Запах крови и тишина.

Она пошла вперёд — бесшумно, плавно, как тень по стене. Марк смотрел на её спину: чёрная ткань, прямая линия позвоночника, ступни босые, но ступают уверенно, с расчётом, будто каждая мышца знает своё место. Он заметил, что она чуть поворачивает голову на звуки — его дыхание, скрип половиц, шорох одежды. Слушает пространство.

— Вы одна здесь живёте? — спросил он, когда они проходили мимо очередного стеллажа с книгами.

Ада не обернулась.

— Да.

— И не страшно?

— Чего бояться?

— Ну, не знаю. — Марк поёжился, хотя в доме было тепло. — Воры, маньяки... вы же сами говорите, что убийца где-то рядом.

— Маньяки боятся тех, кто их понимает. — Она свернула в коридор, ведущий в малую гостиную. — А воры... у меня есть сигнализация и пёс.

— Я не видел собаку.

— Она не любит гостей.

Они вошли в небольшую комнату с низким потолком и камином. В камине горел огонь — живой, жаркий. На круглом столе стояли две тарелки, вилки, ножи, бокалы и графин с тёмным вином. Пахло мясом, розмарином и дровами.

Ада села на стул, жестом пригласила Марка напротив. Он сел, но не притронулся к еде.

— Для чего вам всё это? — спросил он, обводя рукой комнату, дом, библиотеку, картины. — Книги, статуи, анатомические рисунки. Зачем человеку, который ловит убийц, жить среди смерти?

Она налила вина в оба бокала, пододвинула один к нему.

— Я не ловлю убийц. Я их изучаю. Разница есть.

— Какая?

— Тот, кто ловит, смотрит на них сверху вниз, с позиции морали. Я смотрю прямо. — Она отпила вино. — Книги и статуи — это мои инструменты. Они помогают мне понимать, как работает тёмная сторона. Не бояться её.

— Вы не боитесь смерти?

— Смерть — это процесс. Как дыхание. — Она взяла нож, отрезала кусок мяса, положила в рот. Жевала медленно, не отводя взгляда от Марка. — Вы боитесь?

— Не знаю. Я никогда не стоял с ней лицом к лицу.

— Стояли. Каждый раз, когда приходили на место преступления. Вы просто не замечали.

Она положила нож, откинулась на спинку стула.

— Вы спросили, одна ли я живу. Да. Одна. И это не одиночество, Марк. Это свобода.

Он смотрел на неё — на её руки, спокойно лежащие на столе, на кольцо на указательном пальце, на браслет, на пирсинг в ухе. Огонь из камина бросал блики на её лицо, делал янтарные глаза почти красными.

— А вы когда-нибудь хотели, чтобы кто-то был рядом? — спросил он тихо.

Ада замерла на секунду. Потом улыбнулась — не тепло, а как-то отстранённо, будто вспомнила что-то далёкое и не очень важное.

— Рядом со мной сложно находиться. Я это знаю.

— А вы пробовали?