Глава 4: Пробуждение в тени самосуда

Два месяца пролетели как в густом тумане, пахнущем стерильностью больничных палат и крепким чаем, который Хёнджин приносил ей каждый день, вопреки всем запретам врачей. Восстановление Ли Ами называли чудом. Молодой организм и железная воля заставили шрамы затянуться, а трещину в черепе - срастись, оставив после себя лишь редкие, но острые вспышки головной боли и короткую стрижку, скрывающую место удара.
Но пока Ами училась заново ходить без головокружения, город погружался во тьму.
Когда она впервые за два месяца вошла в здание управления, её встретила не рабочая суета, а гробовая тишина. На доске в их кабинете теперь не хватало места для новых фото. Но страшнее всего было то, что под некоторыми портретами стояла пометка: «Suicide» (Самоубийство).
- С возвращением, - голос Хёнджина звучал как эхо из глубокого колодца.
Он стоял у окна, заложив руки за спину. За это время он похудел, скулы стали острее, а взгляд - еще более нелюдимым.
- Я видела отчеты в архиве, пока поднималась, - Ами подошла к доске, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Пять жертв за два месяца. Трое из них... почему?
- Паралич проходит, - Хёнджин обернулся. Его глаза лихорадочно блестели. - Кукольник изменил состав инъекции. Теперь эффект временный. Через две недели девушки приходят в себя. Но то, что он делает с ними, пока они обездвижены... Ами, он не просто их держит. Он заставляет их смотреть на то, как он «препарирует» их жизни. Он шепчет им, разрушает их психику, убеждает, что они - лишь сломанные вещи.
Ами вздрогнула. Она представила этот ужас: лежать в сознании, чувствовать прикосновения монстра и не иметь возможности даже закричать.
- Те, кто очнулся, не выдержали правды. Трое покончили с собой в течение первой недели после выписки. Они предпочли пустоту памяти о том, что он с ними делал.