе видимого вреда. Клянусь пропавшей душой.

Лёгкие жгло от интенсивного дыхания, сердце заходилось неровным ритмом. Он же просто встал, а складывалось впечатление, что пробежал целый марафон. Клон замер на месте, едва заметно поджимая губы от волнения. Золотое сияние, огибающее высокий силуэт, магнитило взгляд. Андрей чувствовал, как успокаивается, просто рассматривая знакомые черты. Красная ветровка особенно привлекала внимание, и в носу сам по себе ожил запах сигарет. Жёлтый отсвет свечей, пропитанное алкоголем дыхание. Казалось, ночь посвящение осталась далеко, в уходящих летних днях и ещё живом, ярком солнце, там, куда уже не достать. Но нет, сумрак пасмурного неба скрадывал любое проявление света, маскируя песочную поляну под одинокий туалет в мужской общаге. Пухлые капли росы, срывающиеся с листков деревьев, копировали неисправный кран, а знакомое, обеспокоенное лицо завершало неполную картину.

Длинный выдох завис между ними белесым облаком. Голубые глаза, вновь прикрытые веками, становились всё ближе. Андрей рассеянно опустил напряжённые плечи, теряя всякое беспокойство и тревогу. В голове бушевали волны, лениво облизывающие своды черепа, такие спокойные, нашёптывающие слова чужим голосом. Всё нормально, ты в безопасности. И он действительно расслабился, не сводя сонных глаз с ласковой улыбки.

-Вот видишь, а ты паниковал. Никаких драк и крови, всё с обоюдного согласия.

Золотое сияние выглядело как что-то тёплое. От лёгкого порыва, прядь слипшихся волос упала на глаза, заставляя сморщиться. Андрей никогда не любил холод, он вырос в тёплом регионе, и даже зимой снег у них не задерживался. У них...мама, папа. Сердце выразительно кольнуло, рисуя на спокойном лице потерянность.

-Не волнуйся, семья это ведь не навсегда. Родители...совершают слишком много ошибок, и ты не обязан прощать их, или нести бремя. Тише, всё нормально. Мы все умрём, не нужно расстраиваться, печаль не имеет смысла, как и тоска. Как и все чувства на свете.

Серёжа смотрел на него открыто, изучая каждый сантиметр кожи. Что-то тёплое заскользило по телу, только спустя пару мгновений Андрей понял, что это руки. Тёплые, как и всегда, они легли на бёдра, затем поднялись вверх, приятно согревая. Фокус немного стирался, перед глазами висело довольное лицо, и ничего больше. Подавшись навстречу, Андрей угодил в заботливые объятия, оставляя на песке растянутый след.

-Давай думать о нас. О минутах, которые мы можем провести вместе. Не надо разбивать себе сердце глупыми мыслями. Ведь всё, о чём ты так тревожишься лишь глупость. Да?

Да. На самом деле, ни одно переживание не имело смысла. Сколько бы времени он не думал, сколько не размышлял, в итоге оставался с комком отвратительных чувств. Никаких ответов, решительных действий, только бесконечный вопрос почему, рождённый жалостью к самому себе.

Тепло окутывало с головы до ног, похожее на шерстяной плед. Андрей слабо улыбнулся, ловя в ответ такую же приветливую улыбку. Серёжа больше не казался иллюзией, а единственной нужной вещью. С каждой секундой, проведённой в мареве лучистого сияния голубых глаз, желание возрастало. Сначала крошечное, придавленное обыкновенным смущением. Теперь же, совершенно уверенное, берущееся откуда-то снаружи. Почему они не могут обняться? А поцеловаться?

Он был в него влюблён

Кудрявая голова, цвета позднего заката, промелькнула ясной тенью. Серёжино лицо странно мигнуло, приятные черты исказились, возвращая к жизни давно забытую боль. Каждый заживший синяк и царапина вернулись, вырывая из глубокой ямы окроплённые кровью воспоминания. Андрей дёрнулся, отталкивая ненавистное тело. Даже лишённый внятного зрения, он видел фигуру Стаса, поглощённую тьмой. Его большие, постоянно меняющие цвет глаза, веснушки и опасный оскал. Притворное спокойствие лопнуло, как раскалённая под высокой температурой ваза. Блестящие осколки посыпались точно брызги, вонзаясь в самые разные места, прорывая тонкие сосуды. Кровь брызнула на сердце, бухающее под рёбрами, запачкала пальцы, вонзающиеся в кожу на лице. Андрей крепко зажмурился, прорываясь через пелену напускной расслабленности к собственному телу. К замершим ногам и мокрой голове. К спутанному комку мыслей, и горькой обиде, смешавшейся с тягучей слюной.

Чёрные глаза уставились на клона, сжавшего полосу губ в нечитаемую усмешку. Между ними было расстояние, равное одному шагу. Туманная дымка, затмевающая взор, всё ещё мешала нормально видеть, но Андрей вернулся назад, крепко стоя на ногах.

-Придурок: в ответ на грубость, клон только улыбнулся: - И чего ты добиваешься? Хочешь мне мозги в кашу взбить? Кто ты такой, говори прямо чего хочешь!

-Тебя, Андрей. Разве я могу хотеть чего-то ещё...

-Блять, прекрати уже! Хватит!

Горло опалило чудовищное множество ругательств. Просто чёртов пожар из нецензурной брани. Андрей злился, сам не зная на что, и одновременно всё: проникшего в голову клона, его внешний вид и собственную слабость. Краем воспалённого сознания, он понимал в чём суть. Чего пытался добиться ненастоящий Серёжа, смысл роковых слов. Нашёл. Он нашёл то, что искал, обыскивая голову Андрея, нащупал позорный уголок запрятанных чувств. И теперь, сполна пользовался сундуком с сокровищами, отливающими влюблённым румянцем на щеках.

-Как красиво ты думаешь.

-Заткнись: в пылу гнева забывались все опасения и страхи. Андрей шагнул назад, хватая себя за волосы: - Заткнись, заткнись! Это всё неправда, ты ошибся...

-Нет, не сомневайся в моей силе: сияющая кожа привлекала внимания. Не прошло и пяти минут, как всё внутри захныкало, просясь в приятную теплоту ласковых объятий. Андрей вздрогнул, чувствуя нарастающее желание. Снова эта тяга, трепет сердца. Вместо немой борьбы с телом, он просто на просто себя ударил, будоража три ровных пореза на щеке: - Я не могу углубляться в долгосрочную память, лишь бегу по верхушкам. Но ты никогда не поймёшь, как это работает, самое первое и последнее впечатление о человеке. Вот где можно нащупать искру.

-У нас с ним нет никакой искры! Нет!

-Правда?

Его издевательский тон пробирал до костей. Андрей кипел, еле сдерживаясь, чтобы не кинуться в драку. Серёжино лицо раздражало, пьяная улыбка и уверенный блеск в глазах тоже. Клон говорил свободно, тратя драгоценное время на объяснения без доли волнения. И это только сильнее распаляло, скрежетало сухими поленьями на сердце и зудящих кулаках. Но кидаться первым нельзя, только не прямо в его объятия. Помолчав несколько секунд, он медленно поднял руки и засунул в карманы пижамных штанов. Светлые волосы всколыхнулись, стоило наклонить голову набок.

-Но ты испугался, когда вспомнил того парня. Испугался не только его силы, но и тех чувств, что их связывает.

Все слова сплошная ерунда. Андрей следил за движениями лже-Серёжи, повторяя про себя как заведённая обезьянка. Неправда, обман.

-Ах прости, я немного растерял сноровку за столетия: улыбка дрогнула, складываясь в жалостливую гримасу: - Это называется ревность, а не страх. Но допустим, я ошибся, и между вами есть только необъяснимая мистическая связь. Допустим, ты сейчас злишься не потому, что я вскрыл воспалённую язву и давлю на больное место, а потому что ситуация раздражает. Тогда для чего ты пришёл сюда? Кого ты зовёшь?

В ответ напряжённая тишина, лишь подстёгивающая говорить.

-Нет необходимости годами бегать друг за другом с цветами, просиживать часы на скучных свиданиях. Иногда, не нужно испытывать влечение тел. Ты встречаешь кого-то, и вы сходитесь на одной единственной боли – одиночество. Знаешь о таком, а, Андрей? Или это тоже моя ошибка? Сам смысл твоей жизни лишь моя ошибка?

Шестерёнки крутились с невероятной скоростью, царапая хрупкий череп острыми выступами. Вместо ругательств на языке стали расти сплошные отрицания. Нет, нельзя воспринимать подобный бред за разумную мысль. Ни в коем случае нельзя задумываться и отвечать на очевидную провокацию. Что вообще за бред, какие к чёрту искры...какая совместная боль? Глаза сами по себе наползли на мягкую улыбку клона.

-В тебе нет огня только на этот вечер. Нет борьбы с собственными мыслями. Но раньше она была, своевольная и непригодная для жизни. Мне всегда было плевать на такие вещи, какая разница мужчина или женщина? И тот и тот обречён с момента рождения, конец так близко и не факт, что жизнь будет стоить хоть одного моего подарка. Но ваши метания всегда такие интересные. Такие страстные...

-Да замолчи ты...замолчи...

-Я мог бы помочь тебе. Во мне нет тёмной силы и жажды крови. Я помышляю другим и гарантирую тебе абсолютное удовольствие.

-Ну и что будет, если я скажу да?: истерические нотки умело проскальзывали между строк, рваные, как нервные подёргивания мышц на лице: - Блять, что ты сделаешь?!

-Я выберу тебя.

Андрей так и застыл, с приоткрытым ртом и нахмуренными бровями. Биение сердце ощущалось в верхней части глотки, там, откуда больше не вырывалось ни одно слово. Внезапно, мелодичное шуршание листвы вокруг стало самым громким звуком на свете. Где-то вдалеке пел сверчок, на краю вселенной пищали автомобильные сирены. Серёжа перестал улыбаться и смело шагнул вперёд.

-Сейчас не будет никого. Только ты. И если придёшь снова, будешь ты. И опять, и опять, до бесконечности.

-Херня, всё херня...

-Вопрос выбора, Андрей. Мир бессмысленен. Ты и я просто вспышка света после рождения и перед смертью. Зачем так усложнять? Выбери меня, а я выберу тебя.

Андрей пытался держать клона в поле зрения, в тоже время не задерживаясь надолго взглядом. Мягкий ореол тёплого света въелся в мозг ржавыми крюками, стирая ясный ум за доли секунды. Но нельзя было поддаваться на провокации, ни в коем случае...Лика, она скоро придёт, она обязательно поможет...

"Вопрос выбора"

Мгновение, и сильная пощёчина бьёт по лицу. Сжав до скрежета зубы, Андрей сделал шаг назад. Постепенно, тело отказывалось слушаться, буря внутри закручивалась в колючую спираль. Нельзя, нельзя идти у него на поводу...вдумываться в смысл фраз, пытаться понять. Это всё глупости, просто уловки, брошенные на растерзание помрачённому сознанию, как кости собакам. И пелена у лица, и яростное желание броситься в объятия – пустой звук, звенящий в ушах.

-Я сделаю это без колебаний. Так, как тебе захочется. Не важно, кто стоит у меня за спиной, что нас связывает. Ничего не важно, пока мы будем вместе.

-Не лезь ко мне в голову!: истеричный вопль застыл над песочной поляной, тонкий и полный отчаяния, висящий где-то над пропастью. Андрей держал дистанцию, крупно дрожа от внутреннего сопротивления. Он боролся со всем: разумом и эмоциями, желаниями и строгим голосом воли. Но безоговорочно проигрывал, с каждой секундой погружаясь в текучий хор слов.

-Андрей: Серёжа улыбнулся: - Зачем ты меня зовёшь? Почему идёшь по пятам, след в след? Неужели, влияние предков способно оправдать это влечение? Ты и сам понимаешь, но не хочешь говорить вслух, так что это сделаю я. Судьба. Мы не просто связаны проклятием, мы идём одними и теми же дорогами, испытываем одни и те же чувства. Твоя многолетняя тоска по любви откликается во мне. Также, как и моё животное желание подчиниться. Не кому-нибудь, не любому встречному...только тебе. Прекрати отталкивать меня, борьба бесполезна. Мы нужны друг другу. И я уже стою здесь, я голый перед тобой, просто сделай шаг навстречу.

