Глава 1: Испытание терпением
Сайя шагала по грязным улочкам, утопая в сером месиве глины, дождевой воды и отбросов, которые оставляли после себя соги. Толпа простолюдинов сновала вокруг, спеша по своим делам, не замечая, как сквозь них проносятся тени — призрачные силуэты мёртвых. Одни двигались целенаправленно, растворяясь в переулках, другие застывали на обочинах, словно потерянные дети. Этих застывших Сайя про себя называла "заблудшими". Они словно застряли между мирами — неподвижные, но с вечно бегущими глазами, похожими на глаза охотничьих ищеек.
Сайя давно усвоила правило — не встречаться с ними взглядом. Стоило такому мёртвому заметить её, и он мог увязаться следом, цепляясь за её присутствие, как за спасательный круг. Заблудшие не умели просить, но умели умолять — тихо, навязчиво, с отчаянием, от которого к горлу подступала тошнота. А Сайя, черт побери, не была сотрудницей Департамента, чтобы бесплатно помогать тем, кто не нашёл покоя.
Быть частью Департамента — привилегия, доступная далеко не каждому манну. Изначально созданный как благотворительная организация для помощи согам, он быстро превратился в одну из самых прибыльных и престижных структур Нуажа. Парадокс заключался в том, что работа, задуманная как акт милосердия, требовала куда меньше усилий, чем ведение крупного бизнеса, но приносила в разы больше выгоды.
Манны, состоявшие на службе в Департаменте, могли полностью сосредоточиться на своих силах и развитии даров, не отвлекаясь на мелкие интриги и игры за влияние, столь распространённые среди их касты. Они не тратили время на попытки призвать духов, чтобы склонить зажравшегося конкурента к подписанию выгодного контракта, — вместо этого их работа строилась на контакте с потусторонним, решении загадок, которых боялись остальные, и устранении угроз, перед которыми отступали простые люди.
Служба в Департаменте давала не только богатство, но и славу. Манны из этой организации считались героями в глазах согов, их имена звучали в новостях, а лица появлялись на плакатах и в газетах. Интервью, признание толпы и статусность среди своих делали их фигурами, способными открывать двери, которые для менее удачливых представителей касты оставались наглухо закрытыми. Однако чтобы заполучить это место под солнцем, одного имени было недостаточно — здесь требовалось по-настоящему крепкое колдовство и сила, которая могла выдержать любую тьму.
— Простите... — голос раздался неожиданно, стоило Сайе приблизиться к величественному зданию с готическими арками и резными каменными узорами.Ее вопрос был крайне наивен, а карие глаза то и дело хлопали пушистыми ресницами. — Вы тоже пришли попробовать себя в "Бездне"?
Вопрос был наивен, учитывая обстоятельства их встречи, как и сама вопрошавшая, словно застывшая в пытливом ожидании ответа. Сайя задержала на ней взгляд — чуть дольше, чем требовалось. Она почувствовала её энергию — живую, тёплую, подвижную и выдохнула.
— Хочу, — наконец ответила Сайя, спустя некоторое время. Её голос прозвучал ровно. Она смотрела не на собеседницу, а на закрытые двери перед собой — массивные, словно грозящие раздавить тех, кто не достоин пройти сквозь них.
— Эльва, — вдруг заговорила кареглазая, хотя казалось, их короткий диалог уже сошел на нет. — Эльва ав Дорнейл. Яснослышание. А ты... — Она прищурилась, скользя взглядом по лицу Сайи так, словно плотного кольца толпы маннов, столпившихся у дверей, вообще не существовало. — Я тебя знаю. Ты, должно быть, Сайя ав Реккола. Дочь колдунов. — Пришла к умозаключению она с таким видом, будто это было величайшее открытие дня.
Но её слова, в отличие от ожидаемой реакции, не вызвали у Сайи ни удивления, ни восторга. О Дорнейлах Сайя слышала мало, лишь знала то, что они помешаны на слухе и живут
— Угу, — буркнула та, нервно поглядывая на часы.
— Да ты не переживай, Бездну не начнут без главных действующих лиц, — махнула рукой Эльва, явно довольная собой. Она с интересом обвела толпу взглядом, словно высматривала кого-то, но, так никого и не найдя, снова повернулась к тяжелой двери. — Ещё не пришли.
