Глава 20. Дорога до Уейрер

Дом Хельта — его уютная терраса с плетёными креслами, размеренный шум прибоя, разбивающегося о деревянные сваи небольшого причала, и неторопливые утренние разговоры за чашкой обжигающего чая — всё это осталось далеко позади, у подножия горы, словно сон, который рассеялся с первыми же шагами в сторону суровой, величественной громады горы Коронет. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась каменистая, извилистая тропа, петляющая среди древних, искорёженных безжалостными ветрами сосен, чьи ветви, словно скрюченные артритом пальцы, тянулись к серому небу. Гора не просто возвышалась над регионом Синно — она подавляла, нависала над самой душой, обещая испытания, которые были способны сломить даже самого подготовленного, закалённого в битвах путника. Дэниел, ступая по неровной, усыпанной мелкой острой галькой дороге, чувствовал, как холодный, пронизывающий ветер, спускающийся с заснеженных вершин, забирается под куртку и хаори, но это лишь разжигало в нём мрачную, непоколебимую решимость. Сегодня был день отправления, и путь к спасению Морфосона, заточённого в неведомой лаборатории, лежал именно здесь — через сердце Синно, через ледяное дыхание самой высокой горы региона.

Первые несколько часов изнурительного подъёма прошли в гнетущем, тягучем молчании, нарушаемом лишь свистом ветра да хрустом камней под ногами. Каждый шаг отдавался глухим эхом в пустоте скалистых ущелий и заснеженных расщелин. Смерть Мии и Близа, нелепая и жестокая, незримой траурной тенью следовала за их маленьким, поредевшим отрядом. Дэниел чувствовал эту потерю особенно остро каждый раз, когда его взгляд падал на Окси. Виваил, нёсший небольшую сумочку с их немногочисленными ценными мелочами, старался держаться изо всех своих крошечных сил, но было очевидно, что каждый новый подъём даётся ему с неимоверным трудом — не столько физически, сколько морально. Он больше не рыдал в голос, как в тот страшный, переломный день на острове Новолуния, но в его больших глазах застыла такая глубокая, всепоглощающая, недетская печаль, что смотреть на него без щемящей боли в сердце было решительно невозможно. Дэниел, стараясь не привлекать лишнего внимания, время от времени опускал руку и молча, почти невесомо гладил Виваила по голове, словно давая ему безмолвное обещание, что теперь он под его защитой, что он не повторит ошибки, стоившей жизни его тренеру.