Серёжа совершал огромную подлость. Просто стоял, весь такой спокойный, обдуваемый ненавистным ветром, и говорил всё, что Андрей так хотел услышать. Дыра в груди росла, заваленная хламом голосов и взглядов. Потому что, каждая буква, успевшая вылететь из этого лживого рта, была враньём. Картинки проносились перед глазами, будоража смог воспоминаний. Андрей дёрнул головой, до последнего сомневаясь в том, что видел. В том, что чувствовал. Нет, настоящий Серёжа никогда бы не сделал шаг навстречу, он поступал как придурок, много матерился и грубил, его натура совсем другая, колючая и острая, словно углы скалистого берега. Нет, настоящий Серёжа никогда не был с ним ласковым. Его редкие ухмылки до боли эгоистичны, любой диалог ведёт не к нежной грусти, а к неприятному осадку. И даже под страхом смерти, он никогда не даст слабину, продолжая настаивать на своём.

Перед глазами всё плыло, уже непонятно от склизкого яда, блестящего на теле шишиги, или от подступивших слёз. Андрей тяжело дышал, порываясь ринуться в драку, он больше не мог сопротивляться, с ужасом ощущая, как обрываются последние узлы в ясном сознании. И всё равно хватался за единственные значимые вещи, раздирающие сердце на куски: отвратная одержимость Серёжей и бесконечная обида. Холодные, принадлежащие другому голубые глаза, и кровоточащая рана от поступка родителей. Ну почему это так тяжело принять? Ну почему это всё, что осталось в замыленном разуме? Разве, он такой трус? Разве, единственное, что ему нужно это быть выбранным? Нет, не-е-ет, пожалуйста...это слишком больно!

Андрей рухнул вниз, сам не понимая как именно. Острые чувства ломали кости и дробили их в пыль. Буря внутри топила любые просветы адекватности, оставив место только лишь сумрачным терзаниям. А потом, наступила тишина. Тёплые линии, сотканные из мягкого сияния чужой кожи, вдруг совершенно правильно обвили ноги. И неспокойный парк вокруг стал пробиваться через заслонку горькой печали. Что-то мягкое коснулось щеки. Не ощущая конечностей и границ собственного тела, Андрей с трудом смог поднять голову вверх, чтобы встретиться с голубизной утреннего неба.

И его повело.

Он сидел перед ним на коленях, дрожа от выплёскивающихся чувств. Крупные слёзы падали на Серёжины ладони, охватившие лицо с двух сторон. Раскалённый до красноты, Андрей сначала сошёл с ума от переизбытка эмоций, а затем вмиг успокоился. Потому что Серёжины слова грели сердце. Потому что среди бесконтрольной бури, он мог слышать и видеть лишь одно: выбор. Сейчас Серёжа выбирал его.

-Да, ты мой выбор. Не плачь. Я не хочу, чтобы ты страдал.

Тёплое сияние звало навстречу. Андрей держал голову высоко поднятой, изредка моргая. Только бы насладиться этим мгновением подольше! Странная тишина блокировала все чувства, не осталось ничего, кроме бесконечного спокойствия. Оно было совсем хрупким, казалось, дунешь – распадётся, но расплывчатый силуэт напротив гнал прочь сомнения. О чём они говорили?

-О том, что я всегда рядом. И ты должен отплатить мне тем же, Андрей.

Пальцы заскользили по щекам. Что-то повелительно давило на мозг, побуждая к действиям. Андрей не понимал, что происходит, но чётко осознавал, что должен что-то сделать. Облачко белого пара выпорхнуло из его рта, и зависло между двумя фигурами. Невесомая мягкость таяла на коже, напитывая тело покорность. Как во сне, несмышлёно моргнув, он медленно наклонил голову и потёрся о левую ладонь. Затем ещё раз и ещё, ловя блеск одобрения в голубых глазах.

Серёжа улыбался яркой, неповторимой улыбкой. Тревожные нотки в животе пытались прорваться через стеклянную заслонку, сотканную из золотого сияния. Но терпели поражение за поражением: в груди росло и множилось что-то приятное. Не бездонная яма, кишащая едкими ухмылками и язвительными комментариями. Нет. Не знакомое ранее волнение, схожее с переживаниями, какие он ещё никогда не пробовал на вкус.

В голове бушевала пустота. Следуя за колючим предвкушением, Андрей поднялся на ноги и двинулся в сторону деревьев, туда, куда тянул Серёжа. Воздух между ними заметно потеплел, два разных дыхания смешались воедино. Мысли уносились вслед холодному ветру и далекому, чужому голосу. Дёрнувшись от громкого крика, Андрей по-детски скривил лицо. Ему было так хорошо, голубые глаза неотрывно следили за ним, ласково обнимая плечи, но вдруг, нежный кокон пошатнулся и треснул. Чей-то чужой возглас с силой ударил по иллюзорному спокойствию:

-Андрей!

Ветровка всколыхнулась, накрывая чёрное пространство парка алым куполом. Песчинки захрустели под ногами, ломаясь и крошась как звёздная пыль. Андрей не успел даже охнуть, Серёжа перехватил его и резко дёрнул на себя. Размытые очертания лица вдруг приобрели ровные линии. Густой румянец с утробным урчанием разлился по щекам. Это было просто невыносимо, находиться так близко и в тоже время, ни на что не претендовать. Кожа горела и пузырилась от растущего желания. Андрей таял каждую новую секунду бесконечного времени, соприкасался собственной грудью с грудью Серёжи при дыхании, и не мог связать ни одной последовательной цепочки. Эти голубые глаза...нет, эти сильные, горячие пальцы, впивающиеся через одежду в самые кости...что, что именно заставляло его плавиться, шипеть словно раскалённые угли?

-Андрей: голос отпечатался на губах с коротким выдохом. Сам того не осознавая, Андрей потянулся навстречу, сжимая в кулаках края красной ветровки. Яркие искры полетели в разные стороны, но Серёжа отстранился, пропуская мимо ушей недовольный стон: - Нам хотят помешать. Нам всё время кто-то мешает, понимаешь?

Спустя целую вечность, Андрей утвердительно кивнул. Подался вперёд, цепляя кроссовкам горсть песка и снова отказ.

-Я хочу быть рядом с тобой, но не могу.

-Почему?: чужой крик становился всё насыщенней, больше не теряясь среди лесного шума. На какой-то незначительный миг Андрей отвлёкся, дёргая головой в сторону источника звука. Серёжа среагировал моментально, несколькими решительными движениями закрутив его в вольном танце. Смазанный пейзаж пришёл в норму, когда до земли остались считанные метры. Сильные руки обхватили спину. Но Андрей этого не заметил, погружённый во что-то неясное.

-Ты должен помочь мне...

-Андрей! Отойди от него!

-...скажи вслух. Я не могу ничего сделать, пока ты не согласишься. Хорошо? Просто скажи.

Сладкое спокойствие неприятно дрожало. Андрей чувствовал, как вибрируют золотые нити, передавая чужое волнение. Серёжины глаза выглядели как два огромных озера, таящих на дне густой мрак пустоты. Скривившись от собственных мыслей, он нервно подался вперёд. Какой бред, что ещё за пустота? Каждое их столкновение взглядом несло за собой прилив разных чувств, множество рассеянных ощущений и сомнений. Но ни разу Андрей не думал о Серёжином взгляде, как о кладбище человеческой жизни. Пустота. Ведь там была пустота.

-Андрей!

-Андрей, давай.

Одна за одной, мысли понеслись по резвому течению импульсов, будоража мозг сильными ударами. Теплое сияние, исходившее от Серёжиной кожи, ласкало каждый уголок голой кожи. Обманчивая дымка прятала суетливый комок переживаний. Эти ощущения были невероятно притягательными, особенно на фоне тумана в голове. Но что-то было не так. Порыв ветра ворвался в меланхоличный кокон и опалил колючим холодом. Андрей сжался, неосознанно прильнув ближе к чужой груди. Замыленный взгляд стал чётче, голубые глаза приобрели ясную форму. Но они были совсем другими. Нет, они выглядели не так, как у настоящего Серёжи. Минуя неприязнь и глупую, юношескую влюблённость, можно было сказать, что его глаза больше смахивали на изменчивый небосвод. В хорошие моменты, яркие блики заменяли облака, а когда случалось что-то ужасное, они очень быстро превращались в исписанный холст, встраиваясь в раму человеческого тела. Начиная от глубин бушующего моря, отнимающего жизни по щелчку пальца, и заканчивая капризной серостью дождливого вихря, они полнились таким количеством эмоций, что руками не объять. Так что эти стеклянные осколки, отражающие озадаченное лицо Андрея, никак не могли быть глазами Серёжи. И иллюзорная ласка, тающая на языке как кусочки сахарной ваты, тоже обман.

Всё, что сейчас так манило и звало – лишь происки нечисти.

Вдруг, осознание захватило Андрея, отшвырнув лживое тепло далеко за горизонт. То хрупкое спокойствие, что ещё пару минут назад казалось невероятно важным, рассыпалось тысячью прозрачных льдинок. Рассыпалось и впиталось в рыхлый песок, скрежетающий прямо под ногами.

-Я никогда не ошибаюсь. Даже если ничего не вышло...я прав во всём, что сказал.

Клон горько усмехнулся, наблюдая, как стремительно разум Андрея приходит в норму. Он продолжал держать его, повиснувшего на сильных руках. Быть может, всё ещё надеялся услышать одобрение, или просто растерялся, но держал до последнего, тесно прижимая к собственной груди.

Андрей махнул головой, окончательно вернувшись из пучины иллюзий. На самом деле, не было никаких золотистых нитей, и жажды прикосновений тоже. Темнота скрывала две фигуры, застывшие в странной позе посреди песочной поляны. Настойчивый ветер игрался с осенней листвой на деревьях, а сам Андрей застыл в тотальной опустошённости. Ни тебе податливого желания пойти за клоном куда угодно, ни приятого волнения в груди. Реальность вернула ему слабую боль от порезов на щеке, ворох спутанных мыслей и странную расслабленность. Встретившись взглядом с копией, Андрей не предпринял попыток сопротивления, неожиданно для самого себя просто сжал красную ветровку до побелевших костяшек и произнёс:

-Расскажи кто ты.

-Прыткий колдун: хватка на спине стала сильнее: - Думаешь, мне льстит такое отношение? Не вырываешься и не нападаешь, а наоборот пытаешься узнать. С чего бы?

-Тебе нужно моё тело, а мне ответы. Можем...

-Ах, какая прелесть! Ты ведь догадываешься как именно я использую человеческие тела, и всё равно рвёшься в бой! Что ж, в мире существует много слов для обозначения моей персоны, но я предпочитаю быть огненным змеем. Все твои опасения напрасны, я действительно не убиваю, а питаюсь жизненной энергией.

-Ладно. Раз не убиваешь...тогда расскажи мне, как убить Стаса. И я приду завтра. Я тебе клянусь.

Он шептал, и клон охотно отвечал ему тем же. Но стоило озвучить вслух предложение, интимную атмосферу нарушил весёлый смех. Серёжа обнажил зубы, уставившись на него с хищным прищуром. Обманчиво тёплое сияние всё также обрисовывало юношеский силуэт. Но теперь, что-то изменилось. Больше змей не пытался пустить пыль в глаза, а наоборот, взывал к глубинам адекватности:

-Даже забавно, это ведь я должен недоговаривать и хитрить. Хочешь меня провести? Ты знаешь, что эта тема запретна.

-Не читай мои мысли, отвечай на вопросы. Согласен?

-Нет.

-Я предлагаю тебе сделку.

-А я её не принимаю. Да, я могу отказать, ты очень сильный колдун, в тебе много его крови...: Андрей вздрогнул, когда клон сократил расстояние между их лицами до минимума, и шумно вдохнул его запах, случайно задевая кончик носа своим: - Пахнешь точь в точь. Но сделка это не одностороннее соглашение, и я вам отказываю дорогой dominus.

Песок неприятно заскрежетал где-то поблизости. Румянец медленно наползал на щёки, пока Анжелика приближалась к их паре. Андрей всё ещё прижимался к телу змея, невольно пытаясь услышать стук несуществующего сердца. Смотрел в обманчиво голубые глаза, подсвеченные искусственным солнцем внутри. Смотрел и гадал, какого чёрта? Почему они все так обходят тему Стаса? И что это значит: в тебе много его крови, к чему вообще это было сказано?

Мыслительный поток остановила бутылка молока, впечатавшаяся в лицо змея. Лика без церемоний ударила его ещё раз, вынуждая отступить. Нехотя, он расцепил руки на чужой спине, и с придушенным смешком отпрыгнул назад.

-Да отлипни ты уже, что за пристрастия такие!

-Доброй ночи шаманка. Вы как всегда прекрасны.

-Мерзкий извращенец, что ты с ним сделал?

-К сожалению ничего, слаженная работа сознательной привязанности и ваш девичий голос всё испортили. Эх, ну что у меня за глаз такой, вечно попадаю на занятые сердца.

