Ты хочешь явить Себя нам, а не миру?
Я испрашиваю суть его Золотого Правила и
хочу знать, зачем нужны его десять заповедей.
Ни перед одним из твоих печальных идолов я не
склоняюсь в смирении и, тот, кто изрёк
«ты должен», есть мой смертный враг!
Sacred Heart Church
music: https://vk.com/audio-2001441859_33441859
Исповедь (минус) - Михаил круг.
(Эту песню нельзя было не поставить)
Треск свечей.
В нос забивается привычный запах ладана и воска. Скамейка кажется чересчур жёсткой, а молитвы пустыми. Вокруг сидят другие силуэты и что-то шепчут, подготавливая свой разум к исповеди.
Горло сжалось знакомым спазмом. Это повторялось снова и снова: сердце колотилось, платье прилипало к спине, а в желудке завязывался узел, сковывающий движения. Оно накатывало волнами при взгляде на исповедальню, стоящую вдоль стены церкви, и проходило только тогда, когда монахиня дергала девушку за рукав и уводила в кабинет настоятельницы или же к Владу. Воспитанница пропускала таинство неделями, предпочитая хлесткие удары по спине, вместо происходящего в той деревянной коробке. Раньше был предлог: «Духовный наставник ведёт её к осознанию через беседу». А теперь и этого не осталось. Ведь идти к нему значит говорить. Говорить о вчерашней ночи и глупом, иррациональном беспокойстве, которое сейчас осело в глотке стыдом. А он молчать не станет. Ещё хуже — тыкнет её в эту мерзкую жижу ощущений своими излюбленными русскими насмешками и будет ждать реакции. А как можно на такое ответить? Предугадать и отсрочить, вот как.
Из конфессионала вышла Патришия, быстро вытирая рукавом подступающие слёзы. Она уселась на скамейку, принявшись что-то бормотать, а монахиня тем временем окликнула Мариамну.
Ноги еле двинулись. Зубы сжались. «Просто комната, просто исповедь», — уговаривала себя, шагая вперёд.
Круглое лицо Грейсин замерло в удивлении. Вот-вот на нём должна была проступить утомленность, отяжеляющая взор, ведь пришлось бы вести эту дёрганную к матушке, выслушивать визги, применять силу. Обычный сценарий. Но сегодня что-то пошло не так, и женщина даже вздохнула с облегчением, поняв, что сопротивление отменяется. Поразмыслила. Действительно ли брат Владислав так работает хорошо? Даже подобных наставляет на путь истинный? Чудно.
Подошва стучала по плитке.
Последняя попытка понять смысл. Прощание с Богом, который, возможно, всё это время был здесь и молчал. Отпущение грехов напоследок, перед побегом. Поскольку воспитанница не вернётся больше. Ни в церковь, ни в лапы Агнес, ни к исповеди.