Глава 58
*Массимо*
2 Мая. День Рождения.
Сознание пробивалось сквозь сон медленно, сладко, как через густой мёд. Первым, что я почувствовал, был не свет, не звуки, а прикосновения. Мягкие, тёплые, ленивые прикосновения её пальцев. Они скользили по моей щеке, от виска к линии челюсти, затем разглаживали нахмуренное даже во сне пространство между бровей.
Я не открывал глаза. Позволил ощущениям собраться в картину. Запах её кожи, чистый и сладкий, смешанный с тонким ароматом мыла с её рук. Тепло её тела, излучаемое рядом. И эти пальцы... они не будили. Они ласкали сон из меня, вытягивали его, как шелковую нить.
Уголки моих губ сами собой потянулись вверх. Улыбка, глупая, сонная, безоружная. Я даже не пытался её скрыть. Потому что в этой полудрёме, под её тихими прикосновениями, не было нужды ни в какой броне. Была только одна, простая, оглушительная правда: я просто рад, что она рядом.
— Я знаю, что ты уже не спишь, — её голос прозвучал тихо, словно боясь разбить хрустальную хрупкость утра.
Я приоткрыл один глаз, щурясь от полосы солнечного света, пробившейся через край шторы. Она склонилась надо мной, её распущенные волосы падали тёмным занавесом, создавая наш собственный, маленький шатёр. В её глазах играли искорки — смесь нежности и скрытого волнения.
— Доброе утро, — пробормотал я хриплым от сна голосом и потянулся, чтобы обвить её рукой за талию, притянуть ближе.
Мирри позволила, мягко упираясь ладонью в мою грудь, но не отстраняясь.
— С днём рождения, — прошептала она, и её губы коснулись моей щеки в лёгком, воздушном поцелуе.
От этого прикосновения по спине пробежали мурашки. Боже, я млел. Таял, как дурак, под её утренней лаской. Это было смешно и прекрасно.
— Спасибо, — выдавил я, прижимая её ладонь к своему сердцу, чтобы она чувствовала его бешеный, глупый стук.
— Мой подарок, — она сказала, и в её голосе появилась таинственная, игривая нотка, — ты увидишь только вечером. Так что не пытайся выпытывать.
Я открыл оба глаза, изучая её лицо. Мирелла старалась выглядеть серьёзной, но уголки её губ дёргались. Она что-то задумала. Что-то, от чего её глаза сияли, как у ребёнка, прячущего сюрприз.
— Это что-то живое? Или то, что стреляет? — поинтересовался я, стараясь сохранить серьёзность.
Она фыркнула и вырвала свою руку.
— Узнаешь вечером. А сейчас вставай. Твой завтрак остывает, а у тебя, наверное, целый день этих твоих «дел».