-Всё замолчи, бери молоко и давай...крути педали!

Оказывается, лёгкий ветер, что практически не ощущался вблизи тёплого тела, был той ещё проблемой. Андрей рассеянно провёл рукой по волосам, наблюдая за стычкой между Ликой и змеем. Джинсовая куртка едва справлялась со своей задачей, содрогаясь от холодных порывов. Но что-то хорошее в ветре всё-таки было, а именно его сбивающая с ног, ледяная трезвость.

Голова пришла в порядок одновременно с появлением третьего участника. Находясь под властью тёмной силы, Андрей плохо ориентировался в пространстве, однако всё равно смог узнать Ликин голос. Видимо, она звала его, пытаясь и помочь, и при этом не угодить в лапы змея. Тяжело сказать, что именно послужило катализатором, её голос или обыкновенные чувства. Если бы не тот бред о Серёжиных глазах, как повернулась действительность? Мурашки поползли по спине, стоило вспомнить собственные слова, брошенные в состоянии аффекта. Чёрт, а ведь змей явно не на догонялки намекал, или какое-то другое времяпровождение.

"Я помышляю другим и гарантирую тебе абсолютное удовольствие"

Мысли потихоньку возрождались, как пламя на пепелище грязных углей. Андрей резко нахмурился, осознав, куда движется этот бесконечный поезд развращённых идей. Отдёрнув самого себя от всяких странностей, он поднял усталый взгляд и столкнулся с чужими голубыми глазами. Змей смотрел на него поверх Ликиной головы, на расстоянии десятка метров, и совершенно бесстыдно улыбался. Всего минуту Андрей сохранял абсолютное безразличие, а потом потерпел крах и немного покраснел. Наверняка этот огненный прочитал его как книгу.

-Ну и что мы стоим?: Лика не сводила со змея глаз, упрямо сложив руки перед собой: - Дары получил, шанс присунуть профукал. Гуляй!

-А мне любопытно.

-Я очень за тебя рада, правда. Но вали-ка ты отсюда, пока я не достала мел и заговор.

-Извольте, шаманка, я ведь никогда не хотел вашего гнева, только удовольствия...

-Да заткнись ты!

-Лик: она отозвалась на возглас Андрея, вздрогнув: - Сколько прошло времени? Мы ещё успеваем в часовню?

-Осталось чуть больше пятнадцати минут, но...

-О, значит, ищите обитель? Невероятно, неужели проклятие всё же не вечно.

Андрей встал рядом с Ликой, скользнув по мокрому песку уверенным шагом. Рука сама по себе нащупала холодные девичьи пальцы и сжала с опасной настойчивостью. Анжелика ответила тем же, совершенно не замечая собственных дрожащих плеч. Она искала его каких-то десять, а может меньше, минут, но сколько ужаса успела перенести – загадка без ответа. Сочувственно прижавшись ближе, Андрей полностью сосредоточился на самой главной вещи этой ночи: часовня в глубине леса.

-Если тебе нечего сказать, мы уходим.

-И даже не спросите меня о том, откуда я знаю про обитель?

Пустые глаза змея многозначительно очертили тело, призывая к чему-то непонятному. Андрей не сводил усталого взгляда с лица, до сих пор отзывающегося горькой болью в груди. Он не поменял внешнего вида, поэтому яркая красная ветровка продолжала давить грузом воспоминаний. Серёжа в исполнении огненной нечисти сквозил не состыковками и ошибками, но честно говоря, был до тошноты притягательным. Такие мысли пугали, злили и сбивали с ясного пути. Пути, где не было место неправильным чувствам. Сглотнув вязкую слюну, Андрей без промедлений потянул Анжелику за собой.

-Ты упустил шанс поболтать, когда отказался от сделки.

-Ты не уйдёшь сейчас. Андрей, это вселенская глупость. Перед тобой находится одно из самых прекрасных и влиятельных существ этого места, а ты так легко сдаёшься?

-Да. Прощай.

Брошенные напоследок слова отражали всё, что сейчас руководило Андреем как куклой. Наверное, такой категоричный поступок и вправду выглядел глупо, ведь змей проявлял инициативность, хитро намекая на продолжение разговора. Но Андрей не просто хотел уйти. Сжимая в дрожащих пальцах женскую руку, наплевав на перспективу разузнать о тёмной стороне общаге хоть что-то, он бежал от отвратных чувств и горы мыслей, готовых наброситься в любой момент. Что за чёрт, как можно было так легко поддаться? Буквально, пару часов назад распекаться о невозможности такой любви, а теперь, молча принять поражение? Ну уж нет, лучше просто всё замять, просто нестись на всех порах в сторону часовни, следуя за блестящей в лунном свете шишигой. Или выстрелить в висок, как запасной вариант.

-Колдун, спешка излишня...

-Сделка.

-В любом случае, я не могу говорить открыто. Это правила, заложенные хозяином.

Лика дёрнулась, как от удара электрическим зарядом и замерла на месте. Её пальцы сдавили руку в нескольких местах. Одного этого жеста хватило, чтобы понять: она злится. Андрей выдохнул, приготовившись держать на себе весь гнев, льющийся из самых глубин кудрявой головы. Но вспышки не последовало, даже намёка на видимое раздражение. Он повернулся к ней и с любопытством уставился на бледное лицо. Прекрасное просто по умолчанию, даже с небольшой сыпью на висках. Но внезапно напуганное.

-Колдун: змей сделал шаг, держа в одной руке бутылку с молоком: - Порядки, установленные высшими силами, не поддаются изменению. Я вынужден подчиняться тебе, хочу или нет. А также, не разглашать тайны хозяина. Однако, привязанность, ровно как и верная служба, лишь извращённые желания, которые можно обойти...

-Ты отказался от сделки.

-Верно. Но я не отказался от тебя.

Лика вся напряглась, сжав пухлые губы в бледно-розовую полосу. Андрей слушал в пол уха, не в силах отвести взгляда от девушки. Что с ней? Неужели, чары соблазнителя подействовали и на неё? Нет, не так. Почему она опять выглядела такой потерянной? Прямо как с шишигой, стоило той начать оправдываться. Резко возникшее желание поинтересоваться всё ли хорошо, исчезло. На его место пришли гораздо более неприятные мысли. Это странно. Странно, что Лика так злилась на шишигу, оправдывающую свои поступки велением какого-то хозяина. Странно, что когда змей заикнулся о нём, она так поменялось, и внешне и внутренне.

В шуме ночного леса, Андрей совершенно растерянно перевёл взгляд на змея. А он, как будто только этого и ждал, стеклянные глаза тут же сверкнули, отражая меланхоличный блеск висящей на небе луны.

-И что?

-Я желаю снова видеть тебя, с кольцом на пальце, или драгоценным браслетом. Видеть здесь, в уединении и совместном наслаждении.

-Да сколько можно всякую херню нести? Я не понимаю...

-Как только ты закончишь своё великое дело, мы больше никогда не увидимся. Возвращайся Андрей, перед концом. Но только по своему желанию.

Несколько секунд они оба молчали. Андрей чувствовал каплю смущения, притаившегося у кромки губ, и усталость. Всё, о чём говорил искуситель, ничего не значило. По крайней мере, выцепить хоть что-то адекватное не получалось. Он тратил драгоценное время, ведя бессмысленную беседу о птичках.

Блеск голубых глаз отрикошетил в Лику. Андрей открыл рот, намереваясь сказать последнее "нет" но остановился. Словно прочитав его мысли, змей лукаво усмехнулся напряжённой девушке и вдруг произнёс, обращаясь к ней:

-Возвращайся перед концом. Ведь твоя кровь может принести хозяину не желанный покой.

Мрачные тени, притаившиеся под густой кроной деревьев, стремительно наползали на песочную поляну. Ведомая чьей-то невидимой рукой, таинственная тьма клубилась и множилась, пульсируя в такт тихому дыханию. Андрей вздрогнул, отгоняя прочь неприятные образы. С каждой минутой, проведённой в компании змея, шанс застать часовню в первозданном виде утекал, обезличивая все страдания, пережитые за эту бесконечную ночь. Сейчас слова змея, чтобы они не значили, весили ровным счётом ничего. Потянув на себя Лику, Андрей ловко перехватил взгляд искусителя:

-Спасибо, прощай.

-До свидания колдун, я буду ждать тебя в любом случае.

Но Анжелика не двигалась. Песок хрустел под ногами змея, направляющегося в сторону широко дерева. Он крутил бутылку с молоком, насвистывая неизвестную мелодию, спокойный и уверенный. Лика же прожигала его спину нечитаемым выражением лица. Одновременно озадаченным и злым. Сжав её холодные пальцы, Андрей наклонился чуть ближе и беспокойно произнёс:

-Лика? Что такое?

-Ничего: с запозданием ответила она, выталкивая слова через сжатые зубы: - Этот придурок...пошли. Мы совсем рядом.

Окружающий мир вновь наполнился звуками, безжалостные лезвия рассекали кожу при каждом дуновении ветра, и потерянное тепло змея уже не казалось коварной ловушкой. Путь к долгожданной часовне лежал через колючки, сокрытые в самой дальней части общажного парка. Как оказалось, это место было расположено неподалёку, и путешествие уже подходило к концу. Две уставшие фигуры пробирались через дебри густого шиповника и полу лысых кустов в тотальном молчании. Лишь иногда, впереди разрастался короткий стон боли, от попыток шишиги проползти под градом острых шипов. Несколько минут они провели в полнейшей темноте и дискомфорте, а потом буквально вывались на влажную траву, покрытую блестящей росой.

Чёрный пакет, вновь перекочевавший в руки Андрея, соскользнул с запястья и рухнул на землю. Оставшаяся бутылка молока покатилась по коротким колосьям травы, приминая их с ленивой настойчивостью. Круглая, и невероятно огромная луна, освещала крошечный квадрат коричневой грязи, смешанной с камнями. Прокатившись по ней, бутылка прижалась к покоцанному порогу светлой часовни и замерла. Вместе с ней, застыл и Андрей, не сводя глаз с остроконечных крыш, пронзающих мирное небо.

-Выполнила указание: голубая кожа, сплошь покрытая ядом, мелькнула в поле зрения. Запоздало проморгавшись, Андрей перевёл на неё свой взгляд, застав прямо возле ног не менее удивлённой Лики: - Могу быть свободна?

Ответ последовал не сразу. Отряхнувшись от капель дождя, Анжелика села на колени и глубоко задумалась. Это было видно по сосредоточенному спокойствию, превратившему её лицо в маску. Растрёпанные кудри не скрывали изогнутых бровей, словно она о чём-то переживала. Вспомнив их посиделки на кухне, Андрей встал и аккуратно, стараясь не трогать раньше положенного времени ничего, поднял бутылку с молоком. Затем подошёл и произнёс:

-Можешь не идти. Мы же договаривались, а ты итак уже много сделала. Просто...дай пару советов, как вернуться назад, как не исчезнуть вместе с ней после четырёх утра.

Зелёные глаза печально смотрели на него. От привычно яркой и живой Анжелики остались только они, напоминающие бесконечно тёплое лето. Утончённая в прошлом бледность сейчас пугала, как и торчащие волоски у лба. Андрей немного наклонился, пытаясь придать уверенности голосу:

-Лика не бойся. Правда, тебе не надо идти, если...

-Что? Да ты загнёшься там без меня в первые пять минут. Я в курсе, что говорила, и поход сюда здесь не причём. Просто это первый раз. Я собираюсь с силами, не мешай.

Он послушно шагнул в сторону, вдыхая воздух полной грудью. Телефон показывал без десяти четыре, кое-где слышалась возня птиц и первый, совсем далёкий визг машин на дороге. За спиной сгущались краски колючей лозы, огораживающий небольшой квадрат голой земли с таинственной часовней. Андрей блуждал взглядом по густой растительности, прячущей здание от чужого взора. Его тело гудело от напряжения и усталости, в некоторых местах кожа ужасно щипала. Хотелось поскорее закончить и вернуться в мягкую постель, пусть она и соседствовала с жуткими созданиями изнанки мира. Сейчас, ничего уже не воспринималось, как повод остановиться и подумать, лучше рубануть с плеча.

Глаза вклинились в потрескавшиеся белые стены, тронутые временем, но не природой. Часовня устроилась в самом центре грязевого островка, окаймлённая размягчённой от дождя землёй. С виду обычная церковь, маленькая и очень старая. Несколько острых башенок, наверняка когда-то золотых, тянулись вверх как шпили. Главный вход состоял из массивной двери с двумя створками, и нескольких колонн, поддерживающих пробитый навес. Каменное крыльцо находилось невероятно близко, просто сделай пару шагов. Но среди всей этой простоты, явственно ощущался шлейф липкой опасности. Словно, даже зелень, несмотря на очевидную защиту, не желала касаться чего-то настолько противоестественного.

