Глава 60

*Мирелла*

Спуск по узкой, плохо освещённой бетонной лестнице казался бесконечным. Каждый шаг отдавался эхом в гулком пространстве, каждый скрип колес каталки по ступенькам был похож на выстрел. Воздух пах сыростью, пылью и страхом. Мы с Итаном шли позади, он и один из русских несли тяжёлую каталку с бесчувственным телом. Второй русский шёл прямо за нами, его пистолет был направлен то в мою спину, то в затылок Итану. Холодный металл ствола периодически касался моей кожи сквозь тонкую ткань халата, заставляя вздрагивать.

Мы миновали отметку шестого этажа. Оставалось ещё пять пролётов. Надежда, что мы успеем спуститься до того, как... до того, как что? Я даже не могла думать об этом.

И тогда, на площадке пятого этажа, мир взорвался вновь. Не звуком, а присутствием.

Дверь на лестничную клетку с грохотом распахнулась, от удара о бетонную стену задрожали перила. И в проёме, заливаемом теперь резким светом из коридора, возникла фигура. Одна. Но такой плотности и такой ярости, что казалось, её хватит на десятерых.

Массимо.

Он стоял, не двигаясь, как грозовая туча, собравшаяся перед ударом. Его чёрная одежда сливалась с тенью, но лицо, освещённое тусклой лампочкой, было высечено из гранита. За его широкими плечами, в темноте коридора, угадывались ещё силуэты — три, четыре? — неподвижные, готовые, как пружины.

Всё произошло за долю секунды. Его взгляд, острый, как скальпель, пронзил полумрак и нашел меня. Он пробежался по мне, сверху вниз, с молниеносной, хищной скоростью, оценивая: цела ли голова, руки, нет ли крови на халате. Он искал травмы. Не найдя ничего, кроме моего бледного, заплаканного лица и дикого страха в глазах, его собственное лицо исказилось. Не облегчением. Яростью. Такое выражение я видела у него лишь раз — в подвале, когда он говорил о тех, кто угрожал нам. Оно стало ещё жёстче, ещё опаснее. Это была не просто злость. Это было обещание абсолютного, беспощадного уничтожения.

И в этот самый миг я почувствовала это. Не взгляд, а давление. Холодное, круглое, неумолимое. Пистолет, который секунду назад маячил у меня за спиной, теперь с силой вжался мне в живот. Не в бок, не в спину. Прямо в тот мягкий, округлый, драгоценный выступ под моим халатом. В самое уязвимое, самое святое место. В наше будущее. В нашего ребёнка.