— Кто — «ещё»?
— Ярви. Ты разве не знала? — Эльва поджала губы с таким видом, словно только что обнаружила серьёзный пробел в образовании собеседницы. — Глупышка, в этом году минус одно место. Это точно. Сын самого Кирвина Ярви решил пойти в Бездну и доказать, что силён.
Палец Эльвы взмыл вверх, а на лице отразилась гримаса серьёзности и важности, которой тут же сменила ехидная усмешка. Все знали, что Ярви сильны. Если они претендуют на место в Департаменте, остальным маннам можно было сразу начинать готовиться к следующему году — или искать другую работу.
— Проклятье, — выдохнула Сайя, раздражённо дёрнув плечом. Она прекрасно знала, что коррупцию никто не отменял, а пройти испытание Бездной, будучи Рекколой, куда сложнее, чем войти туда с фамилией Ярви. — Они медиумы, сильны и, к тому же, медийны. В чём проблема для Кирвина просто пристроить туда сынка молча и без этой помпезности? — Теперь уже она была вовлечена в разговор, забыв про попытки отгородиться.
— Нееет, подруга, — протянула Эльва, цокнув языком и кокетливо покачав головой. — Слышала я от одной знакомой, что вхожа в их дом... Вал сильно разозлил своего богатенького папашу. Скандал был на весь дом, чуть ли не люстры тряслись. По итогу он здесь, и вроде как — на общих основаниях. Говорят, не хочет брать бизнес отца в свои руки. Принципиальный нашёлся, нетакуся.
Сайя фыркнула, закатив глаза. Где Ярви и где «общие основания»? Ей хватило одного слова, чтобы окончательно потерять интерес к идее честного отбора. Тут даже манном не нужно быть, чтобы понять — Ярви и «общие основания» несовместимы. Департамент просто не упустит возможности заполучить в свои ряды ещё одного из этой семейки, как бы сильно он там ни разгневал своего папочку.
— Ну, остаётся лишь надеяться, что силы Кирвина ему не достались и генетика сыграла злую шутку, — пробормотала Сайя, бросив очередной нервный взгляд на часы. Двери всё ещё были заперты, а ожидание начинало действовать ей на нервы.
— Ха-ха, смешно, — фыркнула Эльва, картинно закатив глаза. — Его мать из Остреллов, и...
— И это ещё ничего не значит, — резко перебила её Сайя, не дав договорить. Голос сорвался чуть громче, чем она планировала, так что несколько человек из толпы повернулись на звук.
Эльва прищурилась, но продолжать спор не стала. Вместо этого она многозначительно пожала плечами, словно говоря: «Посмотрим, кто окажется прав».
Толпа зашумела, едва завидев фигуру, появившуюся в конце очереди. Волна перешёптываний и оценивающих взглядов прокатилась по маннам, словно ветер по полю. Вальде, он же просто Вал, ав Ярви. Даже те, кто пытался сохранить видимость безразличия, исподтишка бросали взгляды на новоприбывшего.
Он выглядел так, словно его вытащили сюда силком. Заспанный, с тёмными очками, он встал в конец очереди к дверям, всем своим видом выражая раздражение. Тёмная кожаная куртка небрежно болталась на его плечах, а растрёпанные волосы создавали впечатление, что он только что выбрался из постели — и явно без особого желания. Вальде бесконечно тёр переносицу, то ли пытаясь справиться с головной болью, то ли сдерживая раздражение от пристального внимания. Несколько маннов из толпы столпились рядом с ним, что-то спрашивая или, возможно, подлизываясь, но он, кажется, не особо слушал — лишь рассеянно бормотал что-то в ответ.
Сайя заметила его сразу — рост позволял ей не вглядываться поверх голов. В отличие от неё, Эльве пришлось встать на цыпочки, чтобы разглядеть нового претендента.
— Ого, вот это он... — выдохнула Эльва, вытянув шею, будто изучала редкий экспонат.
Сайя же лишь закатила глаза и, отвернувшись к двери, сухо пробормотала:
— Вот и явилось солнце ясное.
Эльва хихикнула, но, судя по тому, как продолжала сверлить Вальде взглядом, оставаться равнодушной к его появлению явно не собиралась. А дверь, тем временем, отворилась.