Белая луна спешно спряталась за наплывающими тучами. Пронзительный свет её лучей, что только недавно играли и переливались, испарился. Вокруг сделалось темно, комковатая тревога росла вместе с шёпотом странных звуков. Андрей махнул головой, не желая погружаться в наитие бредовых образов. Он чувствовал, как усталость берёт вверх, как с каждой новой минутой рассеивается чёткость мысли. Возможно, они не найдут ничего ценного только потому, что стали безумно невнимательными. Но лучше так, чем податься нагнетающей атмосфере, и вовсе не сделать шага вперёд. Кто знает, может звуки и шорохи не просто ощущения в теле? Может, общажный парк являлся частью самого проклятия, и изо всех сил стремился избавиться от непрошенных гостей? Волна шёпота пробежалась по верхушкам деревьев вместе с ветром. Андрей выбросил в сторону бутылку с молоком и хлопнул себя по щекам, растирая последние крупицы адекватности.

-Надо идти.

Анжелика отозвалась на непреклонный голос одним быстрым движением. Конечно, она и сама понимала, что уже некуда оттягивать, путь сюда оказался невероятно сложным, глупо было упустить возможность из-за унизительного страха. Но несмотря на это, первый шаг давался ой как не просто.

-Шишига, ты свободна.

Лягушка издала утробный стон облегчения, и оторвавшись от земли, прыгнула на несколько метров вперёд, хлюпая по влажной земле.

-Отвратительно. И как меня сюда занесло?

Лика перехватила его пальцы, в очередной раз не сдерживая сил. Крепкая хватка ощущалась до неприличия хорошо, как глоток свежего воздуха после пучины солёного моря. Оба хранили молчание, всем своим существом осознавая бедственность положения. Всё, конечная. Незачем храбриться, бросаясь на нечисть, не нужно говорить громких слов, расплёскивая по сторонам показную решительность. Они достигли точки, на которую метили. Так почему же ноги не идут?

-Так тихо: шёпот обжигал уши, пусть Ликин голос и был как бальзам. Андрей протяжно выдохнул, ощущая нарастающую тревогу, что как маяк прокладывала путь через неизведанные дали. Дар предков оживал, предчувствуя не хорошее: - И ветер странный. Просто ужасная атмосфера.

-А мы можем так войти? Без подношений, без...

-Этому месту не нужны дары, никакого порядка типа прошения или клятвы. Здесь не у кого просить разрешения на вход. Разве Стас что-то делал, перед тем как зайти?

Ответ родился в душе Андрея и там же умер. Он хотел сказать, что не знает, откуда у него возьмётся такая информация? А потом вспомнил ночь посвящения и выдержал многозначительную паузу. Ну конечно, он ведь уже был здесь, с царапиной на черепе и трещиной в колене. Обрывки скомканных воспоминаний пронеслись как кадры из трейлера к фильму. Странное видение потенциального предка, как же его звали, Василий кажется. Он и его компания отчаянных любителей потустороннего не сделали ничего, перед входом. Значит, всё нормально?

-Я не знаю, кто будет там: Лика ещё сильнее сжала руку: - Такие места называют проклятыми. Но я не знаю, что там за сила, кто там живёт...пусть время почти закончилось, и нечисть слабеет...я не знаю.

Вокруг и правда повисла тишина. Просто ужасная, давящая на уши и виски тишина. Мрачный небосвод откликался горечью на языке. Каждая деталь в поникшем пейзаже словно кричала: стой, дальше нельзя. Само существование белой часовни это заговор против прекрасного хаоса жизни, и эту черту ну никак нельзя переступать. Андрей поднял глаза на тёмные облака. Сердце пронзительно стукнуло, выдавая потаённое волнение. Чтобы сейчас не думал Господь, или лики святых на вогнутом потолке в фойе, чтобы сейчас не думали родители, Марина, Серёжа. О чём бы сейчас не думал сам Андрей, он просто не мог поступить по-другому. Если ему суждено гореть в аду за содеянное, так и будет. Если приложить усилия для спасения жизни, значит пойти против бога – он сделает это. В конце концов, где был этот самый бог, когда родители бросили его на растерзание проклятию?

Шаг. Ногу прострелила судорога, мурашки столкнулись со сгибом бедра и разлетелись колючим снегопадом по всему телу. Глупо, но Андрей и вправду почувствовал что-то в глубине сумрачных облаков. Как будто бог недовольно завертел головой, рождая неприятную дрожь по влажной земле. Отмахнувшись от таких мыслей, он сделал ещё один шаг. Анжелика цыкнула, когда их руки натянулись. Носки кроссовок уже впритык касались первой ступени крыльца. Андрей повернулся назад, встречаясь с целым вихрем эмоций на девичьем лице. Конечно, она боялась, они все боялись ужаса, что так восхищал Стаса. Лика громко ахнула, стоило Андрею расслабить хватку и убрать руку назад, теперь перед ними была преграда равная всего лишь одному шагу. Иногда, непреодолимое препятствие.

-Ты можешь не идти. Спасибо за помощь.

-Какого хрена!?

Она мгновенно взорвалась, буквально прыгая навстречу. Потухшие зелёные глаза заискрились, царапая решительностью как лезвиями.

-Я просто задумалась, а ты сразу...!

Выражение её лица стало таким тёплым. Оно отдавало нежной ностальгией воспоминаний, и просто не могло остаться незамеченным. Андрей расплылся в улыбке, хватая холодные пальцы уверенным движением. Чёрт, раз ему по судьбе написано сойти с ума, пусть это произойдёт рядом с ней!

-Не лыбься.

-Не могу, ты такая крутая! Ну просто Лара Крофт, давай встречаться?

-Закатай губу, ты пешком под стол ходил, когда я уже вовсю козу соседскую доила.

-Чего?

-Бесплатное молоко. Мама с ним кофе пила и даже просила ещё.

Теперь, они оба улыбались, стоя у порога немыслимого ужаса. Ветер пронёсся над неприветливой землёй, вдарив по лицам чужаков с ощутимым удовольствием. Андрей сощурился, пытаясь не потерять из виду силуэт возвышающейся часовни. Она зеркалила его напряжённый, колючий взгляд, и хоть на самом деле у неё просто не могло быть глаз, Андрей телом ощущал два больших бездонных кратера, всматривающихся внутрь души.

-Сколько у нас времени?

Анжелика накинула на кудри капюшон, ругаясь про себя, а затем с выдохом произнесла:

-Пять минут.

Последний глубокий вдох. Внезапно промелькнувший образ Стаса, его жестокие, голубые глаза, припудренные темнотой фойе.

Стопа опустилась на первую ступень.

Ничего не произошло. По крайней мере, пока. Быстрые переглядки уверили обоих в безопасности, несколько мучительных секунд ушло на подъём. Крупные осколки штукатурки захрустели под ногами, стоило остановиться прямо напротив дверей. Андрей потянулся к одной из створок, полностью сосредоточившись на давящей атмосфере храма. Дождливое небо зависло в томном молчании, таком же мерзком, как первая поступь мрачной осени. Вложив в руку всю копившуюся злость и ненависть, он рванул массивную створку. Ржавые петли тихо скрипнули, нисколько не удивлённые очередным приходом. Путь оказался открыт за считанные мгновения, похожий на проход в пещеру сокровищ. Перепуганная таким резким движением, Лика отскочила назад, цепляя края джинсовой куртки. Андрей быстро нащупал её пальцы и сжал. Бездонная тьма внутренностей растекалась по серому крыльцу вместе с затхлым запахом. Новая волна странного шёпота пролетела мимо ушей, как бы невзначай затрагивая мочки. Андрей дёрнулся, гипнотизируя вход широко раскрытыми глазами.

Он шагнул внутрь прежде, чем понял это. Прежде чем достал телефон и включил фонарик. Белый свет упал на старый пол, усеянный частичками земли, крошками посеревшего мела. Смрадное дыхание закружилось вокруг плотным туманом, пахнущим как плесень. Андрей остановился, медленно ведя фонариком из стороны в сторону. Внутри часовня выглядела в разы меньше, покоцанные колонны подпирали вогнутый потолок. Рассеивающийся свет упал на него, и вдруг, красочные образы сотни святых заиграли знакомыми линиями. Андрей приоткрыл рот от удивления, выдыхая в холод облачко пара. Умелые рисунки были точно такими же, как в фойе. Совершенно идентичная копия, разве что выцветшая.

Безликие фигуры, окружённые мягкими облаками, смотрели на него с высоты своего величия. Андрей продолжал путь неизвестно куда, рассматривая божественные силуэты с задранной головой. Почему-то, он не мог оторвать взгляда от этих странных линий, превратившихся из мазка кисти в целую композицию. Они никак не откликались в душе, ни следа слепого благоговения. Пробираясь через одинокую темноту, он скорее ощущал скуку, обволакивающую мозг бессовестным туманом. Ведь это такая глупость, почитать нечто эфемерное, кто вообще такой этот бог?

Серые мысли разбились о пронзительный скрежет, вспыхнувший как пламя горелки. Андрей крутанулся, направляя в сторону открытой створки свет фонаря. В груди всё трепетало, разгоняя горячую кровь по сосудам, казалось, ещё мгновение и невидимая рука предков вновь возьмёт контроль над телом, готовым ринуться в бой каждую новую секунду. Скривившись от яркого всплеска, у самого входа стояла Анжелика. Мимолётная заминка погрузила обоих в молчаливые переглядки, прервавшиеся только спустя целую вечность:

-Что ты делаешь?: человеческий шёпот в стенах часовни звучал слишком неправильно, похлеще призраков и демоном среди толпы обычных студентов. Лика сделала несмелый шаг, выпучив невероятно зелёные глаза. Беспокойство, промелькнувшее в голосе, граничило с истерикой. Андрей махнул головой, с трудом сосредотачиваясь на ответе. Действительно, куда он так решительно направлялся всего лишь минуту назад?

-Я...

-Куда ты так втопил? Нужно держаться вместе и осматриваться осторожно. Не шастай тут один: она протянула руку: - И не молчи, мне страшно!

Подавшись навстречу, он ухватился за протянутую ладонь, поражаясь ледяным пальцам. Туман в голове рассеялся, ясные мысли закрутились хороводом. Стоило сделать один только шаг, как часовня тут же воспользовалась шансом и накинула свои витиеватые сети. Прямо как огненный змей, спутавший сознание казалось бы обыденной вещью – воспоминанием о посвящении. Андрей стоял на месте какое-то время, заглушая нарастающий ужас. Здание не могло проникнуть в голову, это просто невозможно. Всего лишь часовня, старый обветшалый храм, в котором кучка сумасшедших проводила сомнительные обряды.

Это просто бред.

Холод тянулся по щиколоткам, пронзая кожу и кости насквозь. Волна мурашек пробежалась по спине, стоило только допустить мысль о сомнении. А вдруг, часовня действительно была такой, если даже не живым воплощением работающего организма, но определённо оплотом чего-то изменчивого, чего-то, что навеки поселилось в каждом тёмном уголке? Как быть тогда?

-Андрей: холодный выдох опалил щёку: - Посвяти сюда.

На автомате выполнив просьбу, он упёрся взглядом во что-то яркое. Лика шумно сглотнула, прижимаясь к боку сильнее. В нескольких метрах от второй створки двери, всё ещё закрытой, небрежно валялся золотой кубок, покрытый толстым слоем пыли. Ко всему прочему, Андрей стал явственно ощущать гул тревоги, что как нитка наматывалась по спирали на животе. Часовня давила непроглядной тьмой, игриво вальсируя нижайшими человеческими потребностями. Как будто, прекрасно зная, где нужно напустить побольше таинственных теней, а где наоборот убрать завесу. Вот и сейчас, осматривая до боли знакомый предмет, Андрей покрылся коркой стылого кошмара, предчувствуя что-то совсем не хорошее.

-Я споткнулась об это...что за херня, он же похож на посуду, которую используют при жертвоприношениях.

Мрачные тени, гуляющие где-то за границей фонарного света, неожиданно всколыхнули волосы на затылке. Андрей отрешённо смотрел на таинственную находку, впившись дрожащими пальцами в основание телефона. Всего на какой-то миг, полутёмная часовня приобрела знакомые оттенки, оставив эхо трёх голосов кусать мочки ушей. Это ведь был тот самый кубок, в который собиралась кровь.

-Андрей: лика говорила шёпотом, прижавшись как можно ближе: - Что такое?

-Кубок нужен для обрядов. Они использовали его тогда, это точно он, я видел.

-То видение? Да ну, прошло так много времени, лет сто, как он сохранился?

-Стас ходит сюда.

Произнесённые слова повисли в воздухе грузным мешком. Всё ещё разглядывая помятый кубок, Андрей принялся перебирать оставшиеся крупицы воспоминаний, пролистывая их как страницы книги. Стас определённо любил ночь, время, когда его силы приобретали совершенно иной вид. Он мог воздействовать на нечисть и призраков, мог перекраивать разум людей, заставляя видеть и помнить только то, что угодно. Так произошло с Серёжей во время драки, и с самим Андреем, ещё в первые дни заселения. Но разве для свершения таких великих дел одной общаги было недостаточно? Иногда Стас куда-то девался, и после стычки под покровом ночи, вполне очевидно предположить, куда именно он пропадал.

Теперь, ещё и этот кубок. Мешанина из пыли кутала его как одеяло, никто не трогал золотую чашу уже очень давно. Но глубоко внутри, что-то странное рвало сомнения в пух и прах. Стас точно ходил именно сюда.

-Я встретился с ним после того, как ты рассказала о ваших отношениях. Он шёл куда-то в парк...зачем? Повидаться с шишигой? Если изначально всё произошло здесь, если демон вселился в его тело после посвящения, значит это место очень много значит. Часовня нужна ему.

-Ты не знаешь точно.

-Не знаю, но могу проверить.

-И как? Поджечь тут всё? Так нельзя.

В слабом свете, рассеивающемся ближе к лицу, Лика смотрела на него с явным недовольством.

-Почему?

-Андрей нет! Ты ничего не знаешь о специфике таких мест, мы не уйдём живыми, если сделаем это.

-Если она так дорога ему, значит мы на финишной прямой. Ты же тоже это чувствуешь, такая темнота...наверняка он питается ею. Этой странной силой. Мы должны что-то сделать.

Стёртые будничными событиями, обрывки видения стали всплывать на поверхность, как тушки мёртвых рыб. Вот, промелькнуло лицо Василия, одержимого идеей долголетия и власти, в ту ночь он определил судьбу не только собственной души, но и всех потомков. Потом, перед глазами промелькнул образ самого ритуала, с десятками свечей, пентаграммой и золотым сосудом. Андрей смело шагнул вперёд, самозабвенно протягивая руку. Решение проблемы всей жизни теплилось в этом чёртовом месте, нельзя было упускать последние мгновения.

-Стой: Лика молниеносно отдёрнула назад: - Не сходи с ума, что ты делаешь?!

-Пытаюсь понять хоть что-то, отойди.

-Нет, Андрей стой!

Невзирая на очевидную грубость, он оттолкнул её и быстро поднял кубок. Сотни крупных пылинок закружились на свету фонаря, щекоча ноздри. За долгие годы, кубок потерял былой цвет и вид, но что удивительно, сохранил иссохщиеся остатки крови, налитые крошечными пятнами на самом дне. Андрей бегло пробежался глазами по ржавым отметинам и сосредоточился на крови. Ведомый чем-то, он провёл пальцем вдоль стенки и коснулся самым кончиком тёмного пятна. В ту же секунду, Анжелика прильнула с боку, раздражённо хлопнув по пальцам. Кубок отлетел в сторону, громкий звон полоснул по ушам. Вздрогнув, Андрей раздражённо бросил:

-Перестань!

-Это ты перестань, зачем ты его взял? Здесь вообще ничего нельзя трогать, это проклятое место!

-А я кто по-твоему, святой?

Как-то разом, Андрей перестал испытывать ужасающий трепет, решив действовать по наитию. Конечно, часовня всё ещё наводила беспорядок в сердце, да и прожитые приключения сказывались на теле определённым образом. Но за внушительной стеной человеческих эмоций, было ещё что-то. Странная тяга, сотканная из сотен каверзных мыслей. Какой-то размытый край можно и нельзя. В конце концов, как ему победить нечто вроде Стаса, слепленного из мглы дьявольской силы, и при этом остаться не запятнанным? Сейчас они набрели на след, пусть неоформленный, до конца ведьминого часа оставались считанные минуты, а что дальше? Опять скитания, новые попытки пробраться к часовне живым и хотя бы в адеквате? Отмахнувшись от Анжелики, Андрей принялся расхаживать по часовни широким шагом, то и дело освещая тёмные углы.

-Может он проводит здесь обряды, студенты до сих пор пропадают. Не знаю, как потусторонние силы это делают, но никто не обращает на это внимание. Я прочитал много статей, пока был в гостинице: несчастные случаи, ссоры, даже простое истощение. Всегда умирают молодые студенты, проживающие в нашей общаге. Если вся суть в часовне, нам обязательно нужно её сжечь.

-Андрей хватит, это просто твои предположения! Мы не знаем точно, а вдруг, всё неверно, и что тогда? Последствия ужасны, нельзя вредить проклятой земле.

-Можешь ничего не делать, я помню уговор...

-Хватит считать меня какой-то крысой, я не брошу тебя. Просто давай вернёмся назад, времени уже нет, нужно всё обдумать и обговорить.

Анжеликино лицо пылало страхом. Она хотела казаться злой, даже нахмурилась для пущего эффекта, но это всё походило на плохую актёрскую игру. Она боялась, и Андрей это чувствовал. Как леденеют кончики её пальцев, как дрожат зубы, он сам испытывал подобное десятки раз, и сочувствовал ей. Но лишь короткий миг.

Потому что в следующую секунду, эмоции и пульсирующий в глазах страх, пропали. Бесконечная темнота окружила две глупые фигуры. Андрей не понял, как оказался в опасной близости к неизвестной пустоте, двигающейся густым маревом. Просто замер по команде, строго посередине пустого зала. Свет от фонаря бил куда-то в ноги, пока он смотрел в самое нутро храма, постепенно теряя связь с собственным телом. Ноги и руки напитывались глухим безразличием, кромки ушей покалывали, улавливая далёкий гул. Многоголосый шёпот ширился и рос, под немигающим взором зачарованного юноши. Сначала, игривый и не навязчивый, он пробовал чужие мысли на вкус, выбивая первенство среди отчаянного крика разума. Но спустя всего пару секунд, не осталось ничего, кроме этого вкрадчивого шёпота.

Иди

Ликин голос бился трепетным волнением, похожий на глухие удары птичьего крыла. Она цеплялась за него своими дрожащими пальцами, тянула куда-то назад. Хотела уберечь от холодного тумана, нежно касающегося каждой косточки и нерва. Тонкие нити, похожие на сочные стебли густого газона, ползли по грязному полу к живому человеческому сердцу. Андрей устало отмахивался от навязчивых прикосновений женских рук, гипнотизируя взглядом чёрные волокна. Они всё плелись и плелись, источая только безликую тишину. Бессмысленную и спокойную, то, чего в глубине души, Андрей так рьяно желал. Он сделал шаг, не чувствуя больше ничего. Сделал ещё один, ощущая безумную тягу. Анжелика всё меньше хватала его, растворяясь на фоне ширящейся мглы. Горечь печалей утекала сквозь невидимые зазорины чёрных нитей, била Лику прямо по трясущемуся в панике телу, и кутала, кутала Андрея тугими плетями.

Ноги понесли его вперёд, навстречу пустому забвению. Вокруг не осталось ничего, кроме этой черноты, колючей от наплыва непрекращающегося шёпота. Потерянный среди иллюзорного одиночества, Андрей смотрел широко раскрытыми глазами, не смысля себя больше никем. Человек, создание дня или маленький мальчик – он расщепился до примитивных атомов, отчаянно желая только одного. Спокойствия. Мгла двигалась и урчала, как довольный зверь, и чтобы это не значило, Андрей вдруг совершенно чётко почувствовал: исступление близко. Безликая чернота уже раскрывала перед ним огромную пасть.

Тревожный гул ворвался в пустынный бриз разума острым ножом. Виски прострелила адская боль, выбивая стон из сжатых губ. Где-то на грани мира, а может прямо под ногами, тревога стянула живот. Андрей послушно застыл, ожидая решения от недовольной черноты. Она покрылась рябью, схлопнув пасть без вкусного лакомства. Заминка переросла в целую череду странного движения, сопровождаемого утробным кряхтением. И вдруг, пальцы левой руки неприятно зажглись. В расплывчатом существовании, Андрей совершенно чётко увидел самого себя: высокий юноша с растрёпанными волосами, ходивший по тёмному помещению из стороны в сторону. Рядом с ним вилась фигура, объятая опасным пламенем. Анжелика. Что-то похожее на узнавание мелькнуло среди эфемерного скопления ощущений.

Он смотрел на два силуэта, опасливо блуждающих по часовни. Смотрел не только спереди, но и снизу, сбоку и с других всевозможных ракурсов. Он видел самого себя, как видела его часовня, чувствовал холод и пустоту, поселившуюся между трещин в потолке. Всё повторялось, несмелые шаги и разглядывание потолка. Затем Лика, зовущая назад, вплоть до момента с кубком. Пальцы горели алым пламенем, таким сильным, что хотелось кричать. Темнота заурчала, недовольная находкой. На мгновение, среди неясного потока потусторонних чувств, Андрей ясно услышал мысль: нельзя.

Отпусти

И всё оборвалось. Всемогущая мгла отступила. Спасительная тревога закрутилась ураганом хлопающей боли, облепляя тело мелкими пузырями. Они изливались чернотой, как воспалённые папулы при чуме. Андрей закричал, тут же хватая ртом удушливый воздух. Совершенно не понимая, что происходит, он упёрся ладонями в холодный пол, раздирая пальцы о мелкие камни. Как будто его орошали каплями кипятка, или раскалённым металлом. Перед глазами стояла пелена, в голове царствовала потерянность. Целая вечность ушла на то, чтобы просто начать дышать, пропуская протяжные выдохи через плотно сжатые зубы.

За спиной негодовала она. Несмотря на невыносимую боль, Андрей ясно ощущал клубящийся комок силы, что насмешливо поглядывал на его страдание. Безумие, никак по-другому. Часовня оказалась не просто местом сохранности Стаса и его сил, а чем-то за гранью понимания. Огненные капли стали рядеть, потихоньку возвращая зрение и разум. Андрей слабо соображал, но всё-таки обнаружил себя стоя на четвереньках в самом конце большого зала, среди беспросветной темноты. Где-то вдали вился слабый свет серой ночи, изредка пропадающий за неспокойной фигурой. Каким-то задним числом, он вдруг понял, что этой самой фигурой была Лика, не решающаяся зайти в глубину. Тело крупно дрожало, поражённое ужасной болью. Каждое движение давалось через адские муки, даже при дыхании Андрей не сдерживал тихих стонов. Но стоило заметить её приближение, громкий крик вырвался сам по себе:

-Беги отсюда...давай!

Яркие звёзды вспыхнули перед глазами. Ещё один вопль прошёлся по горлу безжалостными лезвиями. Грудная клетка просто разрывалась от отчаянных потуг прийти в норму. Всего лишь крик, всего лишь дыхание. Но как тяжело давалось. Андрей завыл, больше не в силах держаться на весу. Он уткнулся лбом в пол и тихо заплакал. Темнота всё клубилась, испытывающе наблюдая за его страданиями. И такая злость вдруг обуяла голову, что захотелось вскочить и начать крушить. Раздобыть где-то пару канистр бензина, а потом сжечь это проклятое место.

Спустя целую сотню лет, он смог нормально видеть. Везде чернота, даже во взгляде. Что-то упиралось в живот, но ощущение быстро развеялось, наплывающие мысли бились в агоничной истерике. Человеку не должно быть так больно, невыносимые муки. Как будто наказание за незавершённую работу. Андрей медленно выдохнул, хватая эту мысль за хвост. Часовня не тронула его, но и не оставила в сохранности.

Уходи

Слишком просто звучит. Наверное, даже не осуществимо, кожа продолжала гореть от любых попыток пошевелиться. Несколько долгих минут Андрей только дышал, пребывая в своей голове далеко за стенами часовни. Там было солнечно и тепло, никакого отвратного ветра и пугающих туч. Бесконечное лето, в пылу свежего воздуха и густой зелени. Там был его дом, яркая сила жизни. А здесь лишь смерть. И ему здесь не место.

Он оторвался от земли одним резким движением. Кожа загудела, боль пронзала её насквозь и резала саму плоть. Вгрызалась клыками в хрустящие кости, оставляя паутину трещин. Андрей кричал. Дрожал, словно листочек кипариса на ветру, но не останавливался. Хлюпал носом, жмурился и стискивал губы. Всё что угодно, только бы встать. Мысли бились о свод черепа, умоляя его вернуться назад, не идти против такого могущества. Но Андрей их не слушал, сосредоточившись на одном: там его дом.

Жизнь, за которую он так отчаянно цеплялся.

Каждый шаг одаривал его волной боли. Каждый шаг темнота подбиралась всё ближе. Она следовала за ним, скалясь в опасном желании заполучить. Да, она хотела его душу. Тот самый шёпот, что завёл в непроглядный туман, вдруг стал меняться. Тихие голоса извращались и фальшивили. Они гоготали. Смеялись и кряхтели. Гаркали как животные, истаптывая голову маленькими копытами. Андрей плакал, чувствуя пламя адской боли. Чтобы не произошло, она не смогла сделать то, чего так желала, и теперь наказывала с лихвой.

"В тебе много его крови. Пахнешь точь в точь"

Осенняя листва торчала на вытянутых веточках застывших деревьев. Предрассветная леность укрывала её нежными отблесками светлеющего неба, такими же белыми, как свет от огромного фонаря. Ночь потихоньку уходила, гонимая необъятной силой жизни. Словно засидевшийся гость, забывчего погрузившийся в чашку ароматного чая. Это выглядело красиво. И эти треугольные листочки, похожие на птичьи перья, и совсем юные пятна солнечного света, окрасившие горизонт в бежевый цвет. Это был невероятно красивый рассвет, каких Андрей ещё никогда не встречал.

Прохладное дыхание осени ласкало кожу на лице. Неприветливый раньше пейзаж леса, сейчас, откликался в сердце приятными воспоминаниями. Кто бы мог подумать, что жизнь без боли может быть так прекрасна? Не всем дано встретить свой чудесный рассвет в полном здравии и сохранности рассудка. Как много это значило. Вдохнув без опасения, Андрей медленно побрёл по ступеням вниз.

Анжелика стояла под тенью деревьев, белая как нетронутый холст. В её заплаканных глазах зеленело отчаяние. Такое липкое, что можно было испачкаться. Встретившись с ней взглядом, Андрей остановился. Не от злости или негодования, сам же сказал бежать, а от простой растерянности. Что говорить? Ты оказалась права?

Телефон выпал из её рук и нехорошо хрустнул. Андрей молча проследил за падением, как-то отрешённо подмечая, что это его. Слова всё никак не шли на язык, что уж говорить об уме. Они стояли так, пока над головой не пролетела птица, невольно привлекая внимание. Андрей медленно поднял глаза и уставился на бескрайную голубизну чистого неба. Тучи ушли, забрав с собой смазливую серость дождя. Прихватив в придачу мглистый ужас живых теней часовни.

Анжелика отмерла первой. Она ринулась и оказалась рядом слишком быстро. На мгновение, Андрей чуть было не закричал, опасаясь возрождения боли, но быстро вспомнил, что всё закончилось. Пошатнувшись от сильных объятий, он самозабвенно уткнулся в кудрявую макушку и так застыл, прикрыв красные глаза. Руки болтались вдоль тела, сил на ответ просто не было. Но Лику нисколько это не смущало, она обнимала за двоих, сжимая всё сильнее и сильнее.

Внезапно, Андрей почувствовал что-то твёрдое, упирающееся в районе живота. От мелкой дрожи, что сотрясала Лику, неясный предмет двигался вверх и вниз, неприятно впиваясь в тело. Найдя последние крупицы сил, он мягко, хоть и не сразу, отодвинул девушку назад, уставившись на какую-то книгу.

-Что это?

Голос совсем охрип, видимо от громких криков. Сморгнув слёзы, Анжелика всего на секунду опустила глаза, а затем вновь посмотрела на Андрея.

-Я же тебе говорила, не надо соваться чёрт знает куда.

И вновь глупая попытка казаться злой. Взгляд задержался на обкусанных губах, сомкнутых как завеса в театре. Она не хотела расплакаться, держась из последних сил. Слабо улыбнувшись, Андрей всё-таки поднял правую руку, свободную от удерживания книги, и пригладил растрёпанные волосы на голове.

-Всё нормально.

-Ты всегда так делаешь, не слушаешься меня, а потом вот что получается. Говорю не лезь, ты всё равно лезешь, говорю пошли домой, а ты что?

-Что это за книга?

-Я не знаю! Ты вышел вместе с ней! Андрей...

Она осеклась, растерянно посмотрела на книгу, потом сделала шаг назад.

-Я позвонила в скорую и полицию. Они скоро приедут.

-Зачем?

Вместо ответа Анжелика заключила его в ещё одни крепкие объятия. Холодное утро расцветало на земле косыми лучами солнца. Приятное пение птиц ворвалось в природную тишину вместе с рёвом машин. Андрей разглядывал перемешанные между собой зелёные и оранжевые листья на деревьях, по-прежнему прижимая незнакомую книгу к животу. Он никак не мог поверить, что ужас отступил. Что рассвет золотил траву под ногами. Что перенесённые испытания дали свои плоды, хотя бы в лице непонятной книги.

-Тебя не было почти час.

Она говорила сквозь пробивающиеся слёзы. А Андрей продолжал гладить густые волосы, любуясь поднимающимся солнцем.

Им досталось. Помимо штрафа, выписанного полицией за ложный вызов, в колледже отчитали по полной. Непонятно, как информация просочилась в общие массы, и почему кураторы возложили на себя такую ответственность, но факт оставался фактом: Андрею начислили отработки по попущенным парам, и открыто намекнули, что вести себя так больше не вариант. Тогда, ему безумно хотелось рассмеяться в лицо всем, начиная от директора, и заканчивая охранником на входе. Какая к чёрту учёба, когда его жизнь буквально висела на волоске? Но несколько спокойных дней, в соседстве с нормальным сном и вкусной едой, усмирили глухую злобу. Свою роль сыграло и давление со стороны взрослых, если Андрей опаздывал на пары, элементарно проспав будильник, ему тут же звонила куратор. Как ищейка какая-то, честное слово. Поэтому, пришлось смириться с участью студента и на время оставить расследование, встроившись в ритм колледж-общага.

Ну как на время, две недели. Середина октября зависла на слякоти дождей и холодном ветру. Прямо под стать душевному настрою. Направляясь на учёбу, Андрей каждый раз ругался и негодовал, что за условия такие!

Но конечно, сытая жизнь не могла полностью затмить суровую реальность. После посещения часовни, на руках осталась загадочная книга, о природе которой можно было только догадываться. Анжелика притронулась к ней спустя пару дней, когда оправилась от шока. По её словам, за пять лет бывало всякое, но то, с чем они столкнулись за стенами побитого храма – совершенно другой уровень. На просьбу рассказать поподробней как именно он достал книгу, Андрей лишь глухо пожимал плечами. Перед глазами так и стояла картина: мглистый туман, проникающий глубоко в душу, колючий холод, что сыпал давящими мыслями о желанном покое. И как такое рассказать? Сплошные записки сумасшедшего.

"Лика долго молчала, пролистывая страницу за страницей. За окном бушевал ливень, сотрясая простенькие окна могучими порывами. Они спрятались в её комнате, прошмыгнув мимо консьержки без каких-либо проблем. Мимолётом Андрей отметил, что тётя Оля совсем перестала кусаться, как было в первые дни. Обиделась что ли? Но также как и появилась, мысль о возможных изменениях исчезла. Стоя над невероятно сосредоточенной Анжеликой, он полностью погрузился в процесс безымянного перелистывания, напряжённо сжимая пальцы на ногах.

Потемневшие страницы выглядели как жертвы человеческой неопрятности и пролитого кофе. В некоторых местах заломы на уголках сильно крошились, опадая осенней листвой в ямку потрёпанного переплёта. Лика очень бережно подхватывала листик, а затем, после продолжительного осмотра мягко опускала его на другую сторону. Андрей словно разучился дышать, пытливо вглядываясь в неумелые рисунки, сделанные кем-то сотни лет назад. Книга была написана непонятным языком, за чередой бесконечных абзацев то и дело проглядывали русские буквы, но даже так, Андрей ничего не мог прочесть. Только наблюдать за сокровенным актом одностороннего познания. Только надеяться, что часовня не задумала подлянку, и таинственная книга не обрадует их какой-нибудь дрянью, выпрыгнувшей из нового разворота.

Долистав до самого конца, Лика на мгновение застыла, наклонившись над последними страницами в молчаливом напряжении, а затем резко захлопнула.

-Это похоже на энциклопедию или справочник. Здесь есть вся информация про местную нечисть, и куча обрядов. Правда, язык немного кривой...

-Наверное это Васина книга: заметив недоумённый взгляд девушки, Андрей поспешил объяснить: - Ну предок мой, я видел как он её читал, и по ней же к обрядам готовился.

-С какой стати она отдала её? Жутко как-то. Или ты что-то скрываешь?

-Смеёшься? Мы же вместе зашли туда...Лика ты чего.

-Извини: встав на ноги, она устало вздохнула: - Просто я ничего не понимаю. Мы пришли туда на последних минутах, практически ничего не сделали и на тебе, сразу такая находка.

Андрей ничего не ответил, только смотрел как меняются эмоции на девичьем лице. Замешательство медленно преображалось в недовольство, Лика о чём-то думала, совсем позабыв о посторонних. Опустив глаза ниже, он завороженно уставился на безликую обложку, придавленную женскими пальцами. Рука сама по себе потянулась к толстому переплёту. Зудящее чувство вспыхнуло как пламя в камине, стремительно набирая обороты. Оно росло и множилось, захватывая тело целиком. Лишь спустя пару секунд Андрей, наконец, понял: в нём играло предвкушение, по-юношески горячее и опасное.

Анжелика отпрыгнула назад, буквально вдавив книгу в грудную клетку. Зелёные глаза засветились от раздражения, осыпая ничего не понимающего Андрея острыми иголками. Он повернул голову в сторону и выразительно дёрнул бровями. Что это значит?

-Мне нельзя её трогать?

-Зачем?

-Если там есть всё про нечисть, значит и про демонов должно быть. Мы до сих пор точно не знаем, что происходит со Стасом. Надо выяснить, не думаешь?

-Просто...она такая старая, ещё чуть-чуть и развалиться. Да и язык чёрт знает какой, только запутаешься. Я не хочу, но попрошу помощи у бабушки. Пусть всё переведёт и объяснит нормально, тогда и отдам в полное распоряжение.

Аргументы были вполне себе весомыми, к чему мучится с кривым текстом, когда тебе могут принести всё на блюдечке, стоит только подождать? Но отчего-то, Андрей сомневался. Он рассеянно пожал плечами, не отрывая внимательного взгляда от Ликиного лица. Она говорила складно, правильно...но странно. Почти на грани подозрительного. Глубоко вздохнув, Андрей просто отсеял эти мысли, полностью доверившись Ликиным словам"

Прошло чуть больше недели с тех пор, как Лика занялась вопросом книги. Честно говоря, он так до конца и не понял, что именно нужно переводить и объяснять, ведь нормально взглянуть на содержимое ему не дали. В памяти остались лишь пара страниц, и то самые последние, над которыми Анжелика сильно зависла. Андрей надеялся, что после бабушкиной помощи книга окажется достаточно полезной в снятии проклятия, иначе, зачем все пережитые страдания?

В остальном же, жизнь перестала казаться комом сплошных проблем, депрессивный настрой сменился фазой спокойствия, как в чёрно-белом фильме. Да и едкая виновность немного поутихла. Пусть собственное будущее вышло на первый план, Андрей помнил об ужасном поступке, который совершил в пылу отчаяния. И правда старался всё исправить.

Путь к искуплению пролегал через страдания. Он внезапно понял это, стоило столкнулся с Олегом, в первый раз за много недель. Как-то зайдя в общую комнату, Андрей мгновенно остолбенел, взглядом напоровшись на бритую голову и синяки, разлившиеся по коже как неровный загар. Олег обыкновенно копошился в вещах, сея хаос везде, где появлялся. Заметив чьё-то присутствие, он вдруг подорвался, вонзая в Андрея враждебный взгляд, и откинул в сторону куртку Коли. Молчание собиралось в горле вместе с комком недосказанности. Андрей не мог произнести и слова, чувствуя, как размягчается под ногами пол. Тягучая масса засасывала всё глубже и глубже, пока Олег воровато озирался по сторонам. Вот тебе и последствия собственной никчёмности. Андрей только перестал истязаться мыслями о вине, вышел на тропу искупление, и снова она: свежая пощёчина от прошлого. На самом деле, как бы он не храбрился, трусоватость следовала за ним по пятам, напоминая о совершённых грехах. О непростительных поступках, поставивших крест на чьей-то жизни. Поймав зашуганный взгляд, Андрей дрожащими руками вытащил из кармана пару купюр, и протянул вперёд:

-Есть немного налички, надо?

Олег пересёк комнату за пару широких шагов и схватил деньги. От него пахло гарью сигарет и алкогольным смаком. Глаза нервно бегали по окружающему пространству, так и не сосредоточившись на чём-то одном. Неважно, что послужило причиной такого состояния, дружба со Стасом или давление его сумасшедшей силы – от Олега остались одни только тлеющие угольки, тёмные как самая чёрная ночь перед рассветом. Сжав зубы до скрежета, Андрей позволил ему уйти, никак не отреагировав на задетое в проходе плечо.

Больница пухло от наплыва людей даже в очевидную непогоду. Пасмурное небо предостерегающе гремело, налитое глубокой синевой надвигающейся бури. Холодный ветер летел прямо в лицо, вышибая вместе с воздухом душу. Андрей шёл, рассматривая опавшую листву под ногами. Его мысли крутились вокруг целого вороха воспоминаний, никак не останавливаясь на чём-то одном. Почему-то, назревающая встреча разгоняла только ужас, оплетая несчастное сердце глухой болью. Он шёл к нему...снова. Чёрная водолазка душила горло, шуршащий пакет с апельсинами стукался об ногу. И так страшно пересекать эту черту, что хоть разворачивайся и беги, пока обувь не сотрётся в пыль, а пятки не покроются кровавыми мозолями.

Часовня надолго запудрила его голову, напугав не на шутку. Чёрт его знает, почему отпустила, почему бросила книгу вдогонку. Может, дело в том, что он являлся предком Василия, соприкасался с потусторонним и в какой-то степени, сам являлся частью тёмной силы? А может, это просто бред, основанный на случайных догадках.

"В тебе много его крови. Пахнешь точь в точь"

Тяжёлый вздох сорвался с губ, мгновенно потерявшись среди шума проезжавших машин. Ну конечно, не стоит забывать и о таинственных словах змея, брошенных в пылу какой-то игры. Что они означали? Одна кровь – потому что Василий и Анатолий братья? Или одна кровь у него со Стасом? Никто из нечисти не может говорить о нём прямо, словно не имеют права. Почему? Неужто он тот самый хозяин, о котором упоминала шишига?

Но даже под всей этой кожурой весомых проблем, сердцевина никогда не переставала волноваться и дрожать. Тело ощутимо износилось: сыпь покрыла добрую половину плеч, повреждённое колено ныло и требовало обезболивающие под ритм ливня за окном. Андрей забыл, когда в последний раз просыпался отдохнувшим, неважно, сколько часов проспал накануне. Стресс действовал на организм как яд, снося под корень нервную систему. Но ни одна из Серёжиных смс не прошла с меланхоличным вздохом. Как бы сильно Андрей не уставал, о чём бы ни думал – стоило телефону завибрировать, и мир переворачивался вверх тормашками.

Да, он прятался. Съедая самого себя за такое поведение, презирая и ругая, игнорировал сообщения и редкие звонки. Боялся этих чувств настолько, что полностью растворился в учёбе, только бы не возвращаться к нему, не идти в эту чёртову больницу.

Но обещал, слово дал что не оставит. Кто если не Стас? Никто тогда не тянул его за язык, не подталкивал в спину. Андрей сделал это сам. Поддался навстречу, унижался и терпел агрессивные выпады, просто плохое отношение. Он сам решил, что Серёжа взрослый и надёжный, сам пришёл к нему под двери, прося о помощи.

Сам влюбился в него.

А теперь наслаждался отравленными плодами прошлого. Просто кошмар какой-то, всё и всегда упиралось в прошлое, порочный круг не иначе. Первые раскаты грома озарили буйное небо громогласным шёпотом. Андрей вздрогнул, самозабвенно задрав голову. Оно было таким прекрасным и одновременно ужасным, что непременно владело божественной силой. Оно могло вершить судьбы людей, поворачивать время вспять и менять реальность. Это неспокойное небо отзывалось в душе Андрея приливами холода. Он смотрел на него на протяжении всего пути, и совсем не осознавал, что отчаянно тянется навстречу, лелея глубокую печаль на дне чёрных глаз. Если бы только оно могло помочь ему. Если бы только.

Пропускной пункт оказался точкой невозврата. Почему-то, Андрей ощутил это снопом искр, замелькавших перед помрачневшим взором. От резко появившихся мушек он даже остановился, интенсивно промаргиваясь. Что за ерунда такая, может давление поднялось? На него тут же набежала волна злости, какое к чёрту давление, хватит сопли размазывать! До хирургического отделения дошёл за считанные минуты, периферийным зрением ловя мелькающие точки. Они не уходили, даже под напором пышущего раздражения. Вход в отделение располагался прямо напротив небольшого парка. Сойдя с одной из дорожек, Андрей порывисто дёрнул себя за ворот водолазки, поднимая недовольный взгляд прямо на двери. И тут же схлестнулся в не равной схватке с голубыми глазами Серёжи.

Ледяной поток ветра вдарил прямо в лицо. Андрей ненавидел холод, но сейчас, окружающий мир вдруг потерял значимость до какого-то слепого созерцания, и обошёл его стороной. Мазанув по асфальту каменной крошкой, он остановился. Пакет с апельсинами ударился об колено. Раздражающие мушки заплясали по краю зрачка с новой силой. И только сейчас Андрей понял – пульсирующие точки это не давление, и уж точно не игра воображения. Это его сердце, отбивающее ритм прямо в глаза.

Тёплая ветровка на Серёжиных плечах колыхалась как парус корабля. Её яркий окрас впился в мозг острыми клыками. Следующий вдох стал для Андрея последним, он буквально рассыпался на части, прямо как в ночь посвящения. Сердце стало биться ещё сильнее, пальцы на руках задрожали. Серёжа выглядел мягким. Спокойным. Ни следа горького разочарования, что клубящимся туманом окутало его фигуру. Просто приятная теплота, дёргающая Андрея за нервы.

"Смотри" противно шептал голос где-то внутри "Такой и не для тебя"

"Я думаю, он был в него влюблён"

По территории парка ходили люди. Где-то за спиной слышался шум голосов, перемешанных с редкими завываниями ветра. Медленно, окружающий мир возвращался к жизни, наполняя голову Андрея чем-то помимо грустных мыслей. Надо собраться, он ведь сам тогда написал, что придёт к двум. Так бесчестно игнорировал сообщения и попытки достучаться, но всё равно написал, и сейчас стоял столбом. Что было то прошло, помимо всего этого хаоса на сердце ещё оставалось проклятие, которое непременно нужно было разрушить. Умело отмахнувшись от щемящей горечи, он сделал первый шаг, прямо к наблюдавшему Серёже.

-Привет: слабая улыбка растянулась на усталом лице: - Я вот витамины принёс.

Неловкость между ними возникла практически сразу, даже минуты не потребовалось. Оглядев пакет нечитаемым взглядом, Серёжа перевёл его на Андрея, прижимая загипсованную руку к животу. За прошедшие две недели он стал выглядеть лучше, по крайней мере, синяки и гематомы значительно убавились. Из глаз исчезла какая-то усталость, да и внешне, будто плечи расправил.

-Выглядишь прям хорошо. Скоро выписка?

И снова ничего, тупое обвинение, выглядывающее из-под ресниц. В полной тишине Серёжа сделал кивок головой, указывая на узкое пространство за отделением, между обветшалой стеной и высоким забором. Не дождавшись хоть какой-то реакции, он направился туда широким твёрдым шагом. Андрей вздохнул, послушно следуя в уединённое место. Раз он поступил так – ничего хорошего не жди, это ведь попытка избавиться от свидетелей, да? И что, неужели очередная изматывающая истерика или порция порицания? Заранее смирившись со своей участью, Андрей лишь грустно пожал плечами.

Облокотившись о стену, он невесело уставился в отстранённое лицо Серёжи. Вязкое молчание давило грузом ответственности. Андрей понимал, что начал эту детскую игру первым, все эти игнорирование и односложные ответы, но господи, сколько можно так себя вести? Тяжело вздохнув, он махнул свободной рукой в воздухе, выплёскивая наружу терзающее раздражение:

-Слушай я пришёл не чтобы помолчать. Извини что не отвечал, дел много навалилось, может забудем, нам ещё работать вместе...

-Нахрена ты туда пошёл?

Эти ноты полоснули по лицу раскалёнными жгутами. На мгновение Андрей застыл, не решаясь поднять глаз. Громовые раскаты разрывали небо, вместе с ними, бился в неслышимом крике Серёжа. Несмотря на внешнее безразличие, даже чудовищное спокойствие, он был в ярости. Стоило услышать пару фраз, Андрей понял это, неосознанно вжимаясь в стену лопатками.

Его лицо оставалось отчуждённым, лишь наливающийся румянец говорил о переизбытке чувств. Андрей не знал что сказать, просто не хотел говорить. Сами собой стали вырисовываться ответы на повиснувшие в пространстве вопросы. Откуда ему знать про их с Ликой похождение?

То самое наитие, о котором говорил Серёжа. Связь поколений и потомков, замешанных в проклятии. Непонятно правда, что именно ощутил на себе ледяной принц, стала ли это боль навеянная часовней или всепоглощающая печаль от встречи со змеем?

Почему он так злился?

Потому что Андрей его обманул. Потому что в последнюю встречу сказал то, что не тот не хотел слышать. Потому что Серёжа с самого начала не горел желанием лезть во всю эту муть, но появился Андрей, и спокойствие покинуло стены общаги навсегда.

Выдержать горячий взгляд было не посильной задачей. Глубокие глаза Серёжи полнились водами бедственного океана. Он злился, не шелохнувшись и на миллиметр, нагнетал общую атмосферу одним только голосом. Одними только глазами. Андрей даже не пытался бодаться, отвернулся, старательно разглядывая прорехи в асфальте. Внутри что-то скрежетало, как старый механизм, покрытый тонной серой пыли. Отголоски страха крутились спиралями в животе. Но Андрей старательно гасил любое поползновение в сторону собственного сердца. Нет, никаких тебе волнений в груди, никаких переживаний о том, что же между ними происходит. Серёжа злился лишь потому, что Андрей его раздражал. И нет других причин, не надо себя обманывать.

-Мы нашли книгу. В ней всё про нечисть, может даже есть информация про демонов. Лика разбирается с переводом, так что полдела уже сделано. Я надеюсь.

-Мы договаривались на что? Пойти вместе после того, как я подлатаю свою жопу, так?!

Серёжа приблизился, сокращая расстояние до неприличных сантиметров.

-А по факту что ты сделал? Сам же сказал, что мы партнёры, тогда какого хрена нарушаешь уговор? Или нам что, на крови поклясться, чтобы ты меня не обувал?!

-Так вышло, время подходящее, и зацепки...

-Какие? Что храм по ночам посещать надо? Или что там есть какая-нибудь херня ценная? Нет ни одной нормальной причины, почему ты попёрся туда один...гордость замучила?

Резко вскинув руку, Серёжа ощутимо нажал на щёку с бледными полосами, оставшимися от когтей Лихо. Андрей мелко вздрогнул, намереваясь выдержать гневный напор несмотря ни на что. Но в самый последний момент, из глотки чуть не вырвался стон. Как оказалось, шрамы от нечисти заживали вполне обычно, а вот фантомные боли сохранялись ещё очень долгое время. Вместо утробного мычания Андрей скривился, на автомате хватая чужое запястье.

-Так лучше? Получать тумаки, но зато гордо, нормально? Или у тебя фетиши такие, с девчонкой той развлекался?

-Хватит уже, мы в больнице! Какая разница, почему я пошёл, тебе ли не лучше? Никаких проблем, как ты изначально и хотел!

-Да сколько можно ныть, сказал же – работаем сообща.

-А я уже не уверен. Пока ты носишься со своим Стасом, общага загибается. Там помимо нас и другие люди живут, и все под ударом. Сам знаешь. Я вообще не хочу его спасать. И в случае чего...сделаю, что потребуется. Даже пытаться помочь не буду!

В сердцах, Андрей произнёс это ровным, уверенным голосом, но вот в реальности вышло немного отчаянно. Отмахнувшись от чужой руки, он, наконец, смог вскинуть голову, выжигая глазами каждое произнесённое слово. Непоколебимое спокойствие, шествующее с Серёжей нога в ногу, тоже сдало позиции, расцветая на теле рваными, нервными движениями. Он горько усмехнулся, вздёргивая светлые брови. Красная ветровка соскользнула с одного плеча, не выдержав накала ссоры. Несколько долгих секунд они молча буравили друг друга взглядами, в эпицентре неуместных диалогов посторонних людей. Вот и всё, разные жизни и разные мнения. Сколько бы они не провели времени вместе, итог один. Даже в пылу страха, рискуя жизнью, Андрей не сделал бы шаг назад, не стал бы помогать Стасу. Никогда. А Серёжа...их отношения были совсем другими. Конечно, он хотел его спасти. О чём вообще речь.

Андрей отошел первым, взлохматив волосы одеревеневшими пальцами.

-Когда мы встрянем с ним, я же понимаю, ты ничего не сможешь. А мы встрянем. Проклятие само по себе не рассосётся. Так что, как-то бессмысленно наше сотрудничество.

-И поэтому решил в одиночку драться со всей общагой? Кто тебя цапанул, Миша, призраки или лягушка?

-Всего понемногу: жаловаться на не человеческие страдания не хотелось. Гордость действительно шествовала впереди здравого смысла, тяжёлая но выбранная ноша. Пока осенний ветер подкидывал листву с асфальта, они оба молчали. Андрей сжимал петли дурацкого пакета, рассматривая грязные разводы на мысках кроссовок. В нём билось так много чувств, что лучше просто промолчать. Наверное, разговор подошёл к концу. И что дальше? Придётся расхлёбывать всё одному, Лика хоть и обещала помогать, стыдно было просить её о многом, каждый раз подставляя под удар. Длинный выдох раздался со стороны. Как только в поле зрения показалась чужая обувь, Андрей отмер, резко вскидывая голову.

Он стоял близко. Обычная социальная дистанция, разве что немного нарушенная. Но стоило напороться на глубокий взгляд, перед глазами тут же загорелась надпись, как на дисплее: он стоял так близко.

Светлые волосы торчали кто куда. Слегка волнистые, как ленивые волны океана. От собственных мыслей Андрей едва заметно нахмурился. Почему-то, всё, что касалось Серёжи ассоциировалось с морем, этой безумной стихией. Может, всё дело в его внешности – красивые голубые глаза в раме тёмных обручей, прямо вокруг зрачка. Светлые пряди, как песок на солнечных пляжах. И выделяющаяся фигура, не намного больше самого Андрея. А может, тайна крылась в его характере. Громовые раскаты раздались прямо над головой, совсем близко подобравшись к сердцу Андрея. Серёжа ведь был таким же, да? Эта буря, кроющаяся за обманчиво спокойными водами, эта удушающая морось противоречий, что волной накрывала от одного только взгляда.

Этот хаос молний и грохота в каскаде сизых облаков, нависнувший над Андреем парой предложений:

-Не делай так больше. Андрей...я тебя не брошу.

Что-то мягкое коснулось кожи. Вкрапления нежности, как маленькие капли срывающегося дождя, оседали на плечах. Проникали в самое нутро, минуя такое до противного физиологичное тело. Ни беспорядок в голове, ни явная досада не могли убавить этих странных чувств. Что-то ужасное двигалось всё дальше и дальше, прямо к ухающему сердцу. Что-то совершенно неправильное, отражающееся в Серёжиных глазах лихорадочным блеском.

-И что ты, уболтаешь его?: нервный смешок выпорхнул из груди, мгновенно разбиваясь о скалистое беспокойство в чужом взгляде: - Ты же не хочешь его трогать. Ждёшь чего-то. Надеешься. Я понимаю тебя, это трудно. Но ты умрёшь с этим "а вдруг". Мы все умрём.

Серёжа подался навстречу всем корпусом, сдвинув густые брови к переносице. Волна противной нежности подобралась к самому горлу, закручиваясь на шеи вязаным ошейником. Ещё немного, и Андрей продавил бы собой стену. Отступать некуда. Невозможно сбежать, ни от непонятного напора, не от грязного тепла. И что самое отвратительное, оно всё здесь: в уединённом закутке хирургического отделения, минуя осеннюю стужу и мир людского осуждения. В тесном соседстве с горячим, полыхающим чувствами телом. В его мягком взгляде, полным бури безумного моря и спокойствия теплых слов. Всё в нём было сейчас до боли правильным, приятным, как будто в бурях есть покой.

-Да не говори ты так, хватит. Рано помирать собрался, я тебя защищу, мелкий.

-Как? Убивать его не хочешь, а может проклятие только так снять и можно. И что, захочет он мне голову оторвать, что делать? Что ты будешь делать?

-На руках таскать буду. Чтоб не дотянулся.

-Он дотянется.

-Нет!

Совсем между ними ничего не осталось, даже времени. Серёжа слегка клонил голову вниз, судорожно всматриваясь в чёрные глаза. Дыхание обжигало, как и раньше. Андрей вдруг совершенно ясно почувствовал запах больницы, затасканной между корпусами бумаги и хлора. Потому что он был так близко, что словами не описать. Не просто в нескольких сантиметрах от покрасневшего лица, от сохнущих губ. Андрей не знал, что теперь делать, как отбиваться от всех этих эмоций, от всего этого. Потому что вот он, высокий, волнующийся, тёплый. А напротив сгорающее в одиночном холоде сердце Андрея.

Нельзя так, вот нельзя!

-Нахрена ты согласился, зачем!?

Крик больше походил на шипение, растворённое в досаде. Андрей вспыхнул снопом искр, как звезда в ледяном космосе. Сорвало что-то в голове, клацнули рычаги, и такая злость парализовала мысли, что даже ядовитая нежность пропала. Пакет с апельсинами упал на землю, но никто не обратил на это внимание. Пальцы впились в крепкие плечи, вонзаясь через ткань прямо в кожу. Серёжа тут же сжал губы от боли, но промолчал, только бегал глазами по разъярённому лицу Андрея, не совсем понимая, о чём речь.

-Ты же гнал меня как собаку, вообще похер было что происходит, а потом согласился, зачем? Почему?! Совесть замучила?

-Ну и какая сейчас разница? Мы вообще не об этом говорили. Опять хочешь поругаться?

-А у нас по-другому не бывает, не заметил? Мы либо плюёмся друг в друга, либо тихо ненавидим, вот и всё!

-Я не хочу так.

-А как хочешь? Миловаться как со Стасиком? Или нет, подожди, у тебя ж в голове одни влажные фантазии про нас с Ликой, так она тебе не равнодушна!

Чья-то цепкая хватка сдавила грудь. Серёжа ухватился за водолазку и придавил Андрея к стене. На мгновение, пелена перед глазами померкла, внутри всё горело и булькало от слепой ярости. Голубые глаза напротив стали на несколько тонов темнее, накрывая куполом спокойствия.

-Хватит. Тебя заносит.

И это было так. Андрей хмурился и скрежетал зубами последние несколько секунд. А затем, набрал в лёгкие как можно больше горячего воздуха и выдохнул, наблюдая, как от этого у Серёжи побежали мурашки по открытой шеи. Препирательство закончились, они прижимались друг к другу в полном молчании. И только Андрей собирался отпустить руки, Серёжа подал голос:

-Страшно мне бывает Андрюх. Говорить особо не с кем, даже про птичек. Про проклятие вообще молчу, тайна покрытая мраком. И вот, когда живёшь себе отшельником, тусуешься с пропедевтикой и анатомией, охренеть как неожиданно встретить такого же. Ты припёрся, и стало страшно.

"Судьба" говорил змей. Одними и теме же дорогами идём.

-Короче: смутившись на мгновение, Серёжа немного отстранился: - Сначала за жопу свою. Думал, раз ты такой резвый Стас всем разнос устроит. Потом, ты начал надоедать, и опять же таки за себя стрёмно.

Андрей слушал, прислонившись к холодной стене затылком. Глядел уязвлённо, почти не веря, что на глазах рождается откровение. От кого, но от Серёжи такой поворот событий более чем неожиданный.

-Но как-то всё косо пошло, когда ты начал караулить и под дверью топтаться. Не думай, мне не то, что жалко стало...просто страшно. Как вспомню те первые месяцы, хоть в петлю лезь. Спать нормально нельзя, вдруг нападут? Ходишь и на каждый звук вздрагиваешь, общаться никто не хочет. Изгой ебанный. А пойти некуда, и каждый день в эту сраную общагу как на казнь. И страшно, и выхода нет.

Он вдруг как-то напрягся, даже плечи неровно вздрогнули. Андрей уже не держал его, опустив руки по швам. Серёжа же наоборот, хватался до последнего, не опуская проникновенного взгляда ни на секунду.

-Плохо было, Андрей. Я реально что-то сделать хотел, хоть что-нибудь. Даже пытался, таблетки там...страшно. Всё время в страхе. И когда тебя увидел, опять всё это нахлынуло, просто пиздец. Как кипятком окатило, и понял, что страшно мне за тебя. Прям очень.

Серёжа отпустил. Порылся в кармане спортивных штанов и протянул что-то на раскрытой ладони. Андрей смотрел в его лицо отстранённо, обдумывая всё, что услышал. Мысли бежали ровной, упорядоченной линией, как рисунок на ЭКГ. Значит, то странное чувство, что возникло очень давно, не пустой звук? Как-то они подрались, и он совершенно отчётливо разглядел в бездонных морских глазах тень ужаса, пущенную вселенским одиночеством. Какого это, соседствовать с отчаянием и болью, сотканными твоими же собственными поступками? Являться частью той стороны мира, где нет улыбок и надежды, где ты одинок. Где есть только один выход – смерть. Это тяжело? Невыносимо?

Андрей стоял ни живой не мёртвый, бегая глазами по взволнованному Серёже. Пустое смирение вдруг впиталось в каждую косточку и клетку, как вода в губку. Пальцы на руках и ногах медленно растворялись в прохладном дыхании осени. И весь Андрей исчезал, лавируя на стройных зигзагах бушующей непогоды. Только одно оставалось вечным – вот эта сладкая, грязная нежность. Пылающий огонь в телах. Одно и та же судьба, господи, одна и та же дорога.

Их с Серёжей дорога.

С самого начала, всё было так. Минуя тошнотворную влюблённость, продираясь через паутину взаимной неприязни. Судьба вела их по тёмному лесу навстречу друг другу, и уже не важно, во что именно выльется время проведённое так близко. Никуда им не деться, ни от ссор, которые ещё не раз потреплют нервы, ни от безрадостных примирений. Осознав всё это, Андрей глубоко вздохнул. Разве такие мысли можно было назвать нормальными? Разве то, как спокойно он принял свою изломанную судьбу, не повод вызвать санитаров?

На протянутой Серёжей ладони лежал затасканный ключ, с потемневшими зазубринами. Придя в себя, Андрей отстранённо оглядел его и снова вернулся к взволнованному лицу. Ощущения в теле были странными, на грани сна и реальности. Даже толика горького разочарования не помогала, сопровождавшая весь их диалог.

-Что это?

-Ключ от моей комнаты. Сейчас, нам бы вместе быть, но мне ещё как минимум неделю в больнице куковать. Никак не отпускают сволочи. Так что бери.

-Для чего?

-Будешь спать там. Время свободное проводить, жить короче.

-Зачем?

Серёжа вздохнул, временно потупив глаза в землю. Когда вспышка гнева прошла, он самостоятельно поднял чужую ладонь и вложил в неё ключ. Его тёплые пальцы слегка подрагивали, растапливая иней на холодных руках Андрея.

-Сам же знаешь, у меня безопасно: он усмехнулся, не отводя блестящего взгляда: - Ну и убраться надо, кто если не ты?

-Стас, например?

Не прошло и минуты, как Андрей захотел хорошенько ударить себя по лицу, раз вовремя прикусить язык не получилось. Почему вылезла эта откровенная ревность, он не знал, чувствовал её едкий дымок в глотке на протяжении всего разговора, но контролировал. А тут на тебе, какой ужас. В ответ на такой выпад Серёжа замер, слава богу без видимого порицания. Уже раздумывая над тем, как бы сбежать, до ушей вдруг донёсся звук вкрадчивого голоса:

-А что Стас? Ты видишь его здесь, хоть кого-то? Я не хочу его убивать, я вообще не хочу никого убивать, но и бегать не буду. Больше нет. Сейчас...ты тут. Поэтому бери ключ и не выделывайся.

Андрей взял. Помолчал некоторое время, вслушиваясь в гул ветра. Затем порывисто собрал апельсины с земли и отдал Серёжи. Старался не смотреть в его прекрасные глаза, смотрел на небо. Но даже там видел бескрайную бурю голубых глаз. Чувствовал на себе горячий взгляд.

Андрей взял ключи и ушёл, быстро попрощавшись. Осенний ветер гнал в спину, шумные автомобили пронзали уши визгом сирены. А он шёл, разбитый как хрустальная ваза, до самого основания. Но одновременно с этим, собранный заново и склеенный нежным трепетом неугомонного